— Эта госпожа тебе не по зубам, — усмехнулся Юкай. Он не пытался приблизиться, остановившись в десяти шагах от постели и рассматривая потирающего глаза юношу. Слишком большую бурю подняли слова Мастера, и этот ураган следовало усмирить прямо сейчас.

Сквозь раздражение просочился огонек интереса. Узнает ли Кот своего бывшего пленника? Какой издевкой обернулись небрежные слова: цепи по-прежнему сковывали их жизни, будто судьбе интересно было менять их местами, превращая рабов в господ и наоборот. Сегодня я хозяин, а завтра ты. Вчера ты спас меня, теперь моя очередь.

Человек из прошлого, рядом с которым у Юкая когда-то еще оставалась надежда успеть и сделать все правильно.

Кот выпутался из одеял и сел, скрестив ноги и тревожно поводя ушами. Свободная светлая рубаха из тонкого полотна сбилась на одну сторону, тугими складками обхватив торс. Широко раскрытые желто-зеленые глаза казались растерянными, а веки припухли. Отблеск свечей делал вытянутые зрачки рыжевато-золотистыми, как крыло стрекозы. Ладонью пригладив растрепанную пушистую челку, Кот прищурился и огляделся. Взгляд его остановился на застывшей темной фигуре.

Узнавание изморозью коснулось заостренного лица, обращая черты в каменную неподвижность. Едва слышное легкое дыхание, шорохи, движения — все стихло. В огромную бездну зеленых глаз падало все человеческое, что Кот еще сохранял в себе; мгновение — и перед Юкаем сидел чужак.

Чужак опасный и скалящийся зло, как загнанный в угол волк.

— Конечно, — коротко выдохнул он. — Я должен был догадаться.

Сквозь злость эхом почудилась обреченность, как внезапный звон оборванной струны в глубине стройной многоголосой мелодии. Подобравшись, Кот сгорбился и замер, готовый сорваться с места и убежать или броситься вперед; неверный теплый свет облил его кожу, крошечной тенью выделяя каждый вставший дыбом волосок.

— Ты вырос, — с легким удивлением заметил Юкай, осматривая юношу. Он своими руками вытаскивал ушастого из клетки, нес сюда и переодевал, сдирая задубевшие тряпки, но только сейчас обратил внимание на произошедшие изменения. Вся злость его понемногу рассеялась.

Под пристальным взглядом императора Кот только передернул плечами.

— А ты стал еще более… пугающим, — бросил он и спустил ноги на пол. Ощутив прохладу, поежился, поджал пальцы и с легким удивлением осмотрел широкие полосы содранной кожи на щиколотках. — Взобрался на самый верх? Одет ты простовато для главного.

— Император должен править, а не носить на себе сокровищницу. — Юкай кивнул на следы кандалов. — Сопротивлялся ты отчаянно.

Юноша фыркнул с высокомерным видом, но помрачнел. Воспоминания тенью накрыли его лицо.

Многие из тех, кто притащил сюда Кота, поплатились собственной жизнью — только вот казнь виновных ни разу еще не стерла нанесенных ран. Не растворила обид, не заживила порезов, не вернула умерших. Стала справедливой карой, но не оставила после себя никакого чувства облегчения.

Месть никогда не дает тебе того, на что ты рассчитывал.

— Что я должен делать? — ровно спросил Кот после короткой паузы. Сгорбившись, он еще ниже наклонил растрепанную макушку. Каждая серебристая шерстинка на его ушах встала дыбом.

— О чем ты говоришь?

Юкай окончательно перестал понимать происходящее и с ним самим, и с Котом. Внутри заворочалась душная злоба. Он не сделал этому ребенку ничего плохого: ни тогда, ни сейчас, и в пленении его вины не было… Так за что эти ядовитые шипы, которыми юноша отгородился? Что случилось за эти полгода, что за клеймо осталось на его теле багровым отпечатком?

Юкай протянул руку, намереваясь за подбородок поднять лицо Кота и посмотреть наконец в глаза, но тот шарахнулся в сторону. Железные пальцы вцепились в запястье императора, сдавливая до хруста. Юноша вскинулся, как готовый к удару зверь; губы искривились в волчьем оскале, демонстрируя заостренные влажные клыки.

Только сейчас Юкай понял, насколько мальчишка напоминает опытного и опасного воина. Тело его раздалось и вверх, и вширь, приобретая гладкие и сухие линии, а мышцы обозначились четко и ясно. Казалось, не полгода разделили их встречи, а не меньше пяти лет. Черты лица исказились, челюсть казалась массивнее и шире, нос обзавелся едва заметной горбинкой, а губы стали бледнее и резче, но все это было не самым значительным и удивительным изменением.

