Во многих сказках сочетаются как древнейшие мифологические черты, так и гораздо более поздние христианские мотивы. Как, например, в саамской сказке «Охотник и черт»: с одной стороны, в ней разъясняется, почему и как саамы занялись оленеводством, то есть имеются приметы мифа, а с другой — черт, который является одним из героев сказки, — это уже явное влияние христианской культуры…

…Давно это было, еще до того, как саамы приручили оленей. Однажды охотник-саам сидел у костра и вдруг видит — подходит к нему какой-то человек. И человек этот спрашивает его:

— Можно я буду с тобой на охоту ходить?

Смотрит охотник, а глаза у пришедшего красным горят и ресниц на них нет. И понял он, что это черт. А черт догадался, что охотник его узнал, и говорит ему:

— Не бойся, я хороший охотник. Вдвоем мы много дичи добудем!

И вот начали они охотиться вместе. Черт и вправду хорошим охотником оказался: там, где саам одного зверя добывал, черт приносил двух. А шкуры и мясо они на двоих делили.

Прошло немного времени, и стал охотник думать: «Ведь не просто так черт со мной охотится да мне помогает. Рано или поздно придется с ним рассчитываться». А всем давно известно, что с чертом договариваться ни о чем нельзя — напакостит и в дураках оставит.

И вот однажды саам-охотник спросил черта:

— Скажи мне, есть ли что-нибудь на свете, чего ты боишься?

— Змей боюсь, — сказал черт.

Охотник запомнил эти слова, и на следующий день, когда черт по какой-то необходимости ушел в лес, взял сырой ивовый прут и очистил его от коры. А когда черт вернулся, саам взял прут и незаметно сунул его в костер. Сырая ива зашипела. Испугался черт и заголосил:

— Это что такое шипит?

— Да змеи, — ответил саам. — Пока тебя не было, их на эту поляну видимо-невидимо наползло.

Черт подхватился и побежал прочь от костра с криком:

— Звери мои лесные, бегите за мной!

И тут поднялись на ноги мясные туши тех зверей, которых черт добывал, наделись на них снятые шкуры и убежали они вслед за чертом. А при охотнике остались хорошие звери, и олени среди них. С тех пор саамы научились оленей запрягать и разводить.

Х. Симберг. Черт у котла. 1897 г.

Известная карельская сказка «Сестра и девять братьев» существует в нескольких вариантах; один из центральных ее персонажей — злая волшебница Сюэятар, благодаря которой на земле появились змеи и другие ядовитые или просто отвратительные на вид гады. По другой версии, эти существа появились от волоса одной из женщин-хийси, упавшего в воду.

Ну а сюжет сказки таков.

…В семье одного крестьянина было девять сыновей и скоро должен был родиться десятый ребенок. И отец сказал своим детям:

— Пожалуй, пора уже разделить между вами имущество.

И разделил: кому-то — корову, кому-то — лошадь, кому-то охотничьих собак, кому-то — борону и цеп…

— А если десятый ребенок тоже родится мальчиком, — сказал отец после дележки имущества, — то ему останется дом.

Не понравилось братьям это решение. Посоветовались они друг с другом и придумали:

— Пожалуй, лучше нам заранее уйти из дома. Ведь если родится десятый сын и дом достанется ему, нам так и так придется искать себе новое жилье.

И говорят родителям:

— Пойдем мы все вдевятером на охоту. Возможно, десятый ребенок родится, пока мы будем на охоте; в этом случае поставьте на крышу дома прялку, если это будет девочка, и воткните в крышу топор — если будет мальчик. А мы будем возвращаться домой и издали увидим, кто родился.

Ушли на охоту девять братьев. А пока они были в лесу, их мать родила девочку. Поставили они с отцом на крышу прялку, а злая ведьма Сюэятар, у которой одна радость — навредить людям, заменила прялку на топор.

Возвращаются братья с охоты и видят топор на крыше дома.

— Нечего нам там делать, — говорит старший. — Уйдем снова в лес, построим себе избушку и будем там жить.

Ушли братья в лес, срубили избу и стали жить-поживать.

Так прошло много лет. Девочка, которая родилась в семье крестьянина десятой, стала уже почти взрослой, и вот однажды увидела она, как ее мать вытащила из сундука какие-то рубашки и заплакала над ними.

— Почему ты плачешь? — спросила девушка. — И чьи это рубашки?

— Было, доченька, у тебя девять братьев, — отвечает ей мать. — Это их рубашки. Вот только они ушли в лес на охоту еще до твоего рождения, да так назад и не вернулись.

