Каждый год перед Рождеством родители Джованни устраивают дома большой праздник.

Праздник у них бывает потрясный, с официантами и поварами в колпаках, которые суетятся вокруг шведского стола, на котором царственно возлежат целые рыбины, индейки, лобстеры на ледяных скульптурах и потрясающие пирожные. Это и правда похоже на празднование Рождества, разве что родители Джованни называют это все Christmas Party. Мама говорит, что так шикарнее.

На этом празднике всегда бывает много народу. Даже мэр и куча всяких очень важных людей. И еще мы с одноклассниками, нас приглашают вместе с родителями.

Все родители по такому случаю наряжаются суперкрасиво. Думаю, они потрясены, потому что только и делают, что охают и ахают, держатся все вместе и чинно болтают о всяких пустяках. Можете мне поверить: на Christmas Party все ведут себя хорошо, а не как на родительских собраниях. Даже родители Отто не ругаются.

В машине, по дороге к дому Джованни, я прямо подпрыгивала от возбуждения. Мы с друзьями обожаем этот праздник, потому что на детей никто не обращает внимания и можно объедаться печеньем и пряниками и сколько угодно пить гоголь-моголь.

Мама надела украшения, которые никогда не носит, а папа в костюме был просто бесподобен. Когда мы подъехали к дому Джованни, там уже стояла куча машин; по-моему, они были похожи просто на машины, но, наверное, в них было что-то еще, потому что папа, который никогда не смотрит на машины, сказал: «Вы только поглядите, ну и тачки!» – и добавил: «Слава богу, я свою помыл».

Нас поджидал машинный парковщик. Папа оставил свою машину машинному парковщику. Снаружи все было пышно украшено. Деревья на подъездной аллее сверкали тысячей огоньков, а сама аллея, ведущая к парадному входу, была прочерчена десятками свечей. Мы стояли как зачарованные.

Я сказала: «Вау!»

Мама тоже сказала: «Вау!»

Папа сказал: «И все это благодаря сортирной подтирке!»

Мама сказала папе: «Тс-сс!»

В доме, внутри, праздник был в разгаре. Прямо вихрь музыки и разговоров. Всюду уже были люди, а между ними разгуливали официанты с большими подносами. Любезная дама взяла у нас пальто, и мы присоединились к остальным гостям. Как и каждый год, родители пошли к родителям, а я – к одноклассникам.

Мы сразу решили совершить налет на шведский стол. Все выглядело очень вкусно. Мы как раз накладывали себе полные тарелки, и тут обнаружили Директора, он тоже пришел. Он стоял совсем один, чистил лобстера и мазал майонезом галстук. Похоже, ему не хотелось общаться с нашими родителями, и он увязался за нами.

– Ку-ку, маленькие проказники, вы не видели мисс Дженнингс? – спросил он.

Мы ответили, что мисс Дженнингс никогда не ходит на Christmas Party, и вид у него стал ужасно огорченный. И еще он спросил:

– А вы не знаете, что ей подарить на Рождество, чтобы ей понравилось?

Мы понятия не имели, а главное, нам было совершенно до лампочки. Мы держали на прицеле шведский стол и вовсе не желали вести разговоры со взрослыми. На Christmas Party взрослые держатся со взрослыми, а дети с детьми. Раз Директор не хочет общаться с нашими родителями, а мисс Дженнингс здесь нет, пусть найдет себе других приятелей.

Вытащил нас Джованни: он сказал Директору, что нам надо отнести десерты его бабушке и что невежливо заставлять старушку ждать. Услышав это, мы бросились к стойке с десертами, навалили на тарелки побольше пирожных и сластей и смылись, петляя между официантами, чтобы оторваться от Директора.

Мы с Джованни дошли до маленькой бабушкиной гостиной. Она, как обычно, сидела в кресле, не отрываясь от телевизора и покуривая сигареты. Казалось, Christmas Party ее совершенно не интересует.

– Мои любимые гости! – улыбнулась она нам.

– Мы подумали, что ты, наверное, хочешь есть, – сказал Джованни.

Мы поставили перед ней тарелки. Она осмотрела их с подозрительным видом, потом горделиво выпрямилась:

– Нет, спасибо, мои милые. Но вы единственные, кто обо мне заботится.

– Вы не хотите пойти на праздник? – спросила я.

