Богом-покровителем леса и любых лесных промыслов у карело-финнов считался Тапио. Именно к нему обращались за помощью в охоте или перед сбором каких-либо даров природы. Необходимыми были два условия: не брать у леса больше, чем надо, и обязательно оставлять для Тапио какое-либо подношение на лесном пне. Это божество представляли в виде огромного, ростом с дерево, старика, который мог либо превращаться в нечто напоминающее сухую лесину, либо «отводить глаза» человеку так, что он воспринимал Тапио в виде сухого дерева. Женой его была богиня Миеликки — также покровительница леса и охоты. Ее же просили о помощи пастухи, чтобы скот, который часто выпасали на лесных опушках, не стал добычей хищного зверя и не пропал в лесной чаще.

Дух Тонту у карело-финнов был покровителем домашнего хозяйства. Он мог как поощрить хороших хозяев, так и наказать нерадивых — например, болезнью или даже приступами безумия.

В качестве покровителя вод у карело-финнов выступал бог Ахти (Ахто), которого представляли в виде старика с длинной зеленого цвета бородой и в одежде, напоминающей рыбью чешую. Вообще на территории Карелии и Ингерманландии было очень много мифов, связанных с водой, — природные особенности обязывали. Ахти иногда выступал как повелитель всей водной стихии вообще — наподобие греческого Посейдона, у которого в подчинении было множество более мелких морских и речных богов и божков. Иногда герои мифов могли встретиться с ним просто на берегу какого-либо пруда или реки, и тогда Ахти по своему статусу был равен примерно славянскому водяному.

Об этом божестве есть сказка, которая, возможно, покажется вам знакомой — подобные истории были у многих народов.

…Однажды некий крестьянин, находясь в пути, решил сесть на берегу реки и отдохнуть. Достал из мешка хлеб и нож и уже совсем было собрался отрезать себе кусочек, как уронил нож в реку. Шарил по дну, шарил, да так и не нашел ножа.

— Да что же это такое! — начал жаловаться вслух крестьянин. — Где я другой такой хороший нож возьму?

И вдруг видит: выходит из воды старик с длинной зеленой бородой.

— Что ты причитаешь да жалуешься? — спрашивает старик.

— Да вот упустил в воду нож и никак найти не могу, — говорит крестьянин.

Посмотрел на него Ахти внимательно (а старик с бородой был водяным богом) и сказал:

— Подожди немного, я найду твой нож.

И ушел под воду.

П. Халонен. Смоление лодки. 1908 г.

Скоро Ахти вернулся и говорит:

— Нашел я твой нож. Вот, держи.

Смотрит крестьянин, а в руках у Ахти нож из чистого золота!

— Нет, спасибо, — говорит крестьянин. — Не мой это нож, чужого мне не надо.

Ахти снова ушел под воду и вернулся с новым ножом.

— А этот твой? — спросил он, показывая нож крестьянину. Нож снова был не простой, а серебряный.

— Нет, — говорит крестьянин. — И этот не мой. Мой был простой, стальной.

Снова нырнул в воду Ахти, а когда вынырнул — было у него в руках три ножа: золотой, серебряный и стальной.

— Вот это мой! — радостно закричал крестьянин, увидев стальной нож. — Можно я его заберу?

— За то, что ты был честным и не жадным, — сказал ему Ахти, — я отдам тебе все три ножа.

Поблагодарил крестьянин водяного бога и побежал домой. А в деревне был у него сосед — очень завистливый да злой. И вот однажды к крестьянину в гости зашел этот самый сосед и увидел на столе три красивых ножа.

— Откуда это у тебя такое добро? — спрашивает сосед.

Крестьянин рассказал о том, что с ним случилось. Завистливый сосед затрясся от жадности и отправился домой; а там взял самый простой нож и побежал к реке. Бросил нож в воду, сел на берегу и принялся причитать. Вышел из воды старик Ахти и спросил:

— Что у тебя случилось? Что ты жалуешься?

— Да вот нож уронил в реку, — говорит крестьянин. — Уж такой был нож замечательный!

— Хорошо, — сказал Ахти, — я верну тебе нож.

Нырнул под воду — и вынырнул вскоре с золотым ножом в руках.