— Не плачь, матушка! — говорит дочка. — Отдай мне эти рубашки, я пойду в лес и найду братьев.

— Да где же ты их найдешь! — отвечает мать — Ведь столько лет прошло. А если еще и ты в лесу потеряешься — что я тогда буду делать?

А. Галлен-Каллела. Изготовление лодки. 1924 г.

— Не потеряюсь, — сказала девушка. Испекла себе в дорогу калиток [68], положила в корзинку девять рубашек, взяла с собой пеструю собачку и ушла в лес.

Идет она по дороге, и тут догоняет ее старуха в рогожном сарафане. Лицо у старухи злое да страшное, волосы седые растрепаны. Была это злая ведьма Сюэятар, только девушке об этом известно не было. И говорит Сюэятар сладким голосом:

— Нам с тобой по пути, кажется? Пойдем вместе, веселее будет.

И вот пошли они по дороге, а солнце высоко, все сильнее и сильнее припекает. Сюэятар говорит:

— Вон там озерцо за кустами. Пойдем искупаемся, легче будет идти.

Совсем уж было собралась девушка к озеру бежать, да только собачка ее не пускает — схватила зубами за подол платья и тащит прочь от берега.

Посмотрела Сюэятар на собачку злобно, схватила ее и убила. А потом говорит девушке:

— Что за глупая собака! Видно, хочет, чтобы мы от жары умерли! Пойдем купаться!

Девушка плачет — жалко ей собачку, но все же решила искупаться. И только залезли они в воду, как ведьма выскочила на берег, схватила одежду девушки и натянула ее на себя. А потом произнесла заклинание, и девушка приняла облик старой ведьмы, а Сюэятар стала молодой да красивой.

— Пожалуйста, верни мне мое платье! — просит девушка. — Зачем оно тебе? А мне нужно идти дальше, братьев искать!

А Сюэятар стоит да над ней насмехается, в руках корзину с рубашками братьев держит:

— Ничего я тебе не отдам! Если не хочешь голой ходить — надевай мой сарафан!

Х. Симберг. Старушка у дверей бани. Кон. XIX — нач. ХХ в.

Делать нечего — натянула девушка на себя рогожный сарафан старой ведьмы, а Сюэятар в этот сарафан незаметно воткнула волшебную иголку. Укололась ею девушка — и потеряла дар речи и разум.

Идет Сюэятар к избушке, в которой братья живут, а девушка в облике ведьмы за ней бредет. Приходят они к избе и видят: спят там девять братьев.

Сюэятар тихонько вошла в избу, усадила девушку в угол, а сама достала из корзинки рубашки и каждому брату по одной в изголовье положила. Проснулись братья и удивились:

— Что за диво! Это ж наши рубашки, наша мать их вышивала! Откуда они тут взялись?

Сюэятар вылезла из-за печки и говорит:

— Это я, сестра ваша, рубашки вам принесла.

Обрадовались братья, начали Сюэятар обнимать да расспрашивать, как дела у них дома; они же не знали, что это на самом деле злая ведьма. И тут заметил один из братьев, что в углу какая-то странная старуха сидит.

— А это кто? — спрашивают братья.

— Да увязалась за мной какая-то нищенка, — говорит Сюэятар. — То ли немая, то ли дурочка, то ли все сразу. Не будем ее прогонять — пусть свиней пасет.

И остались Сюэятар с заколдованной сестрой в избе у девяти братьев. Сюэятар печь топит, еду готовит, братья на охоту ходят да дрова добывают. А сестру каждый день Сюэятар отправляет свиней пасти; иголку у нее из сарафана вытащит, чтобы та могла свиней созывать, а с собой даст пирог из лягушачьего мяса и помоев в туеске. А когда девушка вечером со свиньями домой возвращается, Сюэятар иголку снова ей в сарафан воткнет — и та опять немая становится.

И вот однажды одному из братьев — младшему — стало жалко нищенку, решил он посмотреть, как же она в лесу немая свиней пасет. Пробрался он незаметно на ту полянку, где заколдованная сестра сидела. Тут полетела по небу стая гусей, и слышит брат, как нищенка им говорит:

— Гуси, гусыньки! Летите на двор к моим отцу да матери, скажите им, что я у девяти братьев свиней пасу, а злая ведьма Сюэятар мое место заняла, пирогами с лягушатиной и помоями меня кормит!

Бросился брат к сестре, вместе с ней пришел домой — и с порога кричит:

— Где ты, ведьма? Сейчас будешь перед нами ответ держать!

