«Разве сейчас не тестируется огромное количество препаратов, которые ваша лаборатория пока не может идентифицировать? Препаратов, которые ещё не одобрены и не поступили в продажу?»

Доктор Уордсворт кивнул. «Да, конечно. Существуют миллионы непроверенных и плохо проверенных соединений, многие из которых принадлежат фармацевтическим компаниям».

Компании и университеты. Их часто хранят вперемешку в так называемых библиотеках-комплексах, в надежде, что когда-нибудь некоторые из них пригодятся в качестве лекарств.

Она пожала плечами. «Дело в том, что большинство из них оказываются неэффективными, или токсичными, или и тем, и другим. Чтобы найти подходящий препарат и вывести его на рынок, требуются огромные деньги, время и немного удачи».

«А если бы кто-то давал ему экспериментальный препарат, не одобренный препарат, это могло бы объяснить его состояние здоровья и то, почему ему становится лучше теперь, когда он больше его не принимает?»

«Да, к счастью для него». Доктор Уордсворт взяла Джона Доу за руку и провела кончиками пальцев по аккуратной линии следов от игл. «Сначала я подумала, что он, возможно, добровольно согласился на какое-то испытание препарата, но если ему давали препарат законно, в терапевтических целях, почему мы не можем найти у него ничего, кроме токсического воздействия препарата?»

Она прикоснулась пальцем к серьге, а затем покачала головой, глядя на себя. «Покушение на его жизнь прошлой ночью совершил человек с медицинскими познаниями. Шприц, который убийца собирался ввести в капельницу Джона Доу, был наполнен хлоридом калия. Он бы остановил его сердце и убил бы его, и убийца знал, что мы бы его никогда не нашли, даже при вскрытии. Это выглядело бы как внезапная остановка сердца, смерть по естественным причинам».

«И если бы Кара не была здесь и не отпугнула убийцу, Джон Доу никогда бы не проснулся и не рассказал нам ничего другого или о том, что с ним случилось».

Она взяла Джона Доу за руку. «Что бы здесь ни происходило, это не просто неэтично; это страшно. Пожалуйста, найдите этих людей, прежде чем они попытаются сделать это снова».

32

1701 Арктур Роуд

НА ПОТОМАКЕ

К ЮГУ ОТ АЛЕКСАНДРИИ

Вторник, поздний вечер

Хенли вёл вертолёт с юга, держась на небольшой высоте над Потомаком. Манёврируя для посадки на пустынном участке земли у берега, Лиам увидел моторную яхту Hardy 50, пришвартованную к деревянному причалу, менее чем в двадцати ярдах от посадочной площадки. Это была хорошо знакомая ему английская лодка, которую он часто видел в старые недобрые времена своих контрабандных вылазок вдоль ирландского побережья. Она была мореходной и мощной, но достаточно маленькой, чтобы пройти вверх по реке, не привлекая лишнего внимания. Вероятно, это была лодка босса, на которой можно было легко добраться до любого места.

Хенли приземлился на землю, и Лиам наблюдал, как лопасти ротора замедляют вращение, пока Хенли методично выполнял свой контрольный список для остановки. Когда лопасти наконец остановились, было тихо, как на кладбище, если не считать лёгкого плеска Потомака о деревянный причал. Удивительно для места, расположенного так близко к Александрии и миллионам жителей мегаполиса. Он не видел ни крупных дорог, ни близких соседей. Это было уединённое место.

Хенли вышел и открыл дверь. Он указал: «Дом Петрова за той глушь деревьев».

Лиам использовал швейцарский армейский нож из набора инструментов, чтобы отцепить Елену от подлокотника сиденья вертолёта, и вытащил её. Он поморщился от тяжести, которую ему пришлось перенести на пятку, когда поставил её на полозья рядом с собой. Он начал срезать клейкую ленту с её ног, чтобы она могла свободно идти, но случайно взглянул на неё, увидел ярость в её глазах и нутром понял, что она набросится на него, даже со связанными руками. Он был настолько скован, что она вполне могла бы свалить его, даже с «Вальтером». И Хенли мог бы ей помочь.