– Знаешь, дорогая, я уже не в том возрасте, чтобы заниматься всякой ерундой. К тому же не хочу пропускать сериал.

Здорово, наверно, быть старым, можно целыми днями смотреть телевизор.

Бабушка закурила новую сигарету, выпустила гигантский клуб дыма, от которого мы закашлялись, а потом спросила:

– Как ваше расследование? Продвигается?

– У нас новый подозреваемый, – сказала я.

– Уже не учительница, кто-то другой?

– Другой.

Я подробно рассказала, как мы вышли на противную даму из зоомагазина, которая стала нашим новым подозреваемым номер один.

Потом Джованни поделился своими сомнениями относительно виновности злой дамы:

– Она всем раздает наклейки из своего магазина. Любой мог иметь у себя на машине такую наклейку, – и добавил, что в сериалах всегда есть злодей, у которого злодейский вид, но который на самом деле не злодей.

На бабушку наши находки произвели большое впечатление. Она объяснила, что в любом расследовании сперва собираются какие-то факты, которые указывают на нескольких возможных подозреваемых, а потом появляются неопровержимые доказательства, которые позволяют отсеять ненужное и в итоге разоблачить виновного.

Действительно, вначале все были немножко виновны: мисс Дженнингс, сторож, главный пожарный, владелец здания, которым на самом деле была мэрия. По мере того как появлялись новые улики, эти виновные оказывались невиновными. У сторожа было алиби, у мэрии отсутствовал веский мотив и вообще какая-то выгода от этого потопа, главный пожарный был реально тупой, а машина у мисс Дженнингс была не красная, без всяких наклеек и без разбитой фары.

Теперь оставалась только злая дама из зоомагазина. Нам недоставало неопровержимого доказательства, чтобы ее уличить. И у бабушки появилась идея, как его добыть.

– А у злой дамы из зоомагазина есть красная машина с разбитой правой задней фарой и наклейкой на бампере? – спросила она.

– Вот про это мы ничего не знаем, – ответила я.

– Есть очень простой способ это выяснить, – заявила бабушка.

– Какой?

– Надо установить за ней слежку!

Честное слово, бабушка знала все словечки, какими говорят сыщики. Она объяснила, что слежка – это когда за кем-то ходят по пятам.

– Торговый центр скоро закрывается. Мы как раз успеем туда добраться. Мы проследим за вашей злой дамой от магазина до парковки и увидим, какая такая у нее машина.

– А может, она на автобусе ездит, – предположил Отто.

– Вот слежка нам и покажет, – отрезала бабушка. – Пошли, живо!

– А как мы туда доберемся? – спросил Томас.

– На машине, – ответила бабушка. – Встречаемся на улице, я предупрежу своего горячего парня.

Джованни сказал, что у бабушки есть водитель, который ее всюду возит и которого она называет «горячий парень». Когда на улице такой холод, удобно, наверное, иметь горячего парня. Интересно, есть ли у бабушки на лето холодный парень.

Естественно, мы не спрашивали разрешения на слежку у родителей, потому что они бы ответили «нет». Мы прокрались к парадному входу, чтобы взять пальто, и никто нас не заметил. Так всегда бывает на Christmas Party. Родители шумно разглагольствовали с важным видом. Но не успели мы выйти в вестибюль, как нас кто-то позвал:

– Ку-ку, проказники!

Чертов Директор нас засек.

Теперь он поглощал куриные шашлычки, и соус стекал ему на галстук. Наверное, у Директора нет возлюбленной, раз он ест как последняя свинья.

– Все в порядке? – спросил он.

Ему явно было скучно, но нам-то совсем не было скучно! Надо было от него избавиться. Мы сказали, что нам срочно нужно покакать, и сбежали в противоположном направлении. Плевать на пальто.

Джованни выпустил нас через заднюю дверь, и мы оказались на улице. Стоял жуткий мороз. Арти захныкал, что без пальто он в такую погоду заболеет, но я ему велела не париться, потому что бабушка наверняка одолжит ему своего горячего парня.

Джованни вывел нас на большой двор, где стояли машины, и показал на одну из них, сказав, что это и есть бабушкина. Это была одна из тех красивых машин, про которые папа сказал: «Вы только поглядите, ну и тачки!» Мы все поскорей забрались в нее и уместились на заднем сиденье. Бабушка уже сидела на переднем. И был еще один господин, водитель; видимо, он и был горячим парнем, потому что в машине было очень тепло, несмотря на ледяной ветер снаружи.