Выскочила навстречу Сюэятар, а за ней все остальные братья. Рассказал им младший о том, что в лесу видел.

— А ну, верни нашей сестре ее вид! — приказали братья ведьме. — А то прямо здесь дух из тебя вышибем!

Испугалась ведьма, задрожала — и поменялась обликом с девушкой. Снова та стала красивой и обрела голос, а Сюэятар превратилась в уродливую старуху.

Хотели братья убить ведьму, да только сестра попросила их этого не делать. Вернули Сюэятар ее рогожный сарафан и выгнали на все четыре стороны. А сестра с братьями домой к родителям отправились.

Эта сказка известна в нескольких вариантах. Тот, что представлен здесь, — более поздний, сложившийся уже под влиянием христианства: сестра уговаривает братьев не проливать кровь и отпустить ведьму. В более старых версиях ведьму сжигали либо в яме, либо в бане, но перед смертью она успевала произнести довольно интересное проклятие, желала, чтобы части ее тела превратились в различных «вредоносных» птиц: уши — в ворон, волосы — в сорок, зубы — в воробьев; и чтобы эти птицы вредили людям на полях и в амбарах, уменьшая их урожай. Такая концовка сказки пришла явно из древних мифов, где тело какого-либо существа становилось основой для появления новых.

ИЗ СТАРОГО — НОВОЕ

Классический пример того, как тело некоего злобного «первосущества» породило других, — персонаж древнегреческого мифа Горгона Медуза и родившиеся из ее обезглавленного тела великан Хрисаор и крылатый конь Пегас. Кроме того, из капель крови Медузы, по мнению греков, появились ядовитые змеи и другие пресмыкающиеся.

Отголоски древнего мифа — в частности, объяснение того, откуда взялась в морях соленая вода, — есть в карельской сказке «Соляная мельница». Также в ней присутствует тема оберегов и талисманов.

…Жили когда-то на свете два брата: один богатый, другой бедный. У богатого добра видимо-невидимо, а у бедного — только избушка покосившаяся. И вот наступает весна, время пашню засеивать, а у бедного брата зерна совсем не осталось. Пошел он к богатому брату и просит:

— Пожалуйста, дай мне зерна немножко!

А богатому брату жалко зерна, он и говорит:

— Вот тебе заячья лапка. Иди в темный лес, найди там избушку черта и отдай ему эту заячью лапку. А он тебе отсыплет и зерна, и золота, и всего, чего хочешь.

А сам думает: «Может, мой брат там и сгинет? И не придется мне больше его просьбы выполнять…»

Взял бедный брат заячью лапку и пошел в темный лес. Шел, шел — да и устал. Сел на пень, и вдруг видит — из кустов вылезает медведь. И спрашивает медведь бедного брата:

— Куда ты идешь и зачем?

Рассказал ему бедный брат и про свои просьбы к брату, и про заячью лапку, и про то, что идет он искать избушку черта.

— Послушай моего совета, — говорит ему медведь. — Возьми с собой деревянную дубинку. И когда будешь с чертом здороваться — вместо руки протяни ему дубинку, иначе он так тебе руку пожмет, что весь дух из тебя выйдет! А когда черт тебя спросит, чем тебя за заячью лапку одарить — не проси у него ни зерна, ни золота — проси только мельницу для соли.

Послушался бедный брат, выломал в кустах дубинку и пошел дальше. И вот находит он избушку черта. Постучал и вошел.

— Ну, здравствуй, — говорит ему черт. — Рассказывай, с чем пожаловал? А пока дай-ка я с тобой поздороваюсь.

И пытается бедного брата за руку схватить.

Вспомнил тот наставления медведя — и вместо руки протянул черту дубинку. А тот сухую дубину так сжал, что из дубины зеленые листки выскочили и сок закапал!

Вытащил бедняк из кармана заячью лапку, показывает ее черту и говорит:

— Вот, принес тебе подарок.

— Хороший подарок, — говорит черт. — Чего ты взамен хочешь?

— Не нужно мне ни зерна, ни золота, — говорит бедный брат. — Дай мне мельницу для соли.

— Хитер ты, однако, — говорит черт. — Ну да ладно, бери мельницу.

Взял бедный брат мельницу и пошел домой. Дома начал соль молоть и видит, что мельница не простая, а волшебная: мелет и мелет, и соль не заканчивается! Уж десяток мешков бедняк солью насыпал, а мельница все мелет.

