Я пришёл к однозначному умозаключению о нежелательности затрагивания тематики государства, пообщавшись со своим новым знакомым. Итак…

После удара дубиной по чердаку, паренька транспортировали на третий этаж в двухместный номер уже известного придорожного заведения. Ну не совсем придорожного, а отчасти и пригородного, что сути не меняет. Я решил поселиться с ним вместе, ибо лекарь настоял на суточном отдыхе бедолаги под неусыпным присмотром, а у него никого из знакомых тут нет. Хозяина он недолюбливает заранее, а я вроде как, стоял на его стороне, поддержал и ровесник впридачу. Или близок по возрасту.

— И не забывайте принимать вот эту микстуру, — выдал мужичок уходя, благосклонно приняв от меня целую серебряную денежку.

Денежка, или деньга. Так он её и назвал. Серебряная денежка считалась уже целой копейкой и вмещала в свой номинал десять медяков. Далее — рубль себестоимостью в сто серебрушек, а там по нарастающей, кратно ста и уже золотыми монетками. Сами деньги — ва-а-ще без заморочек в исполнении чеканки. Ровность круга? Не-а, честные труженики монетных дворов не слыхали ни разу о надобности такую сложность блюсти!

Но это всё ерунда полная, по сравнению с будущим приходом в себя пострадавшего. И вот почему!

Его конь героически пал под натиском старости, едва оказавшись в стойле конюшни, как сказал хозяин трактира. Я живо представил реакцию парня и ужаснулся, припомнив его отчаянный героизм и небывалую вспыльчивость характера.

Как сказать-то ему о великой утрате, когда он очухается? А ещё и палаш поломался некстати… Его эфес с огрызком клинка я аккуратненько в ножны вложил, создав видимость целостности. Словом, настала сплошная непруха, или чёрная полоса в жизни парня.

А вот у меня всё наоборот — улыбнулась Фортуна! А может я, попросту, забираю чужое везение? Ну, типа дар такой, подарочный. М-да уж, даже ни капельки не смешно. А умение Чтения Создателя сохранено? Куча вопросов остаётся открытыми, чтобы озвучить их при очередной встрече со своими благодетельницами. Ну, да ладно — нет повода киснуть!

Я мысленно отмахнул от себя большие ворохи тревожных мыслей и улыбнулся, вживую, естественно, а не мысленно. К тому же, из коридора потянуло чем-то особенно вкусным, услужливо напомнив мне о наступлении времени обеда у гостей и постояльцев трактира. В принципе, об этом и мой пустой желудок уже намекал парочку раз характерными звуками.

— А-а-а, — простонал лежащий в кровати парень и медленно открыл глаза.

— Фокус сюда наводи — на меня! — я помог ему с ориентацией в пространстве и словом и жестом. — Что боец, как самочувствие? А круто ты навалял этому заносчивому перцу! Вставай, — я подал ему руку и помог принять сидячее положение. — Один, да против четверых встал… — я деланно восхитился, сыграв театральное изумление в выражении. — Моща-а-а!

— Да ладно тебе ёрничать, всё я помню — и никто не пострадал от меня, а вот мне знатно накостыляли, — парень отвёл взгляд и улыбнулся. — О чём я думал, бросаясь на превосходящего по силе противника? — посетовал он с чувством иронии и стыда. — Всё мой скверный характер… — затеял он сокрушаться.

— Ва-у! А раз ты и сам всё про себя знаешь, то — закругляйся кисляк пропогандировать, как и голову пепелком посыпать и, вообще, а погнали-ка пообедаем! — на позитиве утвердил я, решительно встав с табурета на котором сидел в режиме заботы.

— У меня с деньгами не очень, м-мм, а что значит — пропагандировать? — промямлил парень.