«Прости, дорогая, я знаю, что ты хочешь меня раздеть, так что тебе придется побыть связанной еще некоторое время». Он похлопал ее по щеке, подзадоривая, но она ничего не сказала.

Он посмотрел в сторону Потомака. «Кто там, на лодке Петрова?» Она автоматически обернулась, и он сильно ударил её рукояткой «Вальтера». Она не издала ни звука, просто обмякла.

«Эй!» — Хенли шагнул к нему. — «Зачем ты это сделал?»

Хенли становилась обузой. «С ней всё в порядке. Думаю, будет легче, если ты её понесёшь. Ты же не думал, что останешься в вертолёте, приятель?»

«Мне сказали высадить тебя и улететь снова».

«Планы изменились. Этого не произойдёт. Приезжайте и заберите Елену. Где человек Петрова? Абрам?»

«Он встретит нас».

Лиам заметил, как Хенли осознал, что невольно отдал ферму, и улыбнулся. «Не переживай, старина. Единственный человек, которого я так и не смог обмануть, был мой отец, настоящий мерзкий сукин сын. Давай, забирай её».

Хенли поднял Елену на руки, а не через плечо, и пошатнулся.

Лиам ухмыльнулся. Елена была мускулистой, не легковесной.

Лиам взмахнул «Вальтером». «Иди впереди меня. Если сделаешь какую-нибудь глупость, я разнесу тебе голову на куски».

Хенли посмотрел на «Вальтер», сглотнул и испуганно улыбнулся. «А, ты же знаешь, что пилота убивать не хочется».

Итак, Хенли подумал, что будет трудно убить человека, который был смешным. Это было верное замечание. Он улыбнулся. «Ты всё ещё жив, не так ли?» Он помахал «Вальтер». Всегда осторожный, Лиам хромал в трёх шагах позади Хенли через заросший кустарником участок земли к хорошо протоптанной извилистой тропинке сквозь густую рощу деревьев, пышно цветущих в середине лета. У дальнего края деревьев перед ними раскинулся зелёный двор, спускаясь к дому с видом на Потомак. Это был не особняк, как некоторые из тех, что он видел с воздуха, совсем не вычурный, но и не хижина. Он был элегантен в своей простоте, весь из дерева и стекла, прекрасно выдержанный, убежище, предназначенное для того, чтобы владелец и гости могли приходить и уходить в уединении. А лодка хозяина находилась в тридцати ярдах от входной двери.

Пока Лиам хромал по вымощенной плиткой дорожке к дому, он увидел широкую крытую веранду с двумя старинными креслами-качалками с выцветшими красными подушками. Лиам не мог представить себе, чтобы кто-то вроде Петрова сидел там, покачиваясь взад-вперед и наслаждаясь вечерним мартини. Вокруг стояла тишина. Он не видел ни Абрама, ни каких-либо других признаков жизни в доме.

Но тут деревянная входная дверь открылась, и на крыльцо вышел пожилой мужчина. Он был сильно загорелым и совершенно лысым. Он стоял, скрестив руки на груди и склонив голову набок, наблюдая, как они приближаются. Высокий и подтянутый, в белом костюме, застёгнутом поверх белой рубашки, и белых мокасинах на босу ногу. Он не улыбался.

«Это Абрам?»

Хенли кивнул.

«Поздоровайся, идиот».

«Абрам, как дела? Господин Петров здесь?»

«Да, конечно. Где же ему ещё быть?» — Абрам не отрывал взгляда от бессознательной Елены на руках у Хенли. «Он ждал. Ты вовремя. Вижу, возникла проблема. Господин Петров будет недоволен. Приведите госпожу Орлову. Полагаю, она не мертва и не умирает?»