И с тех пор совсем другая жизнь у бедняка началась. Продает он соль на ярмарке и богатеет; а богатого брата зависть берет. Видит он, что дело нечисто. И вот пришел богач к своему брату и говорит:

— Расскажи, в чем секрет твоего богатства?

Рассказал ему бедняк про секрет мельницы.

— Пожалуйста, дай мне твою мельницу хоть на денек! — взмолился богач. — Я тоже хочу солью торговать!

— Бери, — говорит ему бедный брат.

Затрясся богач от жадности, схватил мельницу и побежал домой. Намолол несколько мешков соли и думает: «Отправлюсь-ка я на рыбалку. И мельницу с собой возьму. Буду рыбу ловить и солить ее сразу!»

Отправился богач на море в лодке, поставил сети, а мельницу у своих ног поставил. Мельница мелет, богач рыбу ловит и солит. И вот уже полная лодка соли, а мельница все не останавливается! А богач не знает, как ее остановить! Мельница все мелет и мелет; и вот лодка перевернулась, и богач утонул. А море с тех пор стало соленым.

К числу «сказочных курьезов» можно отнести карельскую сказку «Летучая шуба» и карельскую же про суд бога над святыми. Последний пример очень своеобразен — там представлены не только христианские святые (что говорит о немифологическом характере сказки — она появилась значительно позднее, чем на землях Карелии распространилось христианство), но и, возможно, советское наследие. Сюжет с заседанием святых и обсуждением ими прошения многие исследователи считают «достижением» уже ХХ века.

…Жил да был один мужичок, бедный-пребедный. И вот однажды идет он по своим делам, а ветер ему через худую ткань в кафтане так и задувает! И думает мужичок: «Что бы мне такое сделать, чтобы кафтан был потеплее?» И придумал — вспомнил он, что корабли смолят для крепости. Побежал в лес, набрал смолы, да и просмолил свой кафтан.

Смотрит мужичок на свой смоляной кафтан и думает: «Всем теперь хорош кафтан, да больно липкий». Набрал из гнезд птичьих пуху, да и налепил его на свой кафтан. И стал кафтан мохнатый!

И вот идет мужичок в своем смоляном кафтане с пухом, радуется: тепло стало, ветер в дырки не задувает! А навстречу ему поп из соседнего прихода на телеге едет. И кричит поп мужику:

— Эй, мужик! Что это за шуба на тебе такая диковинная?

— А это не простая шуба, а летучая! — говорит мужик. — Если ее надеть да руками замахать — можно куда хошь улететь, хоть в стольный город Петербург!

Загорелись глаза у попа, захотелось ему такую шубу. И говорит он мужику:

— А что ты за шубу свою хочешь?

— Давай мне телегу с лошадью и монет шапку, — отвечает мужик. — Тогда, так и быть, уступлю.

Покряхтел поп, подумал, да и отдал мужику за его смоляной кафтан в пуху телегу, лошадь и шапку монет. Мужик оставил ему кафтан и пошел домой. А поп побежал к себе, надел кафтан и кричит попадье:

— Я сейчас полечу в столицу!

Собрался во дворе попа народ — смотреть, как он полетит. А поп надел смоляной кафтан с пухом, залез на крышу, замахал руками, прыгнул вниз, да и расшибся насмерть.

А вот и сказка с описанием «высшей бюрократии».

…В одном селе зима была долгая да суровая. Хлеб у крестьян весь вышел, сено да прочий корм почти весь скоту уже скормили. И вот говорят крестьяне:

Х. Симберг. Черт с двумя чертенятами. 1898 г.

— Скорей бы Никола весенний [69]! На Николу весеннего уже травка на земле пробивается, мы скот на подножный корм выгоним!

Настал Никола весенний, а травы как не было, так и нет. Скотина голодная ревет, крестьяне последнее зерно из мешков выколачивают. И решили люди с просьбой к Богу обратиться — пусть-ка он Николу накажет!

Прочитал Бог прошение, зовет к себе святого Николу и говорит:

— Почто это ты траву на полях не выгнал? Почему крестьяне мне на тебя жалуются?

— Не моя вина, — говорит Никола. — Святой Егорий дождя не дал, а без дождя я траву выгнать не могу.

Зовет Бог к себе святого Егория и ругает его:

— Почто дождя не дал?

— Не мог я дождя дать, — отвечает Егорий. — Святая Дарья проруби не замутила [70].

Позвал Бог святую Дарью и спрашивает:

— Из-за тебя Егорий не мог дождя дать. Почему ты проруби не замутила?