Глаза — доверчивые, ясные, лукавые и любопытные — потеряли всякий оттенок человечности. Монстр, сидевший внутри, осознал себя в полной мере. Больше ему не доставляло проблем странное тело с хвостом и ушами, не хотелось притворяться человеком — нет, все это в прошлом. Холод шел из самой глубины болотной зелени, выплескивался наружу, будто щит.

Тронь — и я оторву тебе руку.

Малыш стал взрослым мужчиной, и внутри у него проросли стальные стержни, опутывая мягкое нутро и чуткое сердце.

Юкай заглянул в это искаженное отчаянием и яростью лицо, словно в зеркало. Прошлое смотрело на него сквозь чужие глаза, еще не превратившись в глухое бесконечное равнодушие.

Теперь я в твоей власти, но забудь о мести, — предупреждали зеленые глаза. — Я отвечу ударом на удар.

— Теперь я твой раб, — медленно проговорил Кот и осторожно разжал пальцы; запястье Юкая отозвалось тянущей болью. — Ты говорил не попадаться тебе, но я здесь и не знаю, как быть им. Что я должен делать?

— Раб? — переспросил Юкай, рассеянно потирая руку. Боль доставила ему странное удовольствие: слишком часто приходилось испытывать мучения разума и слишком редко — телесные. — Я едва подошел к тебе, а ты уже готов меня загрызть. Может, ты и талантлив, но приличного раба из тебя не выйдет.

На лице Кота впервые мелькнула тень прошлой детской растерянности. Не желая показывать слабость, юноша быстро опустил голову. Этого мгновения оказалось достаточно, чтобы Юкай разглядел за повзрослевшим лицом того малыша, который когда-то звонко смеялся и сдерживал слезы при расставании. Только страх может заставить так прятаться — животный необоримый страх…

Нахмурившись, император опустился на колени перед прячущим лицо Котом. Теперь юноше некуда было улизнуть; он фыркнул и попытался отвести глаза в сторону, чувствуя себя неуютно.

— Посмотри на меня. Я не вредил тебе тогда и не собираюсь вредить сейчас. Я не стал тебе врагом, — медленно и четко проговорил Юкай, мимолетно удивляясь собственному терпению. Сохранить жизнь и дать кров спасшему его юноше было вполне достаточно, к чему этот гнев на тех, кто причинил ему боль? Откуда желание успокоить?

Янтарь золотых глаз и ледяная зелень столкнулись, и мир вокруг на мгновение перестал существовать. Узкие змеиные зрачки дрогнули и затопили всю радужку сплошной тьмой, не оставляя даже намека на цвет.

— Кем я должен стать? — шепотом спросил Кот, и под влажной верхней губой снова показались клыки. — Я не буду пытаться убежать, просто ответь. Зачем я здесь?

— Никем. — Юкай качнул головой. — Мне ничего от тебя не нужно. Если бы я хотел кого-то мучить, у меня не было бы недостатка в людях. Мне не нужны рабы, я не знаю, зачем мне тебя подарили. Но назад дороги нет, верно? Бежать теперь некуда. Тебя изгнали из-за меня?

Кот прикрыл глаза. На виске его билась голубая жилка, а по лбу под светлыми прядями катились капли пота. Находиться рядом с хозяином было мучительно, и Кот неосознанно потер пылающее огнем предплечье.

— Некуда, — отстраненно отозвался он.

Иначе близкому человеку причинят вред.

Юкай поднялся, разрывая полог странного единения, и юноша выдохнул с плохо скрытым облегчением.

— Вряд ли тебе удастся просто жить, — усмехнулся император. — Не с таким характером. Найду тебе применение, но отпустить не могу. Милосерднее убить тебя самому, чем выпускать в мир. Придется тебе сыграть роль раба, и сыграть ее достоверно. В глазах других людей ты нечеловек, но на мое никто не покусится. Значит, все должны усвоить, чей ты. Усвоить так крепко, чтобы и посмотреть боялись. Подумай об этом.

— Я хотел бы быть ничьим, но не выйдет, — фыркнул Кот. Постепенно он приходил в себя и держался уже не так настороженно; плечи расслабились, а волосы и шерсть стали выглядеть не такими растрепанными. Откинувшись, юноша оперся на руки, и свободный ворот рубашки оголил выпуклую ключицу. — Могу я попросить об одном условии?

— Не трогать тебя? — Юкай не выдержал и негромко рассмеялся. Стремительное взросление не спасало, и старый знакомый все еще выглядел шкодливым котенком, на которого трудно злиться всерьез. — Не принимай такие позы, и можешь быть спокоен.

— Что не так с позой? — озадаченно переспросил Кот и сел прямо, сложив ладони на коленях. Встрепенувшись, он еще и ворот затянул потуже. Юкай закрыл лицо ладонью.

