На следующий день министр Ян сидел в комнате принцессы Ён Ян и пил вино, здесь же была и принцесса Нан Ян. Ён Ян кликнула служанку и велела пригласить к столу госпожу Чин. Услышав ее голос, Ян Со Ю вздрогнул, печаль отразилась на его лице. Ему вспомнилось, как он, переодевшись в женское платье, проник в дом наместника Чона и играл на комунго, как дочь наместника оценивала его игру… Вот и голос принцессы Ён Ян – точь-в-точь голос девушки Чон! Он пристально вгляделся в лицо принцессы: вылитая дочь наместника! Со Ю подумал: «В мире много похожих людей… Когда-то я настойчиво добивался руки госпожи Чон, а теперь я женат на принцессе Ён Ян, но что-то в ней напоминает мне дочь наместника Чона. Как вспомню, что я отказался от нее и даже не справил поминок, – тяжело становится на душе!» И слезы готовы были политься из его глаз. Но госпожа Чон, она же принцесса Ён Ян, угадала мысли министра и, оправив воротник, сказала:

– Вы чем-то опечалены… Смею ли я спросить о причине?

– Я не стану таить от вас боль своего сердца, – ответил с благодарностью министр. – Когда-то я был принят в доме наместника Чона и познакомился там с его дочерью. Голосом и обликом она очень похожа на вас, ваше высочество! Глаза мои и сейчас еще видят ее, душа моя стремится к ней! Простите за откровенность…

На щеках принцессы вспыхнул румянец, она поспешно поднялась и вышла из комнаты. Прошло немало времени, а она все не возвращалась. Министр послал за ней служанок, но и те как в воду канули. Тогда принцесса Нан Ян сказала:

– Моя сестра пользуется благосклонностью государыни и поэтому, не в пример мне, часто дает волю своему необузданному нраву. Вы сравнили ее с госпожой Чон, а ей, видимо, это пришлось не по душе.

Со Ю стал оправдываться:

– Просто вино затуманило мне голову, и я сболтнул лишнее. Когда принцесса вернется, я попрошу госпожу Чин успокоить ее.

Вскоре вошла Чин Чхэ Бон.

– Ну, что говорит принцесса? – обратился к ней министр.

– Принцесса очень гневается, – ответила Чхэ Бон, – и многое говорит, но я не смею повторить этого.

– Речи принцессы не имеют к тебе никакого отношения, ты можешь быть спокойна, но я должен знать, что она говорила!

– Она говорила вот что: «Пусть я нехороша, но я любимая дочь государыни; пусть госпожа Чон достойна похвал, все же она незнатного рода! Говорят: „Сгибать спину перед лошадью“. Это не значит уважать лошадь, это значит – уважать седока! Министр сравнивает меня с дочерью наместника Чона, но он забывает, что эта плебейка не ведает приличий, чрезмерно гордится собой, спорит о музыке – словом, ведет себя несносно. Не сумев выйти замуж, эта неженка заболела с горя и распрощалась со своей молодостью!

Говорят, давным-давно Цю-ху из удела Лу заигрывал с девушкой, собиравшей тутовые ягоды; девушка не снесла оскорбления и бросилась в реку. Вот и меня сегодня опозорил министр – разве могу я теперь относиться к нему хорошо?! Вы же сами слышали: он до сих пор видит перед собой лицо этой девушки, слышит ее голос. Это напоминает мне случай с дочерью Чжао и Цзя. Я решила с сегодняшнего дня стать затворницей и не показываться никому на глаза. Пусть министр милуется с моей сестрой Нан Ян – она кроткая, она не такая, как я!»

Ян Со Ю был возмущен:

– Есть ли еще в мире такая обидчивая женщина, как принцесса Ён Ян?! Право, я начинаю понимать тех несчастных, которые носят титул зятя императора. – Он повернулся к принцессе Нан Ян. – Я мог бы объяснить свои отношения с дочерью наместника Чона, но принцесса Ён Ян и слушать ничего не хочет, она лишь обвиняет меня понапрасну. Ну, чего она обижается – ведь госпожа Чон умерла!

– Я пойду к ней и попробую объяснить ей все это, – сказала Нан Ян и вышла.

В комнатах уже зажгли свечи, а она все еще не возвращалась. Наконец она прислала служанку и передала через нее следующее:

– Я пробовала уговорить сестру, но ничего не вышло. Тогда я сказала, что не оставлю ее одну, буду делить с ней радость и горе до самой могилы. Я сказала, что мы будем всегда вместе и никогда не расстанемся. Я сделала свое дело, так что идите к госпоже Чин и спите спокойно.

