Если честно, когда на пороге я увидела трясущуюся вахтершу, я даже удивилась, потому что она на какое-то время вообще вылетела у меня из головы. Женщина выглядела неважно, лицо у нее как будто ходило ходуном, и она была похожа на печального клоуна, который силится улыбнуться.

— Лидия Павловна, не переживайте, пожалуйста, все хорошо, мы с вами просто поговорим! — Я встала и подошла к бедной женщине, потому что создалось впечатление, что она приросла к порогу. — Вот, садитесь сюда, на диван, тут вам будет удобнее. Может быть, хотите выпить водички?

— Ой, милая, спасибо, но нет, я уже! Мне и корвалол накапали, и валерьянки, но все равно так тревожно, так тревожно! Вы себе представить не можете, какое это ужасное здание. Сколько всего тут раньше происходило! Тут же во времена царской России…

— Так, Лидия Павловна, мы с Татьяной очень хотим быстрее всех отпустить по домам, поэтому мы сейчас быстренько с вами побеседуем, и все! Несколько вопросов вам задам, так сказать, по существу, а в мистику давайте все же не будем погружаться, ладно? — Дима опять же ласково улыбнулся вахтерше, но было очевидно, что выслушивать местные байки он не намерен. Его интересовали только байки, связанные со Светланой. Я вспомнила, что Алекс мне сказал, что вахтерша постоянно бдит, кто куда пошел, кто с кем, зачем и почему, поэтому у меня зародилась небольшая надежда, что она где-нибудь что-нибудь могла слышать или видеть.

— Лидия Павловна, скажите, вы сегодня на дежурстве и постоянно находились на своем посту?

— Конечно, Танечка, где же мне еще быть. Ем у себя, только если в уборную отлучиться, ну так это пара минут, да и не так часто.

— Сегодня после того, как Алекс меня встретил и мы с ним поднялись в зал, кто-нибудь еще приходил в театр?

— Ну так да, я же вам вроде уже сказала, когда вы милицию вышли встречать. Пашка этот — братец Алекса — прибежал, как всегда. Он вообще очень часто приходит, когда у него и репетиций нет. Нравится ему тут, видимо, находиться. Он такой шебутной! Веселый, но шебутной. Орет всегда, хохочет, кажется, что не один человек пришел, а целая компания. Но он очень милый. То шоколадку мне принесет, то пирожных каких-нибудь. Как будто внучок, вот правда. Так приятно всегда!

— А он пришел и просто прошел, а потом поднялся в зал?

— Ну да…

— А больше никто не приходил?

— Нет, вы что! Никого не было! Я бы вам сказала сразу же, если бы кто-то подозрительный был бы! И главный вход вообще всегда закрыт, когда нет спектакля, технический для погрузки декораций — тоже, я не представляю, как такое могло произойти! Точно, проделки местных, я вот, как пить дать, вам говорю!

— Так, Лидия Павловна, давайте не будем отвлекаться, пожалуйста! А Алекс к вам не спускался примерно в то же самое время, когда пришел Павел?

— Нет, Алекса не видела, не спускался он!

— Хорошо, а вы не помните по времени, когда пришел Паша? Во сколько это примерно было?

— Нет, ребятки, не припомню. У меня часы-то за спиной висят, смотрю на них, когда надо, а тут-то чего смотреть? Явно, что Паша пришел просто так, потому что он в спектакле этом теперь не участвует, так что я и не стала проверять, опаздывает ли он или нет.

Я подумала, что тут бессмысленно было что-либо спрашивать дальше, потому что да, вряд ли кто-то с улицы пришел и перерезал трос, скорее всего, если это сделали умышленно, то кто-то из своих. Опять же смысла в сотый раз задавать вопросы про Светлану и ее отношения с коллективом тоже особого не было. Мы с Димой уже в разных вариациях наслушались, как она всех строила и как все спали и видели, чтобы она поумерила свой пыл. Вот только большинство из них находилось вместе со мной в зале…

Похоже, что Дима был со мной на одной волне, потому что он опять прервал поток мыслей вахтерши, которая неустанно пыталась посвятить нас в ужасы прошлого, и, приобняв женщину за плечи, пытался ненавязчиво сопроводить ее на выход.