— Ничего такого, о чем ты подумал, — глухо проговорил он. — Просто у тебя такой вид, будто ты где-то напакостил и стараешься это скрыть. Не бойся, я ведь обещал, что не буду жестоким хозяином.

Опустив руку, император посмотрел на юношу снисходительно.

— Мне повезет, если я проживу еще хотя бы полгода. Я не знаю, каким таким чудом мне прислали именно тебя и какую цель они преследуют — мне по большому счету все равно даже, случайность это или очередные интриги Мастера… У меня осталось мало времени и совсем нет желания разбираться во всем этом.

— Что значит полгода? — похолодевшим голосом переспросил Кот. — Тебя пытаются убить? Ты болен?

Гибким прыжком сорвавшись с постели, мальчишка оказался нос к носу с Юкаем, чуть не наступив ему на ноги. Император едва успел выставить руки, подхватив неугомонного юношу за плечи. Пушистые пряди взлетели в воздух и невесомыми перьями скользнули по носу Юкая.

— От тебя плохо пахнет, — тем же напряженным тоном продолжил Кот и сунулся носом в шею хозяина с самым деловитым видом. Сосредоточенно обнюхав ее и ухо, он отстранился. — Неправильный запах. Что это?

— Ты меня боялся, — напомнил Юкай со вздохом. — А теперь прыгаешь на шею.

— Нужна мне твоя шея, — буркнул Кот. — Что за запах? Яд?

Оглядевшись по сторонам, юноша стряхнул чужие ладони со своих плеч и нахмурился.

— Тут больше никто не живет, — медленно начал он, и зелень глаз стала выцветать до тусклой желтизны. — Ты не успел? Не спас?

Соврать было невозможно — само желание уклониться от ответа ощущалось неправильным, но и говорить не хотелось. Юкай коротко и равнодушно кивнул, но у губ пролегли две глубокие складки.

Кот вздохнул и зажмурился.

— Два неудачника, — отчетливо пробормотал он и зашагал по комнате, нарезая круги. — Обещаем защищать, а ничего не выходит. Рассказывай мне все.

Остановившись на мгновение, Кот резко взмахнул руками и хвостом. Широкая рубаха колыхалась, едва прикрывая бедра. Движение воздуха качнуло огоньки свечей, вытягивая их в горизонтальные линии.

— Рассказывай все с самого начала, — приказал юноша. — Кто виноват, кому надо будет мстить, кто тебя травит…

Снова заметавшись, он поежился от прохлады и с недоумением посмотрел на свои голые коленки.

— Ты что, совсем нищий, император? Штанов лишних не нашлось?

Юкай молча опустился в кресло и прикрыл глаза ладонью.

— Я вдруг понял, что последние полгода моей жизни пройдут куда веселее, чем могло показаться, — пробормотал он и со вздохом отнял ладонь от лица. — Я прикажу принести еды. И штаны.

— Яд, — невнятно напомнил Кот и слизнул с пальцев капающий жир. — Не смотри так, я умею есть прилично, просто голоден очень.

Поздний ужин принесли прямо в комнату, кое-как втиснув десяток блюд на небольшой круглый столик.

— Еда — это последнее, за что тебе нужно извиняться. — Юкай с задумчивым видом наблюдал за юношей. — За неподобающее обращение или прыжки на шею ты извиняться не стал. А ведь я мог убить тебя, почуяв хоть каплю угрозы. Жаль, что ты так быстро вырос…

— С темы не сворачивай. — Кот покосился на Юкая со свирепым выражением лица и потянулся за следующим кусочком утки. — Рассказывай. Уши у меня совершенно свободны. И ты сам сказал расти быстрее, пока я уводил тебя из деревни. Забыл?

— Никакого почтения. — Юкай усмехнулся и подпер подбородок ладонью. — Стоит ли тебе вообще забивать голову всем происходящим?

— Я же здесь выживу только под твоей защитой, так? — Кот заговорил торопливо, не поднимая глаз. — А если ты умрешь, сколько я протяну?

Договорив, юноша вцепился зубами в кусок мяса и невнятно замычал. Золотистая корочка лопнула под напором заостренных зубов и выпустила целый поток прозрачного, одуряюще пахнущего сока.

Внезапно ощутив приступ голода, Юкай протянул руку через весь стол и утащил последний кусок с тарелки. Кот мрачно проводил глазами исчезающую утку и тихо вздохнул.