— Твой нож? — спрашивает он у злого соседа.

— Мой, мой! — радостно закричал тот. — Давай его сюда!

— Врешь, — сказал Ахти. — Не твой это нож. Ты человек глупый и жадный, иди отсюда подобру-поздорову, пока цел.

И ушел жадный сосед домой несолоно хлебавши.

ВОДНЫЙ КОЛЛЕКТИВ

Помимо Ахти, в мифах и сказках карело-финнов сохранились имена таких водных божеств и духов, как, например, Ветехинен (во всем подобный славянскому водяному), «водная баба» Веденеманта (иногда она выступает как жена или дочь Ветехинена, иногда — как самостоятельный персонаж). Фигурируют в мифах и русалки, они могут быть опасны — способны разбить лодку или затащить человека в воду.

Утраченная Успенская церковь в селе Кондопога (Карелия). Фото до 2018 г.

Эстонские мифы, дошедшие до нас в очень ограниченном количестве, в основном представляют все природные силы в образе, схожем с членами одной большой семьи. Сохранились истории, согласно которым весенняя гроза («источником» которой был бог Уку) была своего рода символическим браком неба и богини земли — Маа-Эма. Во время грозы и дождя происходило «зачатие» урожая.

Интересно, что в представлениях эстонцев большинство стихий имели женское обличье: «мать бури» Марум-Эва, «мать огня» Туле-Эма и так далее.

Для финно-угорских мифов вообще и эстонских в частности характерно представление о болезнях и невзгодах как о чем-то являющемся из дальней мрачной страны. Так, у карело-финнов источником болезней иногда именуется Похьола, у эстонцев олицетворением болезни, голода и других неприятностей считалась некая «лапландская ведьма».

Очень явно в эстонской мифологии было выражено почтение к духам, обитающим во дворе или в доме рядом с человеком. «Хозяином» дома, своего рода аналогом славянского домового был Муру-Эйт, в овине всем распоряжался Тонт (практически соименный карело-финскому Тонту), баней заведовал Саунатаат. Всем духам дома и его ближайших окрестностей обязательно предоставляли так называемые первины — первую буханку хлеба из зерна нового урожая, первый сноп, первое молоко молодой коровы. В бане обязательно предоставляли возможность «помыться» Саунатаату — обычно, так же как и славянский Банник, он мылся третьим. То есть после двух «партий» помывшихся в бане нужно было предоставить время для ее главного обитателя. Иначе был риск угореть, обжечься и так далее — Саунатаат очень не любил, когда его право на помывку кто-то узурпировал.

В лесах, по представлениям эстонцев, жили духи леса — метсаваймы. Их можно назвать существами, близкими к славянским лешим. Но если леший чаще изображался как существо одинокое (правда, в некоторых сказках у него есть лешачиха и даже лешачата), метсаваймы, судя по всему, чаще были «семейными» и могли жить, например, большими группами в дуплах старых деревьев или в заброшенных медвежьих берлогах. Они редко вредили людям, только когда те позволяли себе какое-то неуважительное отношение к природе.

Видимо, и у эстонцев, и у финнов почитался бог Пеко — покровитель плодородия и пивоварения (этот напиток был очень популярен на территории Карелии и Ингерманландии). Идолы, представляющие Пеко, хранятся во многих краеведческих музеях. Эти изображения зимой бережно хранили в амбаре или овине, а весной, с началом пахоты, выносили на поле и просили Пеко защитить посевы и подарить людям богатый урожай.

ОПОЗНАТЬ НЕЧИСТЬ

Нечистую силу, которая могла обитать и в лесу, и в непосредственной близости от человеческого жилища, эстонские мифы в большинстве случаев представляли человекоподобной, но эти существа обычно имели какой-либо странный физический дефект. Например, были одноглазыми, одноногими или имели вывернутые назад коленки.

Костюм эстонской женщины. Изображение из коллекции Музея искусств Лос-Анджелеса. Кон. XVIII — нач. XIX в.

