— Дениска, у тебя найдутся чистые сухие штаны? Вынеси их во двор! — попросила я милого и, не ответив на закономерно последовавшие вопросы списком, выключила трубку.

Не надеясь на моего капитана с его стадным гардеробом и плохо налаженным холостяцким бытом, с просьбой вынести во двор чистую сухую рубашку Трошкина позвонила Зяме. Его запаса модного тряпья могло хватить для переодевания в сухое обмундирование всех участников исторического форсирования Днепра.

Наши любимые мужчины прискакали во двор одновременно и с одинаково настороженными лицами. Заказанные нами чистые и сухие одежды они держали так, что их было бы очень удобно использовать как оружие ближнего боя.

— Это кто же тут у нас голозадый?! — еще с крыльца зловеще поинтересовался Денис, воинственно размахивая запасными штанами.

— О ком заботимся?! — подхватил Зяма.

Узнав, что заботимся мы не о каком-нибудь залетном ловеласе, а о проверенном товарище Руслане Барабанове, ревнивцы успокоились и так подобрели, что не стали возвращаться в дом, а засели вместе с нами в беседке вокруг покосившегося стола для игры в домино. Руслан тут же, за виноградной шпалерой, переоделся в сухое и вывесил свои мокрые шмотки на просушку на веревку. Зяма сбегал в магазин за пивом с чипсами для мужчин, вином с конфетами для женщин и соком с печеньем для пацана, несовершеннолетний возраст которого легко читался на его румяном безусом лице. Затем наши капитаны подвергли парнишку перекрестному допросу. Тот и не запирался (сок с печеньем расположили его в нашу пользу) и доверчиво рассказал милицейским дяденькам и штатским тетенькам о своей миссии.

Едва услышав словосочетание «люди в черных масках», мы с Алкой одинаково многозначительно сказали: «Ага!» и отодвинулись от шампанского и даже от конфет. Трошкину по понятным причинам заинтересовало описание тех двоих, которые поджидали Гольцова у подъезда с маской в кармане.

— Скажи, Сереженька, а не было ли у них такой особой приметы, как кавказский акцент? — спросила она.

— Вроде нет, — ответил Сержик. — Бабушка-свидетельница назвала другую примету: один из тех парней был красноглазым!

— Какая же это особая примета? — хмыкнул капитан Кулебякин, выразительно поморгав рубиновыми от недосыпания очами.

— Может быть, РАЗНОГЛАЗЫМ?! — встрепенулась я.

— О! — сказала Алка, сделавшись круглоглазой.

— Что — «О»? — спросил Кулебякин, явно ничего не понимая и так же явно от этого сердясь.

— Все! — торжественно сказала я и выразительным жестом попросила налить мне шампанского. — Я все поняла! Все.

— Тогда сначала скажи мне, где Катя, потому что я очень за нее волнуюсь! — попросила Трошкина, не усомнившись в моем внезапном всезнайстве.

— Где точно — не скажу, но думаю, что уже на пути в прекрасные дальние страны, — ответила я.

— А как же ее замужество?! — охнула Алка. — Я так старалась! А баба Соня так ждала! И несчастный Саша...

— Саша действительно несчастный, — согласилась я. — Вдобавок к глухоте и близорукости получил, бедолага, моральную травму... Зато у Катьки теперь все хорошо. У нее будет ребенок, а у ребенка родной отец!

Алка неуверенно улыбнулась и снова нахмурилась:

— Постой-ка... Разве этот ребенок у нее не от Ратиборского?

— От него! — я кивнула и хитро прищурилась. — Думаешь, кто был тем удивительно крепким старцем, с которым она сбежала?

— Геночка?! — ахнула подружка.

Я снова кивнула:

— Ратиборский собственной персоной, живой, здоровый, загримированный под дедушку, как тогда, в казино!

— Но как?!

Я с победной улыбкой оглядела сидящих за столом.

— Да-да, нам тоже очень интересно! — сказал Зяма, хрустя чипсами, как зритель на просмотре увлекательного фильма в кинотеатре.

Служивые люди Кулебякин, Барабанов и Сержик отделались молчаливым согласием. Не иначе, почувствовали, что дилетант в моем лице в очередной раз посрамил профессиональный сыск! Чтобы не огорчать их сверх меры, я начала с извинения:

— Честное слово, я не хотела! На сей раз я специально ничего не расследовала, это как-то само получилось.

— «Не виноватая я, он сам пришел!» — язвительно процитировал Зяма.

— Кто? — Денис вздрогнул и огляделся.

Я с легким злорадством подумала, что у него развилась небольшая фобия насчет приходящих ко мне мужчин.