— Можно подумать, будто я Рокфеллер! — я отмахнулся, похлопывая по кожаному узелку с монетами на поясе. — Пропаганда — это совет всем на свете о том, чего делать нельзя, но очень хочется лично тебе! Например, насрать на триумфальной площади и говорить, что так надо по демократической идеологии!

Молодой вельможа ненадолго завис от такой смелой расшифровки.

— Я не хочу нужду на площадях справлять… Что за дворянин — не слыхивал, — вполне прогнозируемо среагировал парень и встал на ноги, осматриваясь и озадачиваясь своим внешним видом молодого аристократа. — Рокфеллер… Х-м, звучит как имя татя-мошенника, — как нельзя чётко подметил он, шаря взглядом по сторонам.

— Англо-вертепщик, содомист треклятый, — брякнул я, а следом скорчил показушное выражение глубокой скорби. — Сабельку, кстати, не ищи — она поломалась при схватке, как и коня.

— Э-ээ, — протянул он почёсывая затылок, явно испытывая лингвистическую контузию от многого непонятного в услышанном от меня. — А с конём моим что?

— У скакуна твоего… Н-да, как не прискорбно мне говорить, а хворь падучая его одолела и он покинул мир живых. Но сытым и в комфортных условиях — прости, — я развёл руки, — искренне соболезную о утрате.

— А-а-а, во-он оно как, — протянул он с пониманием и подмигнул мне по-заговорщически. — Хорошо хоть до сюда дошла!

— То есть, ты битву затеял не от любви к своему четвероногому товарищу, а из-за обычной гордыни, перемешенной с заносчивостью? — уточнил я, стоя у двери вполоборота к герою и собираясь открыть её.

— Мне папенька наказ строгий дали — не давать спуску, показывать себя великим смельчаком и блистать характером, чтоб добиться желаемого, — благоговейно пояснил молодой аристократ, поправляя берет украшенный пёстрым пером птицы неизвестной породы.

— Сдаётся мне, что благородный советчик имел ввиду нечто иное… ну да ладно, — подметил я, пребывая в амплуа мудреца, неоспоримого знатока жизненных ситуаций. — Резонный вопрос назревает, а чё ты не шарахнул какой-нибудь боевой магией по супостатам, ведь ты же Маг? А? — уточнил я, чувствуя кокой-то подвох.

— А хоть бы и Маг, вот только, что мне с того? — товарищ продемонстрировал отчаяние и махнул рукою наотмашь. — Будто я сдуру забыл о Верховном Запрете на боевые магические деяния! — укорил он меня, такого наивного тугоума в его глазах. — Ну-у, уж нетушки, ещё чего не хватало, оказаться прямёхонько в Змеевом Остроге, вместо резиденции Небесных Плащей! — добавил парень с возмущением выпучив глаза и ещё эмоциональнее.

М-да, даже новым поединком повеяло, как мне кажется, со мной в роли противника. Чот оный представитель местной аристократии слишком нервный! Посему, нужно срочненько разряжать напряжённую атмосферу.

— Ладно-ладно, не мандражируй излишне и пойдём уже есть. Кстати, ты в городе проживаешь? — я поспешил сменить тему с безразличием в выражении.

А ещё, я постарался вложить в сказанное смысл праздного интереса не обязывающего парня к ответу и вышел из комнаты.

Таким образом, я мысленно напомнил себе о важности соблюдения осторожности, с которой следует задавать житейские вопросы гражданам. А то, ещё бы чуть-чуть и я выдал бы себя. Вернее, своё незнание местной элементарщины, способное привести к подозрениям всякого толка. Запрет какой-то проморгал, явно общеизвестный.

Кроме того, с пареньком следует быстренько распрощаться. Может быть сразу же по прибытию в город, а может чуть позже, но одно ясно точно — компания с вспыльчивым дуэлянтом мне пока преждевременна, если не сказать, что строжайше противопоказана.

А пока… Разговор наш прервался и мы молча спустились на первый этаж, являющийся главным для предприятия общепита, типа трактир. Выбрали стол у окна, обозначили присутствие взмахом хозяину и принялись ждать представителя обслуживающего персонала.