Мы покатили к торговому центру. Бабушка в машине продолжала курить, и горячий парень заметил ей, что лучше бы не курить, когда в машине дети. Бабушка ответила, что в сериалах, когда сыщики ведут слежку, они курят сигареты, пьют кофе и едят чипсы прямо в машине. Поэтому мы остановились на заправке и купили чипсы на всех и кофе для бабушки. Это было очень весело.

Мы приехали в торговый центр незадолго до закрытия. Бабушка велела горячему парню ждать нас в машине. Наверное, потому что в торговом центре и так было тепло. Потом мы гуськом пошли за бабушкой внутрь.

Похоже, бабушка здорово разбиралась в слежках. Она изучила большой план торгового центра на стене, чтобы не спрашивать охранника, и нашла зоомагазин. Большинство покупателей уже ушли, везде было пусто.

Мы уселись на скамейку, откуда было видно магазин. Бабушка велела вести себя так, как будто мы оказались здесь случайно. С этими словами она достала из сумки газету и притворилась, что читает.

Вдруг мы увидели, как из магазина выходит злая дама. Она заперла дверь на два оборота ключа и ушла.

– Незаметно идем за ней, – сказала бабушка.

Мы шли за бабушкой, а она шла за злой дамой. Немножко прошли вперед, потом спустились по трем разным эскалаторам и оказались на парковке. Злая дама не заметила, что за ней следят. Она прошла мимо нескольких рядов машин и вдруг остановилась – у красной машины с разбитой задней правой фарой и наклейкой ее магазина на бампере. Она открыла дверцу и села в машину.

– Та самая машина! Та самая машина! – дружно закричали мы.

Бабушка сделала нам знак молчать, чтобы нас не заметили.

– Что будем делать теперь? – спросил Джованни.

– Едем за ней! – решительно заявила бабушка.

Мы все побежали к бабушкиной машине, которая, к счастью, стояла довольно близко. Быстро загрузились в нее, и бабушка велела своему горячему парню:

– Давай за той машиной!

Она показала пальцем на машину злой дамы, которая двигалась к выезду с парковки, и горячий парень тут же нажал на газ и пустился ее догонять.

Бабушка вскрикнула от восторга и сказала, что мы как будто в кино. Она была так довольна, что даже воскликнула:

– Тысяча чертей мне в глотку, это лучший день в моей жизни!

Я никогда не слышала такого грубого слова и тут же спросила бабушку, могу ли я взять ее грубое слово и записать в свою книгу грубых слов. Она сказала, что без проблем, и я чертовски обрадовалась.

Машина злой дамы свернула на большой бульвар, и наша машина тоже свернула. Бабушка все твердила своему горячему парню:

– Только не упусти ее!

Но мы вряд ли могли ее упустить, потому что буквально сидели у нее на хвосте.

Бабушка закурила еще одну сигарету, поела чипсов и отпила кофе. Стаканчик у нее был огромный, и она несколько раз повторила: «С таким я могу всю ночь продержаться». Но мы все-таки надеялись, что не всю ночь, иначе наши родители начнут волноваться.

На самом деле слежка длилась недолго. Довольно скоро машина злой дамы въехала в жилой квартал. Дама припарковалась у симпатичного домика и вошла в него.

Мы немножко там постояли. Видно было, как в разных комнатах зажигается свет, потом злая дама стала возиться на кухне. Значит, вот где живет та, что устроила потоп.

Она у нас в руках. Наконец-то.

Мы спросили, что будем делать теперь. Постучимся и скажем ей, что нам все известно?

Бабушка сказала, что не надо торопиться. Злая дама всегда может заявить, что Балтазар все выдумал. Надо было еще суметь разоблачить ее так, чтобы все поверили.

– Нам пока не хватает мотива, – напомнила бабушка. – Мы должны найти этот последний кусочек пазла. Дама наверняка как-то связана со школой, раз знает, что можно туда войти через запасный выход. Если мы найдем связь, то найдем и мотив…

– А как найти связь? – спросил Джованни.

– Терпение, детки. Терпение, – ответила бабушка.

В конце концов мы поехали обратно. Пора было возвращаться, пока родители ни о чем не догадались.