— Когда я решил отобрать у брата титул, мне пришлось воспользоваться помощью завоеванных стран, — мрачно заговорил Юкай. На бесстрастном лице появилась тень сожаления. — Они помогли мне в обмен на признание их независимости. Они кольцом охватывают наши земли, но мы всегда были впереди. С самых древних времен боги одарили нас куда щедрее, чем соседей. У нас редки засухи и морозные зимы, степи только у границы, много рек и озер. Сами боги иногда спускались сюда, принося с собой знания и законы. Со временем разрыв стал слишком заметен. Боги Хаттары слабы и запутались в собственных дрязгах, локанцы своего, по слухам, убили, а про остальных я знаю мало. Важно то, что их боги по сравнению с нашими оказались бестолковы и слабы. Мы стали костью в горле, с которой невозможно справиться. Долгое время мы поддерживали торговые отношения, но постоянные стычки на границах не прекращались. Объединение оказалось не нужно ни им, ни нам, поэтому возможность заполучить свободу была очень привлекательна…

Кот не отрывал глаз от еды, но настороженные, развернутые к Юкаю уши намекали на крайнее внимание.

— Полученной свободой они распорядились так, как привыкли, — продолжил император. — Собрались в альянс и принялись портить кровь теперь уже внешним соседям. Сюда им дорога закрыта, но в глазах всего остального мира они просто стая моих сторожевых псов. Колючая ограда вокруг Лойцзы.

— Значит, нападают они точно по твоему приказу, — мрачно дополнил Кот. — Иначе напали бы на тебя, потому что ты окружен. Но не трогают. Значит, ты с ними.

— Именно так. — Усмехнувшись, Юкай потер переносицу и опустил веки. От множества свечей у него кружилась голова. — В глазах людей я довольно пугающая фигура. У меня есть какие-то силы и армия духов, я одержим, действия мои непредсказуемы. Все, что сейчас происходит в мире, будет воспринято как мои изощренные планы. Многим показалось, что моя смерть парализует этот альянс, и в ход пошли яды. Мастер некоторые определяет по запаху, но их трудно отследить, если никогда не имел с ними дела. Еду и питье проверяли, однако один из послов привез с собой десяток певцов с сопровождением. Яд был в инструментах и при игре выдувался наружу, как туман. Спас меня мой музыкант, он слеп и очень чутко слышит чужое волнение. Гости показались ему подозрительными, и он в обход всех правил прилюдно покинул свое место и пошел к Мастеру. Мы скрылись довольно быстро, но мне все-таки досталась порция этой дряни — один из певцов схватил чужой инструмент и швырнул его мне под ноги, из обломков вырвалось целое облако. Впрочем, убить меня не так уж просто.

— Запах не скроешь. — Кот нахмурился и немного отодвинулся от стола. Глаза его кровожадно блеснули. — Ладно, с ядами я разберусь, что еще? Чего ты смеешься? У меня острый нюх, я справлюсь. А ты не боишься говорить о таком при посторонних?

— Справишься, не сомневаюсь, — заверил Юкай раздраженного юношу. — Даже если ты подослан Мастером… Он не раз спасал мне жизнь. Пусть я не понимаю его до конца — да что там, совсем не понимаю, — однако больше мне положиться не на кого. Иногда я не могу сдержаться и нападаю на него, и причина для этого всегда есть, но эти ссоры — не мой выбор. К тому же он знает обо всем этом ровно столько же, сколько знаю я, если не больше. Так что ты не можешь считаться посторонним.

— Да нет. — Кот сморщился и снизил голос до шепота: — Служанку ты почему до сих пор не попросил выйти?

— Служанку? — мягко переспросил Юкай, наклонив голову к плечу. Светло-янтарные глаза потемнели и потеряли глубину. — Расскажи, где она и как выглядит.

Кот невозмутимо пожал плечами.

— За спиной у тебя стоит, — начал он. — Волосы длинные, выглядит очень уж странно. Даже страшно, если честно. Лохматая, одета кое-как, бледная… руками вот машет иногда. Она не опасна?

Юкай негромко рассмеялся, и смех этот отдавал замогильным холодом.

— От этой служанки мне не отделаться, — объяснил он, промокая уголки глаз. Кот нахмурился: император стал выглядеть каким-то слишком уж добродушным, и открытость эта отдавала безумием. — Это мой страж и червь, пожирающий мой разум. Даже я не вижу ее уже много дней. Тебя она боится, может, угрожает таким способом? Она что-то говорит?

Кот поднял голову и впервые в открытую принялся рассматривать искаженное лицо прячущейся во мраке женщины. Она безучастной тенью стояла за левым плечом Юкая, только тонкие белые руки постоянно находились в движении — то взлетали вверх, то падали вниз, как крылья подстреленной птицы. Черты женщины были знакомы, но так непостоянны, что Коту никак не удавалось ухватиться и рассмотреть их. Будто два лица попеременно всплывали у нее под кожей, путая и сбивая с толку.

— Нет. Молчит, морщится и трогает горло. Ничего больше.

В узких кошачьих зрачках серебристая фигурка женщины отражалась совсем крохотной, ни на секунду не прекращая своего странного танца.