По мнению води, весь мир, окружающий человека, также был густо населен духами разного рода, как доброжелательно настроенными, так и довольно агрессивными. Аналогом славянского домового у води был дух дома Кото-алтиа, а за очаг «отвечала» его хозяйка — Тульче эмя. Время от времени духов дома кормили, например капая на устье печи немного крови зарезанной курицы или овцы. Почитались также духи бани, овина, духи земли, даже «болотная мать» — Соо-эмя. Считалось, что именно она не дает человеку выбраться из болота, утаскивая его в трясину. Лесу покровительствовала «мать леса» — Мэттсэмя, а вот лесные духи более низкого ранга могли быть как женского, так и мужского пола. По своим «обязанностям» они представляли собой практически аналог славянского лешего. А духи воды у народа водь были представлены «матерью воды» Вээ-эмя и разнообразными «частными» покровителями того или иного водоема.

Своего рода способом пообщаться с духами природы, попросить у них милости были водские обряды поклонения деревьям, камням и источникам. Туда приносили подарки — ленточки, соль, украшения, вышитые полотна или монеты.

О древнейших мифах води информации сохранилось не так много, но зато до нас в достаточном количестве дошли обрядовые (например, свадебные) песни, пословицы, бывальщины и тому подобные примеры народного творчества.

ЗНАНИЕ ЗНАНИЮ РОЗНЬ

Большим уважением в среде води пользовались (и пользуются по сей день!) так называемые знающие — их основным занятием было врачевание и толкование воли духов. Были также знающие, занимавшиеся в основном черными делами, их не любили и считали аналогом злых колдунов.

Интересным примером водских верований можно считать истории о Леммюзе — «огненном змее». Якобы иногда петух может снести яйцо, и если в вашем сарае произошло такое диво, «петушиное яйцо» нужно подложить под курицу и дать ей высидеть его. В итоге из яйца выйдет Леммюз, который будет три года служить вам: исполнять поручения и приносить различные ценности. Но на исходе трех лет от змея нужно избавиться, иначе он подожжет дом. Как это сделать? Нужно дать ему какое-либо невыполнимое задание. Например, сплести веревку из песка или натаскать воды в кадушку без дна.

Финка в праздничной одежде. Иллюстрация из издания «Костюмы народов Российской империи». 1803 г.

Наиболее прочные связи с духами и силами природы, пожалуй, были у саамов. Именно их окрестные народы считали самыми мощными колдунами и шаманами (примерно такая же слава была и есть у представителей еще одного финно-угорского народа — манси).

На территориях, населенных или населявшихся когда-то саамами, можно увидеть так называемые сейды. Это могут быть просто огромные валуны либо примитивные композиции из грубо обработанных камней и каменных плит. Они выполняли роль древних святилищ; антропоморфные сейды, внешне напоминающие человеческие головы или фигуры, возможно, олицетворяли предков или каких-то тотемных существ. У племен, проживавших на берегу моря и занимавшихся рыболовством или охотой на морского зверя, было принято создавать небольшие каменные сейды неподалеку от линии прибоя — считалось, что в таком сейде можно оставить частицу своей души, чтобы в случае гибели рыбака она не погибла в желудках морских обитателей вместе с ним.

Сейд в скальном массиве Воттоваара (Карелия)

ШАМАНСКИЙ ВОПРОС

Саамские «хорошие» шаманы, которые помогали людям, назывались нойдами. «Плохие» же, которые вредили и вступали в контакт со злыми силами, — это гейды. Но есть и противоположная точка зрения. В целом, как и у других народов, основной обязанностью шамана было вступать в контакт с миром духов.

Мир мифологических и сказочных существ у саамов был необычайно богат. В качестве примеров можно привести, например, Аадзь — в разных версиях мифа она предстает как женщина-лягушка или женщина-паук. Аадзь сидит на дереве и выжидает, когда мимо пройдет мужчина. Она бросается ему на шею и вынуждает принести ее к себе домой; там она расправляется с семьей этого человека и заставляет его служить себе, после чего съедает.

А в стране мертвых, по представлениям саамов, проживал великан Сталло-Стал, он мог время от времени выбираться в мир живых. И еще у него была волшебная трубка: если из нее подуть на человека ли, на животное ли, на нечисть какую — в ту же минуту они умрут. А если подуть из обратного конца трубки — воскреснут. Об этом есть у саамов сказка, основы которой сложились еще в мифологические времена.

