Занавес открылся.

Я была вся в белом. Я стала ходить по сцене и произнесла:

– Я – Демократия. Благодаря мне все люди свободны.

На сцену вышел Отто. Он налепил на одежду страницы пьесы подставного Деда Мороза, а в руках держал сумку.

– Я – Пьеса! – выкрикнул Отто.

– Идем со мной, подруга Пьеса, – сказала я. – Я тебя защищаю. Благодаря мне ты свободна! Что у тебя в сумке, подруга Пьеса?

– У меня в сумке одно слово, – ответил Отто-Пьеса.

– И твое слово я тоже защищаю.

Потом на сцене появились Джованни, Арти и Йоши в седых париках на голове и с палками в руках. Они закричали (все, кроме Йоши):

– Мы – родители, и нам не нравится демократия!

Они притворились, будто меня убили. У меня была в кармане бутылка кетчупа, и я полила им везде свою белую одежду, чтобы зрители как следует поняли, что я умерла. По-моему, это было гениально. Но настоящие родители сидели с какими-то странными лицами.

Потом подставные родители (Джованни, Арти и Йоши) притворились, что только сейчас заметили Отто-Пьесу.

– Нападем на эту пьесу! – закричали они.

Отто-Пьеса громко завопил:

– На помощь! На помощь! Они убили Демократию! Теперь некому меня защитить!

Тут подставные родители напали на Отто-Пьесу со своими палками и сделали вид, будто срезали сумку, которую он держал, а потом показали ее публике, словно добычу.

Отто-Пьеса простонал:

– Они срезали мою драгоценную сумку для слов!

Я сделала вид, что не совсем умерла, и, приподняв голову, спросила страдальческим голосом:

– Какие слова были у тебя в сумке, подруга Пьеса?

– Гениталии! – закричал Отто-Пьеса. – Я пьеса, но не целая, потому что мне отрезали гениталии!

Потом Отто-Пьеса встал на колени перед подставными родителями и взмолился:

– Отдайте их мне, пожалуйста! Отдайте мне мои гениталии!

– Нет, – сухо ответили подставные родители. – Потому что гениталии – это запрещенное слово!

И подставные родители стали водить хоровод вокруг Отто-Пьесы и затянули надоедливую песню: «Запрещенное слово! Запрещенное слово! У нас нет демократии!»

А потом мы все выстроились в ряд перед публикой и закричали:

– Что нельзя сказать, то можно показать!

И разделись догола.

А Отто-Пьеса потряс своей пипкой и обратился к зрителям:

– Смотрите на мои гениталии! Во имя демократии, смотрите хорошенько!

И добавил на публику:

– Друзья, идемте все голосовать, чтобы спасти демократию!

Тут появился Томас в костюме каратиста и с огромными накладными усами под носом, как у его отца. И сказал:

– Ну нет! Я не хочу голосовать! Лучше я буду ворчать в своей студии карате!

Вот. Наш спектакль был окончен.

В зале стояла гробовая тишина.

Ни единого хлопка.

По-моему, родители были огорошены. Мы все-таки поклонились, потому что все актеры так делают после представления. Потом Директор опустил занавес. Кажется, он был в полном ужасе.

Наши родители выходили из зала со странными лицами. Отто здорово отругала мать за то, что он заляпал клеем одежду, а мне мама тоже устроила выговор, потому что мое красивое белое платье было все в кетчупе, а пятна от кетчупа не отстирываются. Я решила, что это не так уж важно: каждый раз, надевая это платье, я буду вспоминать, какая у нас была классная пьеса.

– Не так уж важно? – перебила меня мама на кухне. – Думаешь, я тебе позволю надеть платье, когда оно все в пятнах?

Я между делом отъела еще немножко морковного пирога.

– Новогодний спектакль был на прошлой неделе, – сказал папа. – Хотелось бы знать, что могло произойти всего за неделю, чтобы сегодняшний поход в зоопарк обернулся такой катастрофой?

– Это из-за того, что я увидела, когда после спектакля выходила из зала, – объяснила я.

– А можно узнать, что такое ты увидела? – нетерпеливо спросил папа.

Неделю назад, когда мы с родителями выходили из зала, я вдруг заметила ее в толпе зрителей – ее, злую даму из зоомагазина! Она была здесь, среди публики! Я думала, у меня сердце остановится. Поскольку направлялись мы к парковке одновременно с ней, я легко продолжила за ней слежку и увидела, как она садится в свою красную машину с разбитой правой задней фарой и наклейкой на бампере.

Я прямо оторопела: значит, злая дама – мать кого-то из учеников.