Министр ужасно рассердился, но старался не показать этого. Пустая комната наводила на него тоску. Он взглянул на Чхэ Бон; она взяла свечу и проводила его в спальню. Там Чхэ Бон воскурила аромат в золотой курильнице, застелила шелковой простыней кровать из слоновой кости и сказала:

– Согласно этикету, вы не должны проводить ночь без жены, но принцессы куда-то пропали, так что вам придется спать одному. Спокойной ночи! – И с этими словами она тихо вышла.

Со Ю не удерживал ее, хотя ему очень не хотелось оставаться одному. Он разделся и лег в постель, но долго не мог заснуть – думы терзали его:

«Все они хитрят, что-то замышляют. Но я не стану ни о чем просить их! Ах, как хорошо было раньше, когда я жил в доме наместника Чона: днем пировал в беседке с Чон Сип Самом, а ночами, при свечах, пил вино с Чхун Ун! А теперь? Вот уже три дня, как я женат, а ночь приходится коротать в одиночестве!»

Ян поднял руку и раздвинул шелковые створки окна: в небе блестела Серебряная Река, двор был залит лунным светом. Со Ю оделся и вышел во двор подышать ночной прохладой. Проходя мимо комнаты Ён Ян, он взглянул на окно: в комнате горит светильник, просвечивая сквозь шелк. «Уже глубокая ночь, почему же она не спит? – подумал он. – Неужели она все еще сердится на меня?» Со Ю приблизился к окну, стараясь ступать бесшумно. Внезапно до него донеслись голоса принцесс, смех, стук игральных костей… Он осторожно заглянул в окно: перед принцессами сидит Чин Чхэ Бон и играет с какой-то женщиной в кости. Когда женщина повернулась, чтобы прибавить огня, он узнал в ней Чхун Ун, прибывшую во дворец ко дню свадьбы. Чхун Ун, конечно, не видела министра, притаившегося у окна. Ян Со Ю был удивлен, ибо не знал о приезде Чхун Ун.

Чхэ Бон вдруг бросила кости и сказала:

– Неинтересно играть: на кону ничего нет! Давайте сыграем на что-нибудь!

– Я бедная, для меня и чарка вина – счастье, – отвечает Чхун Ун, – а вы постоянно находитесь возле принцесс, у вас много узорных шелков и всяческих драгоценностей, вам-то есть что поставить на кон!

– Сделаем так, – говорит Чхэ Бон. – Если проиграю я – отдам вам либо украшения для пояса, либо шпильку для волос. А если проиграете вы, то исполните одну мою просьбу. Поверьте, это вам ничего не будет стоить.

– А что это за просьба? – любопытствует Чхун Ун.

– Только что я слышала разговор принцесс. Они поминали, что вы очень искусно обманули министра. Подробностей я не слышала, но мне очень хотелось бы узнать, как вам это удалось. Вы расскажете мне?

Чхун Ун оттолкнула от себя доску с кубиком и повернулась к принцессе Ён Ян.

– Ах, барышня, барышня! Ведь вы всегда любили свою Чхун Ун! Зачем же вы наговорили про меня такое?! Вот уже и госпожа Чин назвала меня обманщицей, а скоро назовет всякий! Как же мне теперь смотреть в глаза людям?!

Чхэ Бон возмутилась.

– Нет, я не могу терпеть такое!.. – воскликнула она. – Как вы смеете называть принцессу барышней?! Принцесса Ён Ян – супруга первого министра. Она хоть и молода, но занимает столь высокое положение, что вы не имеете права называть ее барышней!

Чхун Ун спохватилась:

– Простите, я просто обмолвилась. Знаете, трудно сразу отделаться от привычек, которые приобретались годами.

Сказала – и громко расхохоталась. Принцесса Нан Ян спрашивает у Ён Ян:

– Я не расслышала последних слов Чхун Ун. Неужели и впрямь это она обманула министра?

– Она уже не раз обманывала его, – отвечает Ён Ян. – И потом, разве бывает дым без огня? На этот раз она хотела просто напугать господина Яна. Чхун Ун ведь знается с нечистой силой! Это же не пустые слова, что девушка – капкан на пути сластолюбца! А уж если девушке сам черт не брат, она способна на многое!

Все рассмеялись.

