У башкир, как и у многих других народов, которые определенное время были кочевниками, очень почиталась лошадь. Встречаются легенды, в которых лошадям приписывается способность в экстремальных ситуациях говорить человеческим голосом — например, если нужно предупредить о чем-то хозяина. Лошади якобы могли останавливать дождь (или, напротив, вызывать его), лошадиные черепа и копыта играли роль оберегов в жилищах. Веревки из конского волоса, будучи растянутыми вокруг палатки или просто намотанные на косяк или балку, отгоняли нечистую силу.

Так как кочевой образ жизни не позволял активно заниматься земледелием, одним из основных занятий у кочевников становится скотоводство, а значит, огромную ценность приобретает крупный рогатый скот (мелкий тоже, но крупный — особенно). Трепетное отношение к этим животным нашло свое воплощение, например, в башкирской «Сказке о бурой корове».

…Жили да были в одном селении муж и жена. У них были сын и дочка; но однажды случилось в их семье несчастье — жена заболела и умерла. Муж вскоре женился снова, но его новая жена терпеть не могла пасынка и падчерицу и вся извелась, думая, как бы им навредить.

А надо сказать, что у брата и сестры была любимица — большая бурая корова. Каждый день они водили ее пастись, приносили свежую воду и угощали вкусными лепешками.

Когда мачеха увидела, как привязаны дети к корове, она решила избавиться от нее. Злая женщина притворилась больной и, охая, приковыляла к своему мужу.

— Что-то совсем мне худо! — простонала она. — Не знаю, что со мной случилось! Но я сегодня сходила к лекарю, и он посоветовал мне съесть коровье сердце — и непременно от бурой коровы. Тогда, возможно, я и поправлюсь.

Муж взял нож и отправился во двор, где содержалась корова. Когда брат и сестра увидели, что отец намеревается убить животное, они начали громко плакать и кричать.

— Зачем ты хочешь зарезать нашу корову? — рыдали дети. — Мы так ее любим, она дает такое вкусное молоко!

— Ваша мачеха заболела, — ответил отец. — И лекарь говорит, что ей во что бы то ни стало нужно съесть сердце бурой коровы.

Дети поняли, что дело не в болезни, что просто злая мачеха хочет избавиться от их любимицы. И решили схитрить.

— Пожалуйста, — сказал мальчик, — разреши нам в последний раз отвести корову на пастбище!

— Ну хорошо, — сказал отец. — Но возвращайтесь быстрее, нам нужно еще сердце приготовить.

Брат и сестра сели на спину бурой коровы, а та вдруг помчалась вдаль с такой скоростью, что догнать ее не смог бы даже добрый рысак! И вот через несколько часов они доскакали до леса, в котором росли деревья с удивительными золотыми листочками.

— Ах, какие красивые! — воскликнула девочка. — Пожалуй, я сорву листочек-другой!

— Не надо, — сказала ей корова человеческим голосом. — Не рви эти листочки.

Но девочка не послушалась — уж больно красивые были листики на волшебных деревьях! Сорвала она один золотой листочек и вплела в свою косичку.

Еще через несколько часов доехали путники до леса, в котором росли деревья с серебряными листьями; а еще чуть позже перед ними вырос лес деревьев с медными листочками. И каждый раз девочка вплетала в свою косичку красивые блестящие листики. И вдруг… окаменела, превратившись в неподвижную статую.

— Ой, беда! — заплакал ее брат. — Что же мне теперь делать?

— А я ведь предупреждала, — сказала ему бурая корова. — Не надо было рвать листочки с волшебных деревьев. Ну да ладно — выдерни из моего хвоста три волоска и сожги их.

Ухватился мальчик за коровий хвост — и видит, что на нем растет несколько золотых, серебряных и медных волосков. Вырвал он их из хвоста бурой коровы, сжег — и в тот же момент девочка ожила и заговорила.

— Ну а теперь давайте домой возвращаться, — сказала ребятам корова.

Сели они снова на спину бурой коровы, и та быстро примчала их домой. Зашли брат и сестра в дом и видят, что мачеха их окаменела, стоит как статуя! С тех пор дети, их отец и их любимая корова жили долго и счастливо. А листочки в косичках девочки превратились в настоящее серебро и золото.

У. Аллан. Башкиры, конвоирующие пленных. 1814 г.

У многих тюркских и монгольских народов в древности почитались собаки. В этом ничего удивительного нет, ведь собака была помощницей и для пастухов, и для охотников, а еще охраняла жилище… В некоторых этнографических исследованиях даже есть упоминания о том, что иногда слабых младенцев давали выкармливать собакам — считалось, что это придаст им жизненных сил. А рубашка, которую дали поносить псу, защитит того, кто потом наденет ее, от происков нечисти. Отношение к собакам несколько изменилось, когда на южные поволжские земли начал проникать ислам: как известно, мусульмане считают собаку животным нечистым. Но полностью дискредитировать собак не удалось — их помощь человеку была нужна по-прежнему. А у калмыков, у которых ислам не получил такого широкого распространения, как, например, у татар, по-прежнему появлялось много легенд об уме, преданности и силе духа собак.

Чак-чак — лакомство на основе меда и обжаренного плотного теста, популярное у татар, башкир и других народов Поволжья

…В давние времена хлебные колосья были не такими, как сейчас. Они были покрыты большими, тяжелыми зернами по всей длине стебля! И из одного колоска можно было испечь целый каравай [46]. Но люди, привыкшие к такому изобилию, относились к хлебу неуважительно. Могли оставить на поле часть колосьев, могли рассыпать зерна по полу и не собрать их… Увидел это бог и страшно рассердился. Он сказал так:

— Отныне никаких зерен в колосьях не будет! Пусть люди жуют солому, пока не научатся бережно относиться к тому, что получают!