— Конец истории, — пояснил Зяма. — Которую я бы предпочел услышать с начала. Давай, Дюха! Излагай!

И я охотно изложила.

— Жил-был один бизнесмен, по совместительству занимавшийся политикой. У него имелись кое-какая недвижимость и половинная доля в казино, вторым владельцем которого был Левон Айрапетян.

— Это ты о Ратиборском говоришь? — догадалась Трошкина.

— О нем, — подтвердила я. — О Катькином Геночке.

— Катька — это кто? — спросил Зяма, который всегда живо интересуется прекрасным полом.

— Ты ее знаешь, это секретарша моего шефа, — ответила я.

— Любовница Ратиборского и мать его будущего ребенка! — от себя добавила Алка, чтобы прибить Зямин живой интерес на корню.

— Жил Ратиборский, жил — и дожил до переломного момента в своей жизни, — я вернулась к повествованию. — Из выгодного игорного бизнеса компаньон — типичный бизнесмен солнцевской формации — его постепенно выдавил, получив казино «Пирамида» в единоличное владение. Пришлось Ратиборскому полностью перекинуться на политику, и неплохие у него там были перспективы для карьерного роста, но не смог Геннадий Петрович удержаться от мести и начал посильно вредить своему бывшему компаньону.

— Это Айрапетяну-то? — хмыкнул капитан Барабанов. — Ну-ну!

— Хо-хо! — тоже хмыкнул капитан Кулебякин.

— А как он ему вредил? — умница Трошкина не стала издавать нечленораздельные звуки, а задала вопрос, полезный для развития сюжета.

— Сначала он вредил Айрапетяну общественно полезным способом — путем активного продвижения закона о закрытии в городе всех игорных заведений и выдворении их в необжитые кубанские степи. Хорошее дело, по-моему, за это Ратиборскому можно только спасибо сказать.

— Айрапетян не скажет, — возразил Барабанов.

— Айрапетян, я думаю, как раз высказал свое отношение к этой законодательной инициативе, организовав взрыв депутатской машины, — предположила я. — Хотя у него был и другой повод сильно обижаться на Ратиборского. Геннадий-то Петрович не удовлетворился моральной победой над игорным бароном и затеял еще игру в Робин Гуда!

— Мошенническим путем срывая в «Пирамиде» куши, то есть флеши? — догадалась Алка.

— Быстро соображаешь, молодец! — похвалила я. — Полагаю, со времен партнерского владения «Пирамидой» у Ратиборского в казино остались добрые знакомые, к которым можно было подкатить с деловым предложением «пощипать» казну.

— Ничего себе — «пощипать»! Пара флеш-стритов по пять тысяч долларов за ночь! Да это моя зарплата за полтора года! — возмутился Кулебякин.

— Быстро считаешь, молодец! — похвалила я и его тоже. — Только Ратиборский с сообщниками срубили больше, чем пару флешей. Думаю, они пропели в «Пирамиде» не один сеанс робингудства, так что Левон Айрапетян сильно обеспокоился и с целью выявления «засланных казачков» в рядах своих сотрудников заказал кое-кому съемку скрытой камерой.

— Что значит — «кое-кому»? — неожиданно обиделся капитан Барабанов. — Администрация казино «Пирамида» обратилась за помощью к нашим коллегам из ОБЭПа!

Капитан Кулебякин издал невнятный, но отчетливо вопросительный возглас.

— Ты же просил узнать насчет лейтенанта Лосева! — напомнил ему Руслан. — Я и узнал. Минувшей ночью Аркадий действительно находился в казино с заданием провести видеосъемку скрытой камерой.

— Его послали выполнить чужую работу, потому что запись, которую несколькими днями раньше сделал в «Пирамиде» профессиональный оператор Леша Пряников, до заказчика не дошла! — перебила я, радуясь своей сообразительности.

Затем моя радость угасла: я вспомнила, что кто-то вытащил диск с упомянутой записью из нашего домашнего видика. Я с укором посмотрела на Кулебякина. Он принял независимый вид.

— Дошла до нас та первая запись, дошла, — подтвердил мою загадку капитан Барабанов. — Хоть и с запозданием, но дошла. Спасибо Денису.

— Лучше скажите спасибо мне: это я нашла флеш-карту в путинском шарике, куда ее спрятал Пряников! — дуясь, напомнила я.

— Я не знаю, что такое «путинский шарик», — осторожно сказал начинающий чекист Сержик. — Но из того, что было сказано, я улавливаю некую связь между фамилией «Айрапетян» и замаскированными типами с кавказским акцентом. Что скажете?