Как я уже и подмечал ранее, архитектура незамысловатая и знакомая мне по фильмам и историческим сериалам. Торцевые стены сложены из камней, а основной каркас здания деревянный.

В каменных стенах расположены очаг и камин. У камина предусмотрены места отдыха и столы для любителей созерцания пляшущих языков огня, а та, которая с очагом, отгорожена невысокой стойкой и ширмой. Оттуда доносится приятное скворчание чего-то готовящегося, ну и, собственно, благоухание ароматов уже приготовленной пищи.

Явного интереса к своему сотрапезнику я преднамеренно не проявляю, отчего общение встало на длинную паузу. Поэтому, мы безучастно смотрим в окно, за которым открывается вид на трактирный двор и дорогу, ведущую в город. Какое-никакое, а всё же занятие.

— У-х-ты! — неожиданно восхитился парень. — Глянь скорее туда! — он буквально вытаращился за окно, и даже задницу с лавки приподнял от переизбытка восторженных чувств.

Я, с профилем дремлющего меланхолика, последовал его эмоциональному наставлению.

И что наблюдаю? Ничего такого, особенного, как по мне. Напротив открытых настежь ворот остановились три всадника и ведут беседу, поглядывая то на трактир, то на дорогу в направлении города. О смысле дискуссии меж господами догадаться вовсе не сложно. Путешественники принимают решение о передышке с обедом.

Двое явно военных, как я понимаю, голосуют за перекус, а третий настаивает на продолжении следования. Торопится сильно, походу. А ещё — он среди них старший, что тоже подметить не сложно. Он и одет побогаче, и держится по-иному, важничает. Что именно в этом всём относится к выраженью «ух-ты» — я совершенно не понимаю.

— Небесный Плащ из личного полка Великого Мономаха, — благоговейно пробормотал парень, словно дал пояснение на мой непрозвучавший вопрос.

— Действительно, — я поддержал его, отмечая наличие у старшего группы упомянутой верхней одежды.

Плащ качественно замызган, запылён и помят, и действительно синего цвета, расшитый золотом и украшен гербами.

Герб на спине я плохо могу рассмотреть, но его мелкая копия в районе груди видна приемлемо. Там, в середине винтажной окружности из непонятных иероглифов, изображён силуэт крылатого хищника, похожего на фэнтезийного дракона.

Ну, не демонами же украшать одеяния? Нет! А раз нет — значит украшают драконами, типа тех, арочных, виденных ранее! Однако и это не точно, ведь демонов рано сбрасывать со счетов, не будучи знакомым с порядками и нравами нового мира.

А ещё, мне показалось, будто утверждение парня, сделанное с восхищением насчёт Небесного Плаща, относится как к одежде, так и к самой личности персонажа. И по смысловой нагрузке оно ближе к характеристике человека. Но это, опять же, моё чисто субъективное мнение.

— Чего угодно-с уважаемым господам? — задал стандартный вопрос трактирщик.

Мы отвлеклись от наблюдений и приступили к заказу обеденных блюд.

— А что у вас сегодня? — я обратился к хозяину.

— Печёная курица в южных пряностях и уха, всё наисвежайшее, — гордо заявил трактирщик. — Велите нести?

Я ограничился кивком и подал ему пару медных монеток. Расценки мне пока не известны, но если денег окажется недостаточно, то мне укажут на это. Или намекнут.

— Благодарю-с, — хозяин принял оплату с почтением. — Отпить не желаете чего?

— На твоё усмотрение, — я подал ему ещё одну медяшку. — Но, подай не больно-то крепкое, — добавил я.

Три монеты оказались тем самым размером оплаты, приведшим хозяина в радостное состояние. Теперь я знаю сколько нужно монет на оплату обеда — два медяка за глаза для одного человека, вместе с напитками. Учту на будущее.