— Ух, призраки эти! Я пытаюсь вспомнить, встречал ли я вообще людей, которые верят в подобную фигню, и так и не припомнил! Какие привидения? Какое прошлое? Хотя, конечно, это было бы просто замечательно — в отчете для страховой написать, что трос перерезал замученный здесь два столетия назад пленник, так что пусть судятся с его потомками!

Я рассмеялась от души, потому что Дима живописал это весьма артистично, изображая мертвеца, восстающего из гроба. Возможно, он бы отлично смотрелся на сцене в каком-нибудь спектакле Алекса. Два красавчика… Таня, опять тебя унесло не в ту степь! К тому же Алекс как-то значительно померк, особенно на фоне Димы и особенно со своими трясущимися руками после всего произошедшего. Весь его лоск как корова языком слизнула, вот правда!

— Ну что, Татьяна, приступим к десерту? Хотя, признаться честно, я уже не особо рассчитываю на какие-нибудь зацепки! Пока мы знаем лишь то, что у вахтерши, директора и Валеры нет алиби! Никто не сможет подтвердить, что они были на своих местах…

— Да уж, теперь я уже как-то сомневаюсь, что Алекс и Паша сообщат нам что-нибудь новое, но все же хотя бы за их реакцией посмотрим!

Первым в дверь заглянул «Паоло», как его назвал Алекс. Я еще раз убедилась, что он действительно очень симпатичный, чем-то похож на своего двоюродного брата и такой же обаятельный.

— Приветствую! Я Паша. Точнее, Павел Скобелев.

Я удивилась, и у меня тут же сам собой вырвался вопрос:

— А вы разве не Дженини?

— Не, Алекс меня Паоло чисто по приколу зовет, если вы об этом. Я его двоюродный брат по матери. Моя мать — младшая сестра его матери.

— То есть вы не относитесь к «великой актерской династии»? — Я не могла удержаться, чтобы немного не съязвить.

— Ну, отношусь постольку-поскольку, меня Алекс, так сказать, соблазнил еще в далекой юности театральными подмостками, и я пошел по стопам этой династии, хотя в моей семье все, наоборот, больше технари.

Дима ухмыльнулся, покачал головой и задал следующий вопрос:

— Павел, а вы давно в этом театре? Как вы сюда попали? Почему именно сюда?

Паша рассмеялся. Смех у него был такой же заразительный, как и у брата.

— Дмитрий, ну мы же все взрослые люди, поэтому я не буду кривить душой и рассказывать о многочисленных кастингах и конкурсах. Попал я сюда, естественно, благодаря протекции моего братца. Он меня сюда за ручку и привел. Сам он, наверное, лет пять здесь, а я чуть поменьше. Но в свое оправдание скажу, что для данной роли, в смысле роли Майкла, я прошел пробы и все такое. Меня не только Алекс утверждал. Зимин тоже был не против.

— А почему же так резко решили заменить вас? Почему Мирослав?

— Ой, друзья, — в голосе Паши послышались вальяжные нотки Алекса, — ну я вас умоляю… Меня сюда привел Алекс, Мирослава — Светлана. В битве титанов всегда побеждает она. Причины неизвестны. Точнее, мне известны, но доказать их я не смогу. Нет вещдоков, так же у вас говорят?

— Хорошо, без доказательств скажите, что вы думаете? Мы пока просто беседуем, можно сказать, за жизнь. Так что нас интересует ваше, пусть и субъективное, мнение.

— Да Виктор Александрович подсел на нее. Ну, типа, запал. Допускаю, что они вместе. А если принять во внимание характер Светланы, то даже если в чем-то он с ней не согласен, то все равно поступает так, как хочет она. Хотя, когда Мирочку вдруг назначили Майклом, прифигели все неслабо…

— Почему вы думаете, что они вместе?

— А почему бы и нет? Он все уши нам прожужжал, какая она великая актриса, как к нам в театр все ходят исключительно, чтобы на нее полюбоваться. Что сборы все за ее счет, что все спонсоры бабки несут, только чтобы Светочку увидеть на всяких банкетах и премьерах. Ну и на этих самых банкетах и премьерах они всегда вместе, такая классическая парочка — директор театра и примадонна. Видел пару раз, как она к нему в машину садилась вечером, после репетиции. Короче, на уровне интуиции думаю, что дело не только в ее неземных талантах, которые на деле не такие-то и выдающиеся.