— Что ты тоже молодец! — Я одобрительно похлопала парнишку по плечу. — Но замаскированные — это большая и интересная тема, связанная с казино лишь частично. Видишь ли, под однотипными черными масками скрывались разные лица, не только кавказской национальности! Причем как мужские, так и женские!

Тут я посмотрела на Трошкину. И остальные тоже посмотрели.

— Это было всего один раз! — краснея под устремленными на нее взглядами, неохотно сказала Алка. — Мы с Валентином хотели немножко прижать Гольцова, но опоздали — нас опередили замаскированные кавказцы. А мы и не в масках вовсе были! Просто в колготках!

— Все-таки без колготок не обошлось! — сочувственно сказал Зяме Денис.

— Милая, напомни мне попозже расспросить тебя о Валентине, с которым у тебя это — с колготками — было всего один раз! — притворно мягким голосом попросил Алку мой братец.

— Да Валентин тут вовсе ни при чем! — громко сказала я, выручая подружку. — Кроме них с Алкой, в масках бегала целая толпа народа! Кавказцы Левона Айрапетяна, разноглазый сынок Ратиборского со своим дружком, депутатский помощник Гольцов — все носились по кругу, пытаясь найти того, кто завладел деньгами Геннадия Петровича!

— Флешами из казино? — уточнила Трошкина.

— И выручкой за продажу недвижимости! — добавила я. — Думаю, сумма набежала кругленькая, но искать ее у родных и близких Ратиборского никакого смысла не было. Геннадий Петрович держал свои денежки при себе!

— Вот с Геннадием Петровичем хотелось бы разобраться! — снова подал голос пытливый юноша Сержик. — Он же погиб при взрыве на площади, разве нет?

— Конечно нет! — Я помотала головой. — Ратиборский после субботнего заседания комитета из парадного на площадь и не выходил! Из здания ЗСК еще боковой выход имеется, им обычно обслуживающий персонал пользуется. Геннадий Петрович, слегка изменив внешность, утек туда. А в депутатский автомобиль вместо Ратиборского сел и, увы, взорвался второй помощник Геннадия Петровича, некий Александр Пущин...

— Заявление об исчезновении которого в отделении приняли только вчера, — пробормотал Сержик.

— Пущин до прихода к Ратиборскому был актером молодежного театра, — объяснила я. — Однажды под Новый год он спроворил Геннадию Петровичу карнавальный наряд из театральной костюмерной, а потом, видимо, начал применять свои профессиональные навыки в более широком диапазоне. Когда Ратиборский начал опасаться за свою жизнь, он не только нанял телохранителя, но еще и сделал Пущина своим дублером. В гриме тот вполне убедительно играл роль собственного шефа, разве что некоторая разница в телосложении выдавала подмену: я заметила, что «Ратиборскому», который вышел из ЗСК и сел в машину за секунду до взрыва, пиджак был слегка великоват, а брюки коротковаты. Очевидно, Пущин был немного выше и стройнее своего босса. И шея у него была потоньше, поэтому он ее платком замотал.

— Неужели это брачная агрессия Катерины вынудила Геночку так дрожать за свою жизнь?! — презрительно скривилась Трошкина. — Боже, какие это жалкие существа — мужчины!

Зяма, Руслан, Денис и даже Сержик глухо возроптали, а я благородно вступилась за Геночку:

— Да нет же! Ратиборский не бежал от Катерины, вовсе наоборот! Он все и всех бросил, а беременную Катьку забрал с собой в новую жизнь! А боялся он Айрапетяна и, видишь, не зря — покушение-то состоялось!

— Надо еще доказать, что взрыв на площади организовал Айрапетян! — напомнил Зяма.

— Докажем! — хором сказала Руслан, Денис и Сержик.

— Доказывайте, — великодушно разрешила я. И еще более великодушно предложила: — А хотите, я вам скажу, кто убил Лешку Пряникова? То есть на кого я думаю. А вы, может, докажете...

— Ну, говори! — вздохнул Денис.

Кажется, его не радовал быстро растущий объем предстоящих доказательных работ.

— Я думаю, что оператора убил Алексей Гольцов, — сказала я. — В субботу, когда Геннадий Петрович разбогател еще на десять тысяч долларов, Гольцов был в «Пирамиде» вместе с шефом и мог догадаться, что Пряников их снимает. Он проследил за оператором до «Старой крепости», после свадьбы подошел к нему в тихом месте в парке, попросил отдать запись по-хорошему — не получилось. Тогда он стал требовать по-плохому — ну и ненароком убил Пряникова ударом в висок. Гольцов-то бывший боксер, рука у него тяжелая! А потом он вытащил у мертвого из кармана деньги, инсценируя ограбление. Вот и все.

— Все, — повторила Трошкина. — Конец. Финита ли трагедия!