— Премного благодарствую, Боярин! Всё будет исполнено в лучшем виде! — заверил трактирщик и удалился, а мы вернулись к прерванному занятию.

За окном на дороге уже не оказалось той троицы конных путешественников, заинтересовавших нас. Скорее всего, старший из них принял волевое решение и они отправились далее, не останавливаясь на отдых с обедом. Точно торопятся.

— Я тоже стану когда-нибудь Небесным Плащом, — мечтательно заявил мой новый знакомый. — А пока, я буду Юнкером их Полка, на время учёбы, — продолжил он с уверенностью в тоне. — Мой папенька — старый друг и боевой товарищ самого Полковника Гогенцолера! — он чинно покивал мне, мол –да-да, вот такой я непростой парень, а привилегированный.

— Ваще — огонь! — я согласился и приподнял над столом сжатый кулак, которым потряс, пытаясь выразить и жестом и мимикой поддержку и радость за радужную судьбу собеседника.

— Меня звать Лаврентий, — внезапно парень созрел до представления. — Виконт Истомин, — добавил он и поклонился, но не вставая.

— Феликс, — я поклонился в ответ, тоже сидя. — Шевалье, — ляпнул я.

По историческим данным от господина Инета, шевалье — это титул дворянина, посвящённого в рыцари, если в летописные подробности особенно не углубляться и говорить о титуле совсем просто.

В этот момент за окном звякнули цепи и наше знакомство застопорилось.

По тракту ведущему в город двигается вереница людей закованных в цепи. Тяжело ступая, они бряцают железом и смотрят исключительно в землю перед собой. Все оборванные и замученные длительным переходом. Замешкавшиеся получают порцию ударов палками или плетьми от суровых конвоиров в белых наплечных плащах и в кирасах. Кстати, следовавших по бокам колонны на лошадях.

— Ого, а вот и висельники, тати и ватажники-душегубы, коих казнят на главной площади, — пояснил Лаврентий. — А вон те, верёвками связанные и в деревянных колодках на шеях — те невольники, — продолжил он. — Их продадут или используют на каторжных работах — я только слыхал о всех них, а вижу впервые, ведь в нашем графстве не было таковых, — он объяснил свой интерес к процессии на дороге.

— У-гу, у нас тоже не часто попадались, — я выразил солидарность с Виконтом, стараясь показать и свою осведомлённость в делах государственных, невзирая на отсутствие таковой.

Делать особо нечего, пока ждём заказанное от трактирщика, поэтому мы наблюдаем за шествием.

Я старательно всматриваюсь в лица и одежду невольников, гадая о причинах возникновения их незавидной участи.

Все идущие какие-то разные, некоторые даже одеты прилично и ничего путного на ум не приходит. С висельниками, так оно как-то понятно, а все остальные невольники — чем беду на себя навлекли?

Может незначительные правонарушения совершили, не карающиеся смертью. В этом случае, неплохо было бы знать порог здешней незначительности. Может их просто продать кто-то решил из предыдущих владельцев, чтобы поправить своё материальное положение? А может половина из них — это чьи-то боевые трофеи!

Междоусобная война, к примеру, тут ведётся или нет? Спокойно ли на дальних и близких рубежах?.. Куча вопросов возникла из-за проходящей колонны пленённых людей.

Меж тем, подоспели сразу два разносящих и сноровисто заставили стол блюдами с ароматной едой. Ну и кувшин чего-то пахучего приплюсовали, дополнив сервировку двумя увесистыми кружками из глины. Обеденный пир начался! Почему пир? А как же ещё, ведь я ел горячее не припомню когда.

— Выпьем за знакомство и за удачу, — я поднял кружку, наполненную Лаврентием. — Так, а что ты там говорил о своих делах в городе? — создал я вид прерванного разговора, рассчитывая услышать в ходе беседы что-нибудь полезное для себя.