Иногда приходит Сталло-Стал к человеческому жилью и громко свистит. А тех, кто выглянет на его свист, заставляет с ним бороться и убивает.

…Рядом с лесом жил охотник-саам, а с ним жили его жена и мать. И вот однажды саам ушел на охоту, а женщины остались дома. Заявился к ним Сталло-Стал и начал требовать от жены саама:

— Пойдем ко мне в дом! Выходи за меня замуж!

А когда она отказалась, пригрозил, что убьет и саму женщину, и ее мать.

И тогда старушка говорит своей снохе:

Д. Экерсберг. Саамы. Сер. XIX в.

— Соглашайся, иди со Сталло-Сталом в его жилище. А когда вернется мой сын, он уж что-нибудь придумает. Только ты, пока идти будешь, незаметно для Сталло-Стала обламывай веточки с деревьев, муж потом по этим меткам тебя найдет.

Отправилась женщина вместе со Сталло-Сталом к нему домой. А по пути обламывала веточки.

Когда охотник вернулся домой, мать ему сказала:

— Увел твою жену Сталло-Стал. Отказаться мы не могли, потому как он грозил всех убить. Но я сказала жене твоей, чтобы она по пути обламывала веточки с кустов и деревьев, а ты потом по этим меткам найдешь ее.

Саамские женщины. Изображение из коллекции Британской библиотеки. 1870-е гг.

Отправился охотник на поиски, идет по меткам — тут ветка сломана, там кусочек бересты оторван… И дошел он до жилища великана. Спрятался в кустах и стал ждать. И вот видит — идет его жена за водой. Охотник подошел к ней, очень они оба обрадовались, что он ее нашел. А жена ему и говорит:

— Есть у Сталло-Стала особая трубочка, из которой можно дунуть на кого угодно — и он умрет. А если повернуть трубочку другим концом и дунуть еще раз — умерший оживет. Мне удалось незаметно эту трубочку у него украсть.

И отдала охотнику трубочку. А потом добавила:

— Я сейчас приду домой и скажу Сталло-Сталу, что хотелось бы мне оленьего мяса. Мол, пока я жила у охотника — мяса было вдоволь, а у него даже вкусно поесть не могу!

Пришла жена охотника домой к великану и говорит ему:

— Я исполнила твое желание, стала твоей женой. Только вот кормишь ты меня плохо. Пока я была замужем за бедным охотником — каждый день ела вкусное мясо.

Обидно стало великану, что его стыдят таким образом. Позвал он своего старшего сына и сказал ему:

— Иди на ледник, принеси мяса, будем готовить его.

Как только вышел сын великана из жилища и направился к леднику, охотник дунул на него из волшебной трубки, и тот упал замертво.

Видит Сталло-Стал, что старший сын не возвращается, и говорит младшему:

— Что-то брата твоего долго нет. Пойди посмотри, почему он так долго за мясом ходит.

Вышел младший сын за старшим вслед — и его тоже охотник уморил при помощи трубочки. А потом вошел в жилье великана, дунул на него из трубки — и тот тоже умер. А охотник с женой благополучно домой вернулись.

Как и другие финно-угорские народы, саамы составили много сказок о различных обитателях воды. Пример — сказка «Саамские охотники и водяная женщина».

…Однажды два саама охотились на берегу озера, и видят они — на камне, выступающем из воды, сидит женщина и длинные волосы расчесывает. Один из охотников прицелился в нее, а второй ему и говорит:

— Не стреляй, это же водяная женщина. Даже если ты попадешь и убьешь ее, ничего хорошего из этого не выйдет.

— А что плохого будет, если я убью ее? — спросил второй охотник и продолжал целиться. Тогда первый схватил камешек и бросил в воду рядом с женщиной. Та встрепенулась, оглянулась, увидела на берегу охотников и крикнула им:

Норвежская открытка с изображением саама. Кон. XIX — нач. XX в.

— Тебе, что хотел спасти меня, спасибо. Приходи завтра на это же место, я вознагражу тебя. А ты, что хотел меня убить, попомни мое слово: утонешь в первом же водоеме или даже в ведре с водой!

Сказала она так, прыгнула в воду и скрылась. А охотники пошли домой.

