– Знаешь, кто ты такой? Ты неудачник, Чет. Просто неудачник.

– Значит, ты вышла за неудачника. В этом я виноват?

Десятилетняя Сара закрывает за собой дверь туалета первого этажа. Я слышу, как она писает. Галлюцинации не писают.

– Я всегда был неудачником.

– Так почему бы тебе не попытаться им не быть?

– Ты не даешь мне шанса.

– Господи Иисусе! Значит, теперь я должна давать тебе шансы не быть неудачником? Я только что с двенадцатичасовой смены. Я валюсь с ног. Разбирайся сам.

Десятилетняя Сара выходит из туалета, я захожу. Наш туалет на первом этаже, возле кухни, меньше, чем туалеты в самолетах. Теперь, когда я выросла, я не могу, сидя на унитазе, закрыть дверь. Так что я смотрю, как десятилетняя Сара бродит по кухне.

Она говорит:

– Они тут все поменяли. Симпатично.

– Я уже не понимаю, зачем мы все это делаем! – орет папа наверху. Он говорит что-то еще, в конце – «развод».

Я говорю:

– Ага. Трубу прорвало, и всю кухню пришлось заменять.

Я заканчиваю, сливаю унитаз. Когда я выхожу, то вижу, что десятилетняя Сара смотрит на старую картину за пианино, на котором никто никогда не играет.

– Она до сих пор моя любимая, – говорю я. Рисунок яркий, абстрактный. Когда я его нарисовала, то сказала, что это цветы, но на самом деле, пока краска ложилась на холст, я не знала, что это. Тогда папа рассказал мне о «музе». «Муза – это воображаемая фигура, и, когда ты рисуешь, она закладывает тебе в голову картинки», – так он это описал. Не знаю, где моя муза теперь. Это все, о чем я думаю, когда смотрю на свои старые картины. Я думаю: Куда запропастилась моя муза?

– Я ее во втором классе нарисовала, – говорит десятилетняя Сара. – Мама купила мне канву и акриловые краски. И сама тоже нарисовала картину.

– Выйди уже вон из моей комнаты и дай мне поспать! – кричит мама.

Папа спускается со второго этажа, пока мы стоим в кабинете и смотрим на нашу картину абстрактных цветов. Он проносится мимо нас в кухню, открывает заднюю дверь и останавливается:

– Сара?

– Да?

– Я думал, ты гуляешь.

– Гуляю. Просто зашла в туалет.

Я слышу, как он возвращается в кабинет, и пытаюсь спрятать десятилетнюю Сару за спиной, но она не дается.

Папа смотрит на нас – на нас обеих – от дверного проема из кухни в кабинет и говорит:

– Не знал, что у тебя подруга в гостях.