— С удовольствием, хоть меня и не баловали дома хмельным, — сознался парень и мы выпили.

Напиток резанул терпкостью кваса с примесью вкуса доброго пива. Достаточно вкусно и градусы чувствуются с первых глотков.

Мы закусили и настроение сразу пошло вверх по нарастающей. И прежде чем продолжить беседы мы хорошенько насытились, щедро сдабривая вкусную пищу хмельным напитком с пока неизвестным названием.

— А я, после определения в школу, подам заявление на зачисление в Юнкера при Полку Мономаха, — молодой Виконт продолжил делиться планами.

— Да-да, ты говорил, — я показал, что хорошо помню начало. — У тебя серьёзная ставка на связи с Полковником Гогенцолером, то есть, на его добрую память о дружбе с твоим отцом, с Уважаемым Графом Истоминым, я полагаю? — поддержал я его любимую тему о будущем, запросто сложив вместе все данные, полученные от парня в ходе коротких бесед.

— Именно! — просиял захмелевший мечтатель, наполняя кружки.

— И что тебе это даст? — слегка подначив молодого Виконта, я решил чутка углубиться в его величайшие планы.

— Как что! — Лаврентий возмутился, но продолжать мысль не стал, а отвлёкся, точно так же, как и в прошлый раз, переведя взгляд за окно. — Смотри, смотри же скорее туда! — парень затряс вытянутой рукой вместе с кружкой.

Я перевёл изучающий взгляд в указанном направлении, стараясь высмотреть новую причину его восторга.

— Это же Багровые Мантии Магистрата! — прошептал ошеломлённый Виконт.

После поступления чёткой вводной, я без труда определил очередной объект его вожделения. Это пятёрка всадников, появившихся на трактирном дворе и облачённых в упомянутые наплечные мантии багровых оттенков. Все господа явно из военизированного подразделения и тоже проделали неблизкий путь. Одежда щедро заляпана грязью и покрыта пылью, как и у предыдущей тройки путешественников.

Их старший уже подозвал трактирщика и ведёт с ним беседу, более похожую на допрос. При этом, в периоды активной жестикуляции, они оба указывают направление в город. Ищут кого-то, не иначе.

Наговорившись и напоив своих лошадей, господа расплатились за воду с непрерывно кланяющимся хозяином и вся пятёрка отправилась дальше.

— Я так понимаю, друг мой Лаврентий — стать их Юнкером ты тоже не против? — я прервал сеанс молчания.

— Что ты, что ты! — запротестовал парень, отмахиваясь рукой от одной только такой мысли словно от мухи шальной. — Носить Мантии Гвардейца Магистрата могут лишь избранные Маги! — пояснил парень с благоговением в выражении. — Забыл, каков тамошний отбор, строжайший. Без подвигов и не сунуться!

— Помню, — я улыбнулся. — Это шутка такая, — добавил я, стараясь перевести сказанное в безобидное русло и не вызвать подозрений разного толка. — Конечно помню, а сейчас — не пора ли нам выдвигаться отсюда, чтобы до вечера в городе быть? Мне и тебе ещё обустраиваться предстоит, а по темноте это делать сложнее, — я напомнил и ему и себе о насущных делах, требующих определённых усилий для исполнения.

— Ох-х, а и то верно! — спохватился Виконт, прогнав наваждение парень нахмурился. — Может паланкин наймём на двоих? — предложил он.

— Лучше в попутную повозку или в карету устроимся, — внёс я своё предложение, не желая использовать людей в качестве силовой тяги. — Дешевле, — пояснил я, на всякий пожарный, но без уверенности в своей правоте.

— Насчёт дешевизны, х-м, я не уверен, — засомневался мой нечаянный попутчик. — А и ладно! — он резко встал. — Будь по-твоему, пойдём к дороге, — Лаврентий залпом допил свой напиток, надел приметный берет и замер, ожидая моих соответственных действий.