Так и получилось. Исчезли зерна с колосков, одни только вороха соломы лежали на полях. Начали люди голодать и наконец задумались о том, что, наверное, вели себя неправильно. Но что делать — пока не сообразили.

А один пес, видя, как страдают люди без хлеба, решил отправиться к богу и заступиться за людей.

— Пожалуйста, смени гнев на милость! — заскулил он, оказавшись перед глазами божества. — Ведь люди скоро начнут умирать от голода, мне их очень жалко!

Оценил бог чистоту души пса, который искренне хотел помочь людям, и решил, что зерно на колосках все же будет, но не так много, как раньше. Только на макушке колоса! Так и было сделано. А люди научились относиться к хлебу намного бережнее.

Калмыки рассказывали, что однажды кошка спасла одну из книг с учением Будды: она отогнала от нее мышей, которые собрались грызть переплет. И с тех пор кошка получила особую милость: если она падает, то всегда приземляется на лапы.

Интересная легенда была у калмыков относительно происхождения лошадей. Однажды злые силы решили запустить в мир людей существо, которое могло бы погубить их. Они слепили из глины животное с длинными ногами, вооруженными твердыми копытами, сильным телом и длинной гривой. Очень радовалась нечисть: этот новый зверь сможет топтать людей копытами, хлестать их своей длинной гривой, вытаптывать огороды и разрушать жилища! Но как ни бились злые духи — не смогли оживить глиняное животное. Расстроились они и бросили фигурку на дорогу. А подобрали ее боги добрые. Рассмотрели они глиняное существо повнимательнее и пришли в восторг:

— Какая мощная широкая спина! На ней этот зверь сможет возить мешки с поклажей и носить всадников! Ноги с копытами дадут возможность неутомимо скакать по горам и долинам, а на сильную шею можно надеть хомут и запрячь животное в повозку!

Оживили добрые боги глиняное животное. И вот так на свет появилась лошадь, которая стала помогать человеку во всех его делах.

Помимо коров и лошадей, у калмыков в качестве рабочих животных были популярны верблюды. Их необычный внешний облик объясняется в старинной легенде.

Праздник в Калмыкии. Верблюды — непременные участники

Как известно, у калмыков широко используется восточный календарь, разделенный на двенадцатилетние циклы; каждый год цикла посвящается какому-либо животному. И когда этот календарь еще только был задуман, один год из двенадцати должен был быть посвящен верблюду. Но тут прибежала мышь и запищала:

— Почему это год должен быть посвящен верблюду? Могли бы и меня уважить! Мы, мыши, маленькие, и о нас никогда никто не вспоминает!

Мышь была так возмущена, что даже побежала к богам и начала жаловаться им. Она так надоела всем своим писком, что боги сказали ей:

— Кто из вас первым увидит краешек солнца, поднимающегося из-за горизонта, тот и получит свой особый год.

Залезли верблюд и мышь на высокую гору, повернулись мордами на восток и стали ждать рассвета. Но мышь схитрила: она незаметно залезла на голову верблюда и, когда солнце показалось из-за горизонта, увидела его первой. Она радостно помчалась рассказывать всем о своей победе, и с тех пор один год из двенадцати в календаре именуется годом Мыши. А чтобы верблюду не было обидно, боги сказали ему:

— Мы дадим тебе черты одиннадцати животных, которые получили в календаре свои собственные годы. Уши у тебя будут кроличьи, глаза — змеиные, грудь — как у тигра, шея — как у дракона. Копыта будут бычьи, хвост — овечий, колени — собачьи, грива — лошадиная, хохолок — петушиный. А горбиться ты будешь, как обезьяна!

Как легко догадаться, до этой истории верблюд выглядел совершенно иначе. Неизвестно, правда, обрадовался ли он таким изменениям в своем внешнем облике…

Калмыки считали, что верблюд может предсказывать будущее. А если он долго и пристально смотрит в одну точку, то именно оттуда стоит ждать опасности.

Сайгаки у калмыков считались животными, посвященными самому Белому старцу. Об этом есть такая легенда: мол, однажды некий охотник набрел на огромное стадо сайгаков. Он очень обрадовался, зашел с подветренной стороны, чтобы животные не учуяли его. И начал пускать стрелы, надеясь набить мяса на несколько месяцев вперед. Но все стрелы почему-то разворачивались в воздухе и летели назад! Охотник едва успевал от них уворачиваться и не мог понять, что происходит. И тут из гущи животных вышел Белый cтарец и сказал:

— В другой раз, когда увидишь сайгаков, сбившихся в плотное стадо, не трогай их и другим охотникам это передай. Собираю я их для того, чтобы надоить сайгачьего молока и сделать из него целебные снадобья.

И с тех пор калмыки охотятся только на тех сайгаков, которые отбились от стада.

Сейчас сайгаки находятся под охраной не только Белого старца, но и Красной книги

Что же касается птиц — калмыки очень любили и почитали журавлей. Прилет этих птиц связывался с приходом весны, пробуждением природы. Считалось, что человека, который убил журавля, всю жизнь будут преследовать несчастья, и исправить ситуацию будет невозможно. А вот вороны не пользовались особой любовью — их считали вестницами смерти. Услышав карканье, нужно было сказать: «Говори хорошее, предсказывай доброе! За хорошие вести дам угощение, за недобрые ударю плетью!»