– Командир, вот здесь у них стоят самолеты, – Джон Джексон ткнул пальцем в самодельную карту Лаэ. – Я двенадцать штук насчитал. Истребители. А вот здесь и здесь склады боеприпасов и топлива.

– А бомбардировщики видели? – уточняю я, изучая карту местности, что сейчас нарисовали наши разведчики.

Джон Джексон и его младший брат недавно вернулись из разведывательного вылета. Я решил разведать, что там сейчас происходит на ближайшем к нам аэродроме, контролируемом противником. И братья Джексоны первыми вызвались слетать на разведку. Нет, были у нас и другие добровольцы на эту опасную миссию. Но я решил послать Джексонов. Они у нас являются одними из самых опытных пилотов. Особенно, Старый Джон. Он после меня здесь самый матерый. Кстати, Джон Джексон в моем авиакрыле занимает сразу две должности. Он у нас командир 75-й эскадрильи и мой заместитель. Второй наш комэск Питер Тернбулл является еще и начальником штаба нашего соединения. И такое положение дел царит не только у нас. Во всех авиачастях Австралии и Великобритании боевые офицеры занимают сразу несколько должностей. Нет здесь лишних бюрократов в погонах. В ВВС Британской империи в строевых частях все офицеры воюют и летают.

И в связи с этим у меня появилась забавная мысль. Вот в советских военно-воздушных силах имеется в штате слишком много лишних людей. Тех, что носят офицерскую форму летчиков, но к полетам никакого отношения не имеют. Это всякие там особисты и политработники. В авиаполках их хватает. И все эти нелетающие кадры там занимаются всякой ерундой вместо нормальной боевой работы. Тупо запугивают, надзирают за личным составом и капают ему на мозги не самой умной пропагандистской хренью. М-да! А вот у тех же британцев или австралийцев ничего подобного я не видел. И они как-то умудряются еще и воевать. Вполне эффективно и храбро, между прочим. И никто никого здесь не запугивает почему-то и не заставляет воевать из-под палки. Вот как так? Почему в СССР сейчас царит палочная дисциплина? Ведь там же тоже патриотов хватает. Которые сражаются не за страх, а за совесть. Да их там большинство сейчас. Их не надо пугать и заставлять. Они и так идут в бой, выполняя даже самоубийственные приказы. Но советская власть даже им не доверяет. И содержит в войсках всю эту кучу надзирателей и карателей, которые создают там не самую нормальную моральную атмосферу. Я там как-то привык жить под колпаком НКВД и партийных органов, которые вмешивались во все сферы жизни советских людей. И даже стал считать это нормой жизни. Но попав сюда, на «загнивающий» Запад, с удивлением понял, что та принудительно-палочная система здесь отсутствует. И люди как-то без этого справляются. Живут. Воюют. И вполне профессионально это делают, между прочим.

Нет, я не хочу принизить подвиг советского народа в этой войне. Он огромен и неоспорим. Вот только меня всегда бесило отношение властей Советского Союза к своим гражданам. Они же там всех заранее подозревают в нехороших поступках. Это какая-то паранойя уже получается. Везде видеть «врагов народа» и с маниакальным упорством выискивать их там, где их нет. И пускай меня будут теперь ненавидеть все ура-патриоты, но я все же скажу. Мне западный подход к людям в военной форме нравится больше. Я здесь себя впервые за долгое время чувствую свободным человеком. Я больше не боюсь что-то там неправильно сказать или сделать. Что неправильно поймут надзорные органы. Нет здесь их в войсках. Нет у австралийцев или англичан в летных частях начальников особого отдела или политруков. Никто тут крамолу не выискивает и не мешает людям воевать нормально. Вот нравится мне такой подход к делу. Очень профессионально здесь все устроено. А я профессионал. Ну а теперь «пэтриоты» могут начинать ругаться!!!

– А бомбардировщики у япошек находятся вот здесь на другом конце аэродрома, – начал отвечать Лесли Джексон, водя пальцем по схеме вражеской авиабазы. – Здесь они стоят. Всего семь штук. Двухмоторные.

– И что, просто так стоят? – не поверил я. – Без всякой маскировки или укрытия?

