– Есть что-то, что ты хочешь узнать? Места, где хотелось бы побывать?

– Ничего не приходит на ум. Кажется, будто все старые дела разом завершились.

В тот день Сонюль тоже смотрела на закат и, держа Сухо за руку, задремала. Ночной воздух был привычно сырым, иногда мимо пролетали насекомые. Возможно, поэтому, проснувшись среди ночи, Сонюль увидела рядом девушку-андроида и снова закрыла глаза. Промежуток между сном и пробуждением был очень коротким. Пустота, в которой не существовало ничего. Завтра и послезавтра, когда солнце скроется за горизонтом, мир снова погрузится в темноту, и воздух будет влажным, но иначе, не как это было до вчерашнего дня.

Тем временем было неясно, спала Сухо или нет. Последние две недели она всегда просыпалась позже Сонюль, но ее тело начинало двигаться раньше. Когда Сонюль спросила об этом, Сухо рассмеялась и сказала, что есть команды для перехода в режим сна и пробуждения. Время сна можно установить самостоятельно, но разбудить должен кто-то другой.

– Впредь, если я буду спать, разбуди меня.

Сухо сказала, что ей необязательно спать, но когда она выходит из спящего режима, создается ощущение, что девушка движется вместе со временем, и это приносит ей радость. После ее слов о том, что славно просто ни о чем не тревожиться и оставаться в состоянии покоя, Сонюль задумалась, насколько хорошо Сухо спалось в той квартире. Она закрывала глаза и открывала их снова с мыслью о том, что может проснуться отремонтированной. Но Сонюль не стала об этом говорить.

Она понимала, что подобные вопросы – не ее забота.

Вместо этого у нее был способ разбудить Сухо.

Она называла это не командой, а просто словом.

Для Сухо этого было достаточно.

На следующий день Сонюль разбудила Сухо, а затем направилась к воде, чтобы помочь детям и научить Чжиа нырять. Солнечный свет был столь ярким, что прозрачность воды казалась своего рода цветом. Чжиа впервые закрепила кислородный баллон на талии и надела шлем. Она выглядела немного напуганной и взволнованной одновременно. Сонюль посмотрела на ясное небо и нырнула в другую синеву.

Держа Чжиа за руку, ныряльщица опустилась на глубину около пяти-шести метров и снова поднялась. Сухо нигде не было видно. Она только что сидела на берегу.

Сонюль сняла шлем и огляделась вокруг.

– Сонюль, что ты ищешь? – спросила Чжиа, тоже сняв шлем.

– Я не вижу Сухо.

– Вон она.

Чжиа указала в сторону зарослей. Вспомнив, что Сухо сидела именно там, когда впервые пришла на гору, Сонюль ощутила странное дежавю. Девушка-андроид повернулась к ней лицом и, взобравшись на соседний камень, прыгнула в море. Громкий всплеск заставил сердце забиться быстрее. Неужели Сонюль слишком долго заботилась только о Чжиа? Что, если Сухо утонет и больше не всплывет? Ныряльщица знала, что этого не произойдет, однако страх продолжал расти, пусть она и думала, что оставила все переживания позади перед закатом.

В следующую секунду Сухо вынырнула рядом с ней. Их взгляды встретились, и девушка улыбнулась. После небольшой паузы Чжиа чуть запоздало рассмеялась. Звук смеха разрастался и утихал, как волны на море, а прозрачный солнечный свет в этот полдень вдруг стал мягким и приятным. Сухо лежала на воде, словно собиралась погрузиться в воспоминания, которые еще не были пробуждены. Она держалась от них на расстоянии – не слишком близко и не слишком далеко.

Это зрелище одновременно напоминало о прошлом и выглядело по-новому в свете сегодняшнего дня. Сонюль моргнула. Сухо тоже моргнула в своей странной манере и подплыла ближе, легонько схватив ныряльщицу за запястье. В месте соприкосновения кожи потекли струйки воды, становясь частью моря. Пересекаясь, наполняясь и снова становясь единым целым – это было чувство радости.

Сонюль почувствовала, как все оставшиеся тревоги исчезли.

Она ощутила, как что-то полностью завершилось и началось заново.

Для Сонюль этого было достаточно.