Лиам обошёл Хенли и направил свой «Вальтер» на Абрама. «Привет, Абрам. Я Лиам Хеннесси. Не беспокойся о Елене, я слегка ударил её по голове, чтобы она замолчала. Отведи нас к Петрову».

Большие руки Абрама сжались в кулаки, затем расслабились. Он развернулся и вошёл в дом. Хенли и Лиам последовали за ним.

Лиам наблюдал, как он легонько постучал в дверь, открыл её и просунул голову внутрь. Он услышал русский. Затем послышался ещё один мужской голос, тихий и сдержанный, тоже говоривший по-русски.

Абрам обернулся. «Пойдем».

Лиам махнул «Вальтером», чтобы Абрам шёл впереди, и, прихрамывая, прошёл вслед за Хенли в длинную узкую комнату с целым рядом широких окон, выходящих на Потомак. Он увидел потёмные деревянные полки по двум стенам, почти пустые, всего около дюжины книг в твёрдом переплёте. В дальнем конце комнаты стоял большой стол красного дерева. Он наблюдал, как мужчина поднялся, увидев Елену, неподвижно лежащую на руках у Хенли, и бросился к столу. Его голос был резким, с резким британским акцентом, свойственным высшему классу. «Что случилось, Хенли? С ней всё в порядке?» Он быстро повернулся к Лиаму. «Что ты с ней сделал?»

«С ней все будет хорошо, мистер Петров».

«Если ты причинил ей вред, ты покойник».

Лиам улыбнулся. «У неё будет болеть голова, но это, должно быть, всё. Ты же знаешь так же хорошо, как и я, что если бы я её не вырубил, она бы вырезала мне печень и связала меня, как индейку, ради твоего удовольствия. Зачем мне рисковать, думая, что ты наступишь мне на шею или запрёшь меня без еды и воды, пока я не расскажу тебе то, что ты хочешь знать?»

«Я не варвар, Манта Рэй».

«Зовите меня Лиамом, Лиамом Хеннесси. Моё старое уличное прозвище мне больше не подходит».

Петров проигнорировал его и помахал Хенли, чтобы тот уложил Елену на бледно-голубой парчовый диван. Значит, Елена действительно была ахиллесовой пятой Петрова. Лиам почувствовал, что баланс сил изменился, и улыбнулся.

Лиам ненавидел показывать Петрову слабость, но тот уже знал о его каблуке, Елена, должно быть, сказала ему. Он дохромал до стула, сел и обрадовался, что пульсирующая боль утихла. Он изучал босса. Петрову было лет сорок пять, он не был крупным мужчиной, но обладал харизмой, словно понимал, что такое власть и как ею распоряжаться. Странное впечатление, но оно было. Лоб Петрова был высоким, его тёмные волосы торчали…

Густой вдовий пик посередине лба; волосы сильно залысины по бокам. Это напоминало ему причёску Николаса Кейджа, которую американский актёр Лиам хорошо знал, посмотрев его фильмы в театре «Олд Годдард» в Белфасте. У него были и чёрные глаза Кейджа, но нос был длинным и тонким, скулы высокими, а кожа – очень белой, словно он никогда не загорал. Вампир, этот чёртов русский выглядел как симпатичный вампир с причёской Николаса Кейджа.

Лиам сказал: «Я не говорю по-русски».

«Я бы и не ожидал этого», — сказал Петров, уходя. Потому что ты Невежественный ирландский мерзавец, невысказанный, но ясный как день. Петров повернулся к Абраму. «Отведите мистера Хенли на кухню и дайте ему пива. И вызовите доктора Михайлова. Он осмотрит Елену».

И, конечно же, каблук мистера Хеннесси. Если что-нибудь понадобится, я позвоню.

Лиам услышал, как голоса двух мужчин затихают вдали. Он понял, что невольно потирает пятку, и остановился. Петров что-то шептал Елене, касаясь её лица, явно опасаясь, что она может серьёзно пострадать.