– Да, сэр! – кивнул головой Старый Джон. – Япошки совсем страх потеряли. Самолеты у них на открытом месте так и стоят вдоль взлетной полосы. Без капониров или маскировочных сетей. Мы их очень хорошо разглядели сверху. Их же никто там, в Лаэ, не бомбил ни разу. Вот и расслабились, гады узкоглазые.

– А зенитки вы там видели? – задаю я следующий вопрос.

– Видели, сэр, всего две штуки, – ответил Лесли, указывая на точки на карте. – Вот здесь и здесь стоят. Тоже без всякой маскировки и укрытия.

– Как-то подозрительно мало. Вы точно там все осмотрели? Может быть, японцы свои зенитки спрятали? – произнес я, недоверчиво сощурившись.

– Нет, командир, мы там все хорошо осмотрели, – ответил старший Джексон. – Нет там больше никаких зениток. Я проверил.

– Проверил? – недовольно нахмурился я. – Вы что там прямо над японской авиабазой летали у всех на виду?

– О, нет, сэр! – начал оправдываться Джон Джексон. – Мы все аккуратно сделали. Япошки нас не засекли. Мы со стороны моря зашли. Там-то у них никаких наблюдательных постов нет. На воде их не поставишь. Вот мы этим и воспользовались. И с приличной высоты, прикрываясь облаками, все и осмотрели там. Со стороны. Нас никто не заметил. Иначе подняли бы свои «Зеро» к нам на перехват. А так мы спокойно все рассмотрели и ушли без приключений.

– Хм! Значит, говоришь, со стороны моря вас противник не ждал?

– Нет, не ждал. Мы же не со стороны линии фронта прилетели, а сделали крюк над морем, чтобы с востока зайти. Это чтобы нас раньше времени не обнаружили.

– Молодцы! Правильно сработали. Ладно. Идите отдыхайте пока. Вылет через два часа. Полетим в Лаэ.

– Будем штурмовать аэродром, сэр?

– Молодец, Лесли, догадался. Да, мы наведаемся к японцам в Лаэ и разнесем там все на куски.

– Но у нас же нет бомб, сэр.

– Думаю, что наши авиапушки со штурмовкой вражеского аэродрома очень неплохо справятся. Ты же сам видел, что у японцев там нет никаких укрытий или укреплений. У них там вся техника открыто стоит. И мы этим воспользуемся.

– Понятно, командир!

– В общем, идите отдыхайте и готовьтесь к вылету! – закончил я этот разговор.

А наши разведчики мне неплохую мысль подсказали насчет моря. Действительно, если заходить на Лаэ со стороны моря, то шансы на внезапную атаку вражеского аэродрома возрастают в разы. Там ведь наземных постов ВНОС у японцев нет. Стоит попробовать. Эта вражеская авиабаза мне покоя не дает. Слишком уж она близко от нас находится. Всего в трехстах километрах от Порт-Морсби. Это час полета со скоростью бомбардировщика. Для Японских ВВС очень удобная площадка для взлета и посадки. Ведь другая авиабаза Рабаул у них в этом регионе расположена аж на острове Новая Британия в архипелаге Бисмарка. А это уже восемьсот километров от Порт-Морсби. Солидная разница, однако. Правда, Рабаул является большой авиабазой, где и базируются все основные силы вражеских ВВС. А вот в Лаэ существует только небольшая взлетная полоса. Туда много самолетов не втиснешь. Это не полноценная авиабаза с инфраструктурой, а полевой аэродром посреди джунглей. Но он мне не нравится. И мы просто обязаны туда слетать и поштурмовать там все немного. Да и ответку японцам надо вернуть. А то они уже который раз к нам прилетают. А мы чем хуже? Мы тоже должны нанести им ответный визит. С пожарами и взрывами. Чтобы враги его надолго запомнили.

Два часа прошли быстро. Вылетаем неполным составом. Со мной летит только 75-я эскадрилья. В ней сейчас осталось больше целых самолетов. А вот Питер Тернбулл со своей 76-й эскадрильей будет охранять нашу авиабазу. А то вдруг враги устроят на нее очередной авианалет в наше отсутствие? Логика войны в действии. Пользуясь опытом наших воздушных разведчиков, решаю тоже лететь к морю. Сначала наша ударная группа следует на северо-восток. Даже если японцы нас и засекут, то не смогут понять, куда это мы намылились. Скорее подумают, что мы летим к Рабаулу. Он же как раз в той стороне от Порт-Морсби и находится. Но в Рабаул мы пока не полетим. У нас есть более близкая цель. Над морем мы синхронно разворачиваемся на запад и летим в сторону Лаэ.