— Не могла я, — отвечает Дарья. — Святой Алексей ручьев с горы не отправил.

Зовут Алексея. Бог спрашивает его:

— Ты почему не направил ручьи с гор? Из-за тебя Дарья проруби не замутила, Егорий дождя не дал, а Никола траву не выгнал!

— Нет моей вины, — говорит святой Алексей. — Это святой Василий капели не дал. А без капели откуда ручьи возьмутся?

Призвали Василия.

— Почто ты капели не дал? — спрашивает его Бог.

— А как я ее дам? — говорит Алексей. — Авдотья не плющила [71], потому я и капели не дал.

Зовет Бог Авдотью и спрашивает:

— Почто ты снег не плющила?

— А когда мне плющить? — говорит Авдотья. — У меня и другие дела есть. Кросна [72] ставить да полотна ткать. Новое полотно начала, вот и некогда мне было сугробы плющить.

Вот и получилось, что никто не виноват. Осталось прошение к Богу без ответа; а тут и Авдотья снег плющить начала, и все прочие святые за свои обязанности взялись. И появилась на полях трава.

Описываемые в следующей сказке лембои редко упоминаются в славянском фольклоре, чаще этих персонажей можно встретить в карельских сказках. Это достаточно широкое обозначение, лембои — это и нечистая сила, и языческие боги и божки низшего ранга, и великаны, которые живут в лесах или в горах и крайне редко показываются людям. В северных областях России, например, лембоем могут назвать черта или просто использовать это слово как ругательное междометие. Слово, судя по всему, пришло из финно-угорских языков.

А. Эдельфельт. Молочница, отправляющаяся на рынок. 1889 г.

Карельская сказка «Обмен с лембоями» знакомит нас с древним поверьем о том, что представители нечистой силы или «лесные великаны» могут похищать человеческих детей и воспитывать их в своей среде.

…В старые времена жил в Заонежье старик со старухой своей. Жили они бедно и совсем бы с голоду пропали, да была у них замечательная охотничья собака. В любом лесу она могла на след зверя напасть, и ни разу старик с охоты без добычи не возвращался.

И вот однажды охотился старик в лесу; возвращается домой с полной сумкой дичи, а собака рядом бежит. И попадается старику навстречу какой-то человек огромного роста в красивой вышитой одежде.

— Как ты много дичи настрелял! — говорит этот человек старику.

— Да если б не моя собака, — говорит старик, — я бы ничего не добыл.

— Продай мне эту замечательную собаку, — говорит великан. — Я тебе за нее шапку золота отсыплю. Вот только с собой у меня его нет, а приходи ты завтра за расчетом вон на ту гору.

Подумал старик, подумал — и согласился. Приходит он на следующий день на гору, а там целый город из серебра и золота, в котором лембои живут. Встретил старика вчерашний человек, принял его ласково и говорит ему:

— Мы тебя сейчас накормим, напоим, в бане напарим, а потом отдадим тебе твое золото, и пойдешь домой. А в бане тебя будет парить вот этот парень.

Пошел старик в баню, а там парень ему и говорит:

— Пожалуйста, не бери за своего пса золото, которое тебе обещали. Попроси, чтобы тебе меня отдали как слугу.

Удивился старик:

— Зачем мне слуга?

— Пожалуйста, — говорит ему парень. — Не пожалеешь!

Попарился старик в бане, угостился за столом. А когда настало время получать расчет за пса — старик и говорит хозяину-лембою:

— Не надо мне золота, а отдай мне в услужение того парня, что в бане меня парил.

— Дорого мне твоя собака обходится, — сказал тот, — да делать нечего.

Забрал старик парня с собой и отправился с горы вниз. А парень ему и говорит:

— Давай зайдем в город неподалеку, там у меня к одному купцу дело есть.

Пришли они в город, нашли купца. Парень его и спрашивает:

А. Эдельфельт. Рулевой (моряк из Уусимаа). 1894 г.

— Скажи мне, есть ли у тебя дети?

Заплакал купец и говорит:

— Был у меня много лет назад сынок. Уж такой умный да красивый! Да вот только когда было ему три года, он однажды нашкодничал, и жена ему в сердцах крикнула: «Чтоб тебя лембои забрали!» И тут явились лембои — и унесли моего сына.

— Я и есть тот сын, — сказал парень. — А вызволил меня вот этот добрый старик.

Заплакал купец уже от радости и приказал в честь возвращения сына пир устроить. А старика со старухой к себе забрал и всю жизнь почитал как родителей.