Ян Со Ю понял теперь, что принцесса Ён Ян – не кто иная, как дочь наместника Чона. Изумленный и обрадованный этим открытием, он взялся было за дверь, чтобы войти в комнату, но отступил, подумав: «Они хотели провести меня, но я сам проведу их!» С этой мыслью он ушел в спальню и спокойно заснул.

На следующее утро Чхэ Бон поднялась рано и прежде всего спросила у служанки:

– Господин министр уже встал?

– Нет, еще не встал, – ответила та.

Чхэ Бон долго стояла у дверей спальни Ян Со Ю. Когда солнечные лучи добрались до порога, она решила, что пора подавать завтрак. Министр еще не встал, из его спальни доносились время от времени стоны и вздохи. Чхэ Бон вошла в спальню.

– Вы плохо себя чувствуете, господин министр?

Со Ю, делая вид, что не может даже открыть глаза, пробормотал что-то нечленораздельное.

– Вы бредите? – испугалась Чхэ Бон.

Со Ю некоторое время молчал, затем неожиданно спросил:

– Кто здесь?

– Вы не узнаете меня? Это я, Чин Чхэ Бон!

Со Ю кивнул головой, закрыл глаза и проговорил как бы про себя:

– Чин… Чхэ Бон… Чин… А кто такая Чин… Чхэ Бон?

Перепуганная Чхэ Бон ощупала лоб министра.

– У вас жар, вы больны! Что же это могло с вами случиться за ночь?

Со Ю сделал вид, что очнулся от забытья, и открыл глаза.

– Странно: госпожа Чон мучила меня до самого утра. Что мне делать?

Когда Чхэ Бон попыталась выяснить, что он имеет в виду, Со Ю снова как бы впал в беспамятство, ничего не ответил и повернулся на другой бок. Чхэ Бон кликнула служанку и велела передать принцессам, чтобы они скорее шли к мужу, так как он серьезно заболел. Вскоре ей передали ответ принцессы Ён Ян:

– Еще вчера министр спокойно пил вино… Чем же он мог заболеть? Просто министр хочет видеть нас!

Чхэ Бон отправилась к императрице.

– Министр без сознания: смотрит на людей и не узнает их. Бредит о чем-то. Надо доложить его величеству и срочно позвать лекаря!

Императрица позвала принцесс и принялась выговаривать им:

– Вы пошутили с мужем чересчур жестоко, а когда он заболел, даже не навестили его – куда это годится? Немедленно ступайте к нему и справьтесь о его здоровье. Если министр болен серьезно, вызовите искусного лекаря, велите его осмотреть и вылечить!

Принцессы направились к спальне мужа и остановились у входа. Ён Ян послала вперед принцессу Нан Ян и Чин Чхэ Бон. Когда те вошли, то увидели, что министр ведет себя очень странно: размахивает руками, таращит глаза… Не отвечая на вопросы, словно не слыша их, он сдавленным голосом проговорил:

– Близок мой смертный час… Я хотел бы умереть вместе с принцессой Ён Ян, но как мне увидеть ее?

– Ой, что это вы говорите! – ужаснулась Нан Ян.

А министр продолжал печально:

– Минувшей ночью ко мне – то ли во сне, то ли наяву – явилась дочь наместника Чона и сердито спросила: «Почему вы расторгли наш брачный договор?» Она дала мне горсть жемчуга, а я взял этот жемчуг и проглотил его – это зловещее знамение! Я закрыл глаза, а дочь наместника стала сжимать мое тело… Я открыл глаза – она стоит передо мной! Как мне жить теперь?!

Не закончив фразы, Со Ю сделал вид, что ему стало плохо: он отвернулся к стене и снова начал что-то бормотать. Нан Ян испугалась, вышла из спальни и сказала принцессе Ён Ян:

– Министр действительно тяжело болен. И только ты можешь его спасти!

И она рассказала сестре все, что слышала в спальне мужа. Ён Ян колебалась в нерешительности. Тогда Нан Ян взяла ее за руку и повела в спальню министра. Министр бредил, то и дело поминая дочь наместника Чона. Нан Ян подошла к постели.

– Господин министр! Пришла принцесса Ён Ян! Откройте же глаза, взгляните на нее!

Со Ю поднял голову, огляделся вокруг и сделал усилие, собираясь встать; Чхэ Бон подбежала и помогла ему сесть. Глядя в упор на принцесс, Ян Со Ю проговорил:

– Небу угодно было, чтобы я женился на вас. Я выполнил волю Неба и намеревался жить с вами в мире и согласии долгие годы, до конца дней своих… Но кто-то неведомый влечет меня к себе, недолго уже оставаться мне в этом мире – вот что печалит меня.