При подходе к цели нас никто не встречает в небе. Враги нас вовремя не засекли и не успели отреагировать. Нет, два «Зеро» дежурной пары все же пошли на взлет. Но сделали они это слишком поздно. Мы уже были над вражеским аэродромом и начали нашу атаку. Цели я заранее распределил еще перед вылетом. И теперь отдельные группы «Динго» деловито заходят на них. И открывают огонь по зениткам и самолетам, стоящим на земле вдоль взлетной полосы. По импровизированным складам с боеприпасами, запчастями и топливом тоже прилетают разрывные 20-миллиметровые подарки сверху. Японцы ведь даже нормальные складские бараки не построили. А просто сложили штабелями ящики с боеприпасами и запчастями. И бочки с топливом поставили кучей на другом конце аэродрома. Эти придурки их даже навесами или маскировочными сетями не прикрыли. Совсем они тут расслабились на местном укропе. Перестали нас считать серьезными противниками. И сейчас за эту безалаберность мы их будем наказывать.

В пикировании загоняю в прицел силуэт ведущего взлетающей пары «Зеро». Сейчас он беспомощен. Скорость у взлетающего истребителя маленькая. Не может он моментально разогнаться. И маневрировать как следует тоже не в состоянии. Чтобы разогнаться и набрать высоту, ему надо лететь по прямой. Начнет маневрировать и уклоняться от моего огня, то быстро потеряет скорость и свалится в штопор. Это больше напоминает избиение младенцев. Трассы моих пушек и пулеметов втыкаются в головной японский истребитель и разрывают его на куски. Второго достает мой ведомый. С такой близкой дистанции Бен Конори тоже не промахнулся. Поздравляю его с воздушной победой и взмываю повыше в небо, чтобы осмотреться по сторонам. Как там мои парни работают? А ничего так! Зачетно действуют. Японские зенитки молчат. Их подавили в первую очередь. Это чтобы они своей стрельбой не мешали нам здесь буйствовать. Самолеты противника, стоящие плотными рядами вдоль взлетной полосы, сейчас вспыхивают и разлетаются на куски один за другим. Склад боеприпасов весело полыхает китайским фейерверком. Что-то там горит и детонирует в дыму очень даже неслабо. Там точно уже ничего не потушат. Штабель бочек с авиационным топливом исчез в яркой вспышке огненного взрыва. Ух! Хорошо как рвануло. Прямо как в голливудских боевиках. Там именно такие вот зрелищные взрывы зрителям любят показывать. Хотя так в реале только топливо и взрывается. А вот боеприпасы детонируют не так ярко. Там взрывы более дымные и не такие красивые получаются. В общем, в кино их лучше не показывать. Зрелищности маловато. А японские самолеты горят очень хорошо и красиво. Там же бензина много.

Весь этот танец разрушения и смерти длится не так уж и долго. Наши «Динго» успевают сделать только по три захода. После чего все цели кончаются. Нет их здесь больше. Не осталось. Все вражеские самолеты, зенитные орудия, склады. Все уничтожено. Как я и предполагал, тут вполне хватило наших пушек и пулеметов. Быстро справились, однако. Мы смогли застать врагов врасплох. И никаких потерь не понесли. Никто с земли по нам не стрелял, пока мы тут носились как ангелы мщения, разрушая все подряд. В последний раз прохожусь по окраине джунглей из своих пулеметов. Я видел, что туда успели удрать несколько человек в японской военной форме. После чего еще раз осматриваю картину хаоса и разрушения, царящую на аэродроме в Лаэ. Убедившись, что больше нам здесь делать нечего, отдаю команду на отход. Пора нам возвращаться домой. Сейчас мы крюк над морем делать не будем. Теперь-то нам не надо уже прятаться. Полетим по прямой на юг к Порт-Морсби.