— Так… Понятно… — Мне показалось, что Дима был несколько обескуражен откровенностью Паши. — А во сколько вы пришли вчера в театр?

— Ну, я на часы не смотрел, но, когда ехал в такси, было около половины десятого. Думаю, когда я пришел, минут пятнадцать точно прошло. Но сложно сказать. Реально, причин смотреть на часы в тот момент не было.

— А как вы прошли в театр? Вас вахтерша пропустила? И вы поднялись в зал?

— У меня пропуск есть, я же тут как-никак работаю. Лидия Павловна вроде у себя в подсобке ковырялась, ну да, я прошел и пошел в зал. Там в фойе уже Алекса увидел, он по телефону трепался.

— С кем?

— Ну, я не имею обыкновения спрашивать у него отчета о его звонках, но, судя по репликам, что-то про декорации обсуждали.

Я отметила про себя, что Алекс сказал мне то же самое. Звонили ему именно «по декорациям». Так что тут они совпадали по данным. Еще я подумала, как легко Паша говорит о своей профуканной роли. Поэтому не могла не задать ему следующий вопрос:

— Павел, а вот когда вы все, как вы выразились, «прифигели», вы сами как прореагировали на все происходящее? И что это был именно Мирослав?

— Как? Удивился по поводу Мирослава, ясен пончик. А потом сразу понял, откуда ветер дует, и успокоился. Тут же такие финты не новость. Только в этот раз под замес попал я. Если пафосно выражаться, то я смирился. Ну потом уже мы тупо ржали с Алексом, потому что иногда ничего не остается, кроме как от души посмеяться над каким-нибудь абсурдом. Наверное, в каждом творческом коллективе так. Это же театр! Храм искусства! — Паша хохотнул, и мне показалось, что он выглядит абсолютно искренним и ни в коей мере не мстительным или злобным конкурентом.

Я вспомнила, как Елизавета рассказала об услышанном споре Светланы и ее сына, и задала следующий вопрос:

— А вот Мирослав как вам?

— Как актер — полный отстой, как человек — хэ зэ, он ни с кем особо не общается, кроме мамочки. Но если поверхностно, то будь он более самостоятельным, то был бы норм чувак. Мне кажется, что его особо не жалуют исключительно из-за Светланы. Будь он сам по себе, никому бы дела до него не было. Ну и ролей бы такого плана ему бы не давали. Не думаю, что он злобный подонок сам по себе. Хотя опять же это исключительно мое поверхностное мнение. — Паша пожал плечами.

В моей голове опять пронеслась мысль, а вдруг это было сделано не одним человеком, а двумя. Вдруг это был сговор. Но когда я представляла себе Мирослава, мнущегося на входе в гримерку, в это было действительно сложно поверить.

Видимо, Дима подумал о том же самом и решил уточнить:

— А со Светланой как Мирослав общался?

— Да особо никак. Делал, что она ему указывала. В театр они вместе приходили, уходили тоже вместе. За исключением тех моментов, когда был какой-нибудь фуршет по случаю премьеры или еще чего. Тогда она тусовалась с директором, а Мирочку, по ходу, отправляли домой.

— Но они не ссорились публично? Светлана с сыном?

— Не-не, такого я не наблюдал!

— Так, Павел, спасибо, что ответили на все наши вопросы. Мы к вам, если что…

— Но я ведь в числе подозреваемых, так? — перебил Диму Паша, ухмыльнувшись.

— Нет, мы не делаем пока никаких выводов, просто собираем сведения. — Дима чрезмерно уверенно покачал головой.

— Ну да, ну да… Я же расхаживал по театру в гордом одиночестве, собственно, как и мой братец. Как говорится в детективах, алиби у меня нет. Но на всякий случай скажу, что лично мне абсолютно плевать на Светлану и ее сыночка. У меня все хорошо, и такие мелочи, как моя замена в роли Майкла, меня вообще не парят. Будут другие спектакли и другие роли. А сбрасывать людей с потолка — это уже ту мач, как говорится. Про брата не буду ничего говорить, чтобы вы не подумали, что я его выгораживаю. Да, приму нашу он не жалует, но мне и про него сложно представить, чтобы он мог разъяриться до такой степени.

— Да, конечно, мы понимаем. — Я смотрела на Пашу, и он опять выглядел таким искренним и простодушным, что сложно было представить его за кулисами с секатором в руках.