– Вы полны сил и здоровья, – говорит принцесса Ён Ян. – К чему такие унылые речи? Допустим, госпожа Чон стала «блуждающей душой», но разве может она проникнуть во дворец, охраняемый духами? Разве может она повредить вашему драгоценному здоровью?

– Она и сейчас стоит передо мной, – отвечает министр, – значит, она смогла пройти во дворец!

Нан Ян попыталась обратить дело в шутку:

– В древние времена люди, выпив вино, в котором увидели змею, вылечивались лишь после того, как убеждались, что отражение лука, висящего на стене, и есть змея. Ваша болезнь именно такого рода, и потому лечить ее нужно таким же способом.

Министр ничего не ответил, лишь замахал руками. Видя, что болезнь действительно серьезная, Ён Ян отошла в сторону, села и проговорила:

– Вы думаете лишь о покойной госпоже Чон. А не хотите ли взглянуть на живую дочь наместника Чона? Если вы этого хотите, то она перед вами! Я и есть госпожа Чон!

Со Ю сделал вид, что не верит ей:

– Что я слышу?! У наместника Чона, насколько я знаю, была одна-единственная дочь, она давно умерла. Покойная госпожа Чон только что приснилась мне – откуда же взялась живая Чон?! Если дочь наместника не умерла, то она жива; а если она не жива, то мертва – так уж устроен человек! Но если человек умер, он не может ожить вновь! Так что я не верю вам, принцесса!

Нан Ян решила раскрыть карты:

– Наша милостивая государыня сделала дочь наместника Чона своей приемной дочерью и возвела ее в сан принцессы, после чего выдала, как и меня, замуж за вас. Принцесса Ён Ян и есть та самая госпожа Чон, которая когда-то слушала вашу игру на комунго. Поверьте, я говорю чистую правду.

Министр ничего не ответил на это, лишь застонал громче прежнего. Наконец он поднял голову и, глубоко вздохнув, сказал:

– Когда я жил в доме наместника Чона, мне прислуживала служанка его дочери, Ка Чхун Ун. Где она сейчас? Я хотел бы спросить у нее кое-что. Как жаль, что я не могу увидеться с ней сейчас! Какая досада!

– Чхун Ун сейчас во дворце, – сказала принцесса Нан Ян, – она пришла проведать свою госпожу. Она тоже обеспокоена вашей болезнью! Она…

Не успела принцесса закончить, как вошла Чхун Ун и спросила:

– Как ваше здоровье, господин первый министр?

Неожиданно для всех министр приказал:

– Пусть все выйдут из комнаты, кроме Чхун Ун!

Принцессы и Чин Чхэ Бон вышли, облокотились на перила и стали ждать.

Министр встал с постели, умылся, причесался, оделся и велел Чхун Ун позвать тех, кто вышел. Сдерживая смех, Чхун Ун вышла и сказала принцессам и Чхэ Бон:

– Министр зовет вас!

Все четверо вошли в спальню и видят: министр сидит в кресле, на голове у него парадная шляпа, на плечах – одежды придворного вельможи, в руках – жезл из белой яшмы. Он совсем не похож на человека, сраженного болезнью! Принцесса Ён Ян поняла, что министр перехитрил их всех, и, улыбнувшись, потупила голову. Нан Ян недоумевала:

– Вы уже выздоровели, господин министр?

Ян Со Ю серьезно и строго ответил:

– Недавно я заметил, что все вы ведете себя как-то странно, стараетесь обмануть меня, нарушить извечные взаимоотношения мужчин и женщин. Я много думал, как оградить себя от обмана, и в конце концов заболел. Теперь я снова здоров, не беспокойтесь обо мне!

Нан Ян и Чхэ Бон втихомолку смеются, а Ён Ян говорит:

– Мы не предполагали, что вы примете все это так близко к сердцу. Если же вы хотите точно знать причины своей болезни – обратитесь к государыне, она расскажет вам обо всем, и тогда вы простите нас!

Бросив притворяться, министр громко расхохотался:

– Я признаюсь, что побежден! Побежден неуловимыми хитростями и женскими чарами! Отныне я буду еще больше восхищаться вами и уважать вас, своих жен, за ваши истинно императорские достоинства, доверчивость и дружбу! От всей души буду стараться жить с вами в мире и согласии до конца дней своих!

Принцессы и Чхэ Бон молчали, смущенные.