Тот, что хотел убить водяную женщину, вскоре захотел пить. Видит он — течет невдалеке ручей. Вспомнил охотник предсказание водяной женщины о том, что он может утонуть даже в ведре с водой, и подумал: «Что за глупость! Ручеек мелкий, как это я в нем утону?» И отправился пить. Наклонился он над ручейком, оперся о берег ладонями; заскользила его рука по мокрой глине, упал он в ручеек вниз головой, ударился о камень и захлебнулся.

А второй охотник, который предупредил водяную женщину о том, что его друг хочет его убить, на следующий день пришел на то же место и получил от нее полный кошель золота.

Видимо, еще в мифологические времена сложилась вепсская сказка про водяного; но вот дополнительный антураж — например, упоминание церкви и священника — конечно, появился значительно позже.

…Жили да были на свете старик со старухой, и была у них дочка. Старик на лодке рыбу ловил, тем они все и питались. И вот однажды старик, сидя в лодке, начал ставить сети; наклонился над водой, а его водяной схватил за бороду.

— Отпусти! — просит его старик.

— Нет, — говорит водяной. — Отпущу, только если ты мне свою дочь в жены отдашь!

Делать нечего — пообещал старик водяному отдать дочку. Водяной отпустил бороду и нырнул обратно в озеро.

А старик-рыбак печально домой поплелся. Не хотелось ему дочку водяному отдавать, да только он уже сам ее пообещал! Пришел он домой, ничего не сказал ни жене, ни дочери; сели они ужинать, и тут в дверь кто-то стучит. Пошел старик к дверям, а оттуда чей-то голос говорит:

— Отдавай, старик, обещанное!

Старик тихонько говорит:

— Надо моей дочке к свадьбе подготовиться, приданое собрать. Приходи за ней завтра!

А потом сказал дочке:

— Забыл я где-то на озере свой гребень. Пойди принеси мне его!

Пошла дочка искать гребень и по пути набрела на какую-то избушку. Постучалась, вошла — и видит: сидит в избе древняя старуха, Баба-яга. Принюхалась старуха и говорит:

— Чую, живым духом пахнет! Хорошо, что пришла — съем я тебя!

— Что же это ты, бабушка, гостей ешь? — спрашивает девушка. — Ты сначала меня накорми, напои, а потом стращай.

Накормила Баба-яга девушку и говорит ей:

— Не буду я тебя есть, жалко мне тебя, ведь тебя в жены водяному предназначили. Иди дальше по этой тропинке, там в избушке живет моя старшая сестра, она тебе поможет.

Пошла девушка дальше, добралась до избушки, где жила старшая сестра Бабы-яги. Зашла она в избушку — а Баба-яга старшая ей говорит:

— Чую, живым духом пахнет! Вот и обед ко мне пришел!

— Не ешь меня, бабушка, — говорит девушка ей. — Ты меня сначала накорми, напои, как с гостями поступать положено.

Накормила старшая Баба-яга девушку, та ей рассказала, что предназначена в жены водяному. И Баба-яга ей говорит:

— Видишь, стоит на дворе сноп соломы? Залезай в него.

Залезла девушка в солому, а Баба-яга положила сноп на санки и потащила их по тропинке. И тут видит — бегут навстречу водяные: тот, который собирался на девушке жениться, со своими братьями. Баба-яга превратила девушку в церквушку, а сама попом перекинулась.

Водяные подбегают к ним и спрашивают:

— Не видели ли вы здесь девушку?

— Нет, — отвечает Баба-яга, — никакая девушка не пробегала.

Примчались водяные в дом старика, а он им говорит, что давно девушку на озеро отправил. И пришлось им идти обратно. А Баба-яга к этому времени превратилась в озерко, а девушку превратила в ершика. Водяной подбегает и спрашивает:

— Озерко и ершик, не видали ли вы здесь девушку?

— Нет, — отвечают они.

Разозлился водяной и решил проглотить ерша. Поймал его лапой, забросил в пасть, а ерш растопырил колючки, и домовой задохнулся. Ершик превратился обратно в девушку; Баба-яга тоже приняла свой облик. Пришла девушка домой, где отец и мать очень ей обрадовались!