«Вы сказали, что не варвар, мистер Петров. Согласен. Вы далеко не варвар. Но, насколько я понимаю, вы могли бы пообещать мне луну за то, что вам нужно из этой банковской ячейки, а потом прострелить мне глаза. Абрам, без сомнения, мог бы закопать меня на том самом поле, где приземляется ваш вертолёт. Я взял пистолет Елены, а это значит, что мы оба имеем некоторый контроль. Теперь мы можем договориться».

33

Петров поднял взгляд от лица Елены. Он обмахнул свои тонкие белые руки. «Вы меня не поняли, мистер Хеннесси. У нас всего лишь чисто деловое дело. Я выполнил свою часть сделки. Я обещал освободить вас от федеральных маршалов, и я это сделал. Мне пришлось принять чрезвычайные меры, чтобы вы не попали в руки ФБР, и я это сделал. И теперь вы здесь, в безопасности». Петров махнул рукой на связанную ногу Лиама. «Ваша нога, ФБР, мне продолжать?» Он помолчал, затем:

«И всё же вы держите любимый «Вальтер» Елены у моей груди. Я делаю вас богатым человеком. Мне кажется, вы хотели бы проявить ко мне хоть какую-то благодарность, господин…»

Хеннесси».

Лиам откинулся на спинку стула, скрестив руки на груди. Петров ему нравился, но Лиам понимал, что не из тех, кого хотелось бы встретить в тёмном переулке. «И как ты думаешь, какой должна быть эта мера благодарности?»

«Скажем так, было бы просто любезностью с вашей стороны подтвердить мне имя человека, который нанял вас, чтобы ограбить мою банковскую ячейку».

Лиам приподнял бровь и сказал на чистом ирландском: «У меня болит пятка, мистер Петров, и я ворчу. Извините, я сейчас не очень вежлив».

«Даже несмотря на то, что мой личный врач приедет лечить вашу пятку?»

«И её, конечно». Лиам махнул «Вальтером» в сторону дивана. Он услышал стон Елены. «Она скоро вернётся к вам, мистер Петров. Это моя любезность — я её не убивал».

Петров нежно приподнял Елену и прошептал ей на ухо:

«Нет, не двигайся, у тебя, наверное, сотрясение мозга».

Елена прошептала что-то, чего Лиам не расслышал, когда Петров слегка коснулся длинным пальцем её головы за левым виском. «У тебя там всего лишь шишка.

Кожа не повреждена. Больно? Ты меня хорошо видишь?

Елена кивнула, сказала что-то по-французски, и Петров снова притянул ее к себе и медленно покачал, прижавшись лицом к ее волосам.

Лиам сказал: «Нет, я не убивал её, и я собираюсь исполнить твоё самое заветное желание. Это ты должен мне быть благодарен. Я решил, что хочу иметь достаточно».

денег, чтобы изменить мою жизнь, но недостаточно, чтобы заставить вас охотиться за мной и перерезать мне горло, пока я сплю».

«И как вы думаете, какова будет эта сумма, мистер Хеннесси?»

«Четыре миллиона долларов и все драгоценности в банковских ячейках».

Петров не отрывал взгляда от Елены. «Я могу доставить эту сумму к утру. Полагаю, у вас есть другие требования, которые обеспечат вашу безопасность?»

«Утром, всё в порядке. Только одно требование. После того, как вы отдадите мне четыре миллиона, вы поручите Хенли доставить меня, мои деньги и Елену куда я пожелаю. Елена нужна для моей же безопасности. Мы полетим за тем, что вам нужно — полагаю, это то, что находится в том металлическом ящике из одной из украденных мной банковских ячеек?»

«Точно. Вы не пытались открыть коробку?»

Лиам покачал головой, слишком ясно вспомнив ужасную боль в боку от пули, возникавшую всякий раз, когда он двигался.