Она встрепенулась, заглянула в свой стаканчик, потом в незаметно опустевшую бутылку и с намеком спросила:

— А еще шампанского милым дамам никто купить не хочет?

Купить шампанского милым (и умным!) дамам захотели все кавалеры разом. Зяма, Денис и Руслан ушли в магазин. Мы остались втроем. Немного помолчали, улыбаясь и переглядываясь, а потом Алка решила завести светский разговор и спросила нашего нового знакомого:

— Ну а ты, Сереженька? Чем еще, кроме детективных дел, занимаешься?

Тон у Трошкиной был добродушный и снисходительный — точь-в-точь добрая бабушка, расспрашивающая внучка!

— Маме помогаю, — неожиданно засмущался начинающий чекист, приняв предложенную ему роль славного крохи.

— Посуду моешь, пыль вытираешь, мусор выносишь? — задушевно подсказала бабушка Алла.

— Нет, я маме материал для диссертации собираю.

— Ого! — пискнула Трошкина, враз помолодев лет на сорок. — Это как?!

— Мамуля моя пишет работу по психологии, на тему «Роль оценочной характеристики потенциального партнера в дистанционной брачной игре»! — горделиво объяснил Сержик. — Ей всяческая статистика нужна и реальные случаи для примеров. Так я на сайтах знакомств размещаю объявления, как будто бы от разных женихов — иностранцев, гастарбайтеров, русских эмигрантов. Даю объявления, а потом собираю отклики невест. И такие, знаете, интересные случаи бывают! Некоторые неразборчивые девушки свои анкеты всем подряд, прямо-таки веером рассылают!

— Знаем, — снова постарев, скрипуче проворчала Трошкина и отвернулась.

Я поглядела, куда она смотрит, и подпрыгнула на лавочке. За решетчатой оградой, отделяющей от общего двора территорию детского садика, на зеленой травке чернильной лужицей блестела картонка с логотипом итальянского производителя обуви.

— Это же крышка от моей коробки!

Я вскочила, подошла к решетке и просунула голову между прутьями, высматривая саму коробку.

Она стояла под кустиком, наполовину прикрытая лопушком. Под ним белело что-то меховое, вроде несвежего малярного валика. Я пригляделась и с ужасом опознала неподвижное мохнатое тельце котенка.

— Боже мой!

За кустами детский голос бойко протарахтел на манер считалки: «Тя-тя, тя-тя, на-ши се-ти прита-щи-ли мер-тве-ца!» После хорового финального «ца!» послышались восторженный разноголосый визг и частый топот. Потревоженные кусты заволновались, как море, из которого что-то такое потащили сетями.

— Кажется, это была плохая мысль — отдать вашего мальчика в наш детский сад! — самокритично признала Алка.

— Майкл! — строго позвала я, не сомневаясь, что только наш мальчик мог разучить с детками пушкинский ужастик и положить в коробку для игрушек дохлого котенка.

— О, тетинди!

Майкл вылез из лопухов, и тут вдруг случилось чудо: «дохлый» котенок заворочался, поднялся и присел на передние лапы, сладко потягиваясь.

— Да он живой! — обрадовалась Алка.

Живой котенок плюхнулся на попу и яростно почесал за ухом задней лапой.

— Чешется! — растрогалась Алка.

— Чеширский кот! — засмеялась я.

— Ит из мой кошка! — похвастался Майкл. — Хиз имя Трупик.

— Ка-ак?! — Мы с Трошкиной вмиг перестали радоваться.

— Опять ты, Мифка, ффе путаеф! — выступив из-за дерева, сердито сказала шепелявая особа лет шести. — Не кофка, а котенок! И не Трупик, а Прутик!

Она строго посмотрела на нас с Трошкиной и пояснила:

— Потому фто он худой!

Затем барышня сунула котенка под мышку, а Майкла взяла за руку и утащила обоих в глубь сада.

— Я, наверное, тоже диссертацию напишу! — с умилением глядя им вслед, сказала Алка. — На тему: «Руководящая и направляющая роль любящей женщины в судьбе существ противоположного пола»!

— Вот кстати, о руководящей и направляющей женской роли: интересно, а давно ли Катька узнала, что ее любимый Ратиборский вовсе не погиб? — вслух подумала я.

— Как знать! — Трошкина молча пожала плечами и многозначительно усмехнулась:

— А вот кому еще шампанское!

— Ау, девочки! Вы где?

Я обернулась. Из-за угла дома к беседке вывернули наши с Алкой любимые существа противоположного пола.

Подчиняясь руководящей и направляющей силе женского каприза, они спешили к нам, несли заказанное шампанское и улыбались как настоящие чеширские коты.