Стоило Элис переступить порог своей комнаты, как телефонный аппарат пронзительно задребезжал. Не разуваясь, она подошла к трюмо и сняла трубку.

— Леди Мейнфорд? Добрый день. Департамент воздушного транспорта. На ваше имя заказан авиабилет по маршруту «Айзенбург — Грейстоун», рейс номер девять. Пожалуйста, подтвердите бронь.

Элис чуть не подавилась воздухом.

— Дата?

— Двадцать второе июля, пять часов двенадцать минут по местному времени.

«Двадцать второе. То бишь, завтра».

— Пять утра?

— Да. Что-то не так?

— Нет, всё нормально. Подтверждаю, — хрипло пробормотала Элис, — Сколько я вам должна?

— Всё уже оплачено, — слегка удивилась трубка, — Удачной поездки.

Стараясь не наступать на светлый пушистый ковер, Элис скинула куртку, присела на краешек кровати и принялась расшнуровывать ботинки. Но не успела она справиться с одним из них, как телефон зазвонил вновь.

«Неужели так трудно позвонить напрямую на коммуникатор?.. Кстати, где он?..»

— Алло?

— Служба такси. Мне нужна… ммм… — трубка запнулась, видимо, размышляя, куда следует поставить ударение в её фамилии, — Мне нужна леди Элисон Мейнфорд.

— Я слушаю.

— На ваше имя забронировано такси…

— На завтра? Подтверждаю!

— Спасибо. Мы рады, что вы воспользовались нашими…

— А я-то как рада! Всего доброго, — почти крикнула Элис и торопливо нажала на рычаг.

Феликс сдержал слово, — он действительно взял все хлопоты на себя.

«И когда он только успел?!»

Элис придирчиво оглядела кавардак в комнате, который с большой натяжкой можно было назвать «творческим беспорядком». Ладно, это сейчас уже неважно, главное — побыстрее разделаться со сборами. Она вытащила из встроенного шкафа дорожную сумку и принялась складывать вещи. Благо, что шмоток у неё было не так уж много. За этим занятием её застал очередной звонок.

— Элисон Мейнфорд?

— Я в курсе, со всем согласна, всё подтверждаю! — раздраженно выпалила она, и уже собиралась бросить трубку, как та неожиданно заговорила голосом профессора Кингстона.

— Элис, в чём дело? Что случилось? Ты столько времени и сил уделяла своей работе, а теперь вдруг решила всё бросить и уехать? Право, я не понимаю. Я считал твоё зачисление в штат Академии делом решённым. Все приказы были подписаны ещё на прошлой неделе. Элис, ты — одна из лучших наших выпускниц. Я прошу тебя подумать…

— Мне жаль, — Элис постаралась, чтобы это прозвучало искренне, — Но я не могу ничего изменить. Теперь уже нет.

— Элис…

— Я всё обдумала и взвесила. Простите, профессор.

— И ты даже не останешься на торжественное вручение дипломов? Это ведь и твой праздник тоже. Неужели нельзя повременить с отъездом?

Элис промолчала, чувствуя укол совести.

— Ясно, — отрывисто сказал профессор Кингстон, — Документы будут высланы по адресу, указанному твоим… работодателем. Всего доброго.

Положив замолчавшую трубку, она шумно вздохнула и опустилась на стул. После разговора с профессором Кингстоном в душе поселилась тревога. Похоже, в рядах тех, кого она когда-либо разочаровывала, стало одним человеком больше… Ничего, переживёт как-нибудь. Элис поправила манжеты рукавов и вернулась к сборам: у неё не было времени рассиживаться.

К счастью, телефон больше не трезвонил.

* * *

Всё получилось слишком быстро и как-то скомкано, хотя этот день, пожалуй, был самым длинным днём в её жизни. Ей хотелось включить режим паузы, чтобы спокойно, не спеша всё обдумать и разложить по полочкам. Каждая минута была насыщена эмоциями и переживаниями, которых с лихвой хватило бы на целый год. Слишком всё сконцентрировано, — и оттого как-то неуютно.

Впрочем, чемоданное настроение всё же одержало верх над необъяснимой тоской.

Когда, наконец, её немногочисленные пожитки были собраны, Элис без сил рухнула на кровать, раскинув руки. Почувствовав, что всё равно не заснёт, девушка с неохотой открыла глаза. Ещё вчера она, ничего не подозревая, отправилась в полёт на воздушном шаре, а завтра рано утром — кто бы мог подумать! — переезжает в Грейстоун. Вот так просто: вещи упакованы, билеты куплены, такси заказано, дорожный плащ, постиранный и выглаженный, аккуратно висит на спинке кресла. Так просто, что даже как-то не верится.

Знойный день уже заканчивался, уступая место тёплому летнему вечеру. Заходящее солнце окрасило облака в земляничный цвет, на Роуз-авеню зажгли уличные фонари. Из открытого окна доносились брачные песни сверчков и сладковатый аромат магнолии.

Смеркалось, и всё вокруг стало выглядеть немного таинственно. Элис специально не стала включать свет: в сумерках было гораздо уютнее прощаться с прежней жизнью.

— Правильно ли я поступаю, подписываясь на это?

Вопрос повис в воздухе: кроме неё, в комнате никого не было. Кэтрин и Меридит ещё не вернулись с подработки в «Гелиос-Моторз», и девушка была этому даже рада: не придётся лгать подругам, куда она так внезапно намылилась.

Элис устроилась на подоконнике, свесив ноги на улицу. Она пила кофе и смотрела в окно, на чётко очерченный силуэт здания Национального архива на фоне пунцового неба. Мысли её витали далеко-далеко. Она уезжает.

Неожиданно перед ней мелькнула темная тень, при ближайшем рассмотрении оказавшаяся фэрлингом. Глухо фыркнув, Лориан схватил её передними лапами, не забыв, впрочем, втянуть когти, и взмыл вверх. Описав круг, он осторожно отпустил девушку на конёк крыши, и сам уселся рядом.

— Лори, — Элис попыталась улыбнуться, — Думаешь, я о тебе забыла? Это невозможно.

Фэрлинг недовольно заворчал, глядя на неё с укоризной.

— Я уезжаю, Лори. Надолго. Не знаю, когда у меня будет возможность навестить тебя. Не люблю прощаться…

— Ты думаешь, что сможешь от меня сбежать?

— О чём ты? Здесь — твой дом.

— Дом фэрлинга — везде, где есть небо, — в подтверждение свои слов Лориан с чувством царапнул кровельную жесть, — Неужели ты решила, что я брошу тебя? Глупая.

— Так ты со мной?! — от радости Элис чуть не свалилась вниз.

— Я найду тебя, где бы ты ни была. Дождись меня.

Элис прижалась к его теплому боку, спрятавшись под крылом от ночного ветра. Так они и сидели до рассвета, глядя, как на востоке постепенно светлеет горизонт: хрупкая девушка и огромный мохнатый хищник.

* * *

Элис быстро шагала по просторному холлу аэропорта.

Усталость становилась всё ощутимее: бессонная ночь понемногу давала о себе знать.

Ничего. Ей предстоит пятнадцатичасовой перелёт: в самолете отоспится. От вчерашних сомнений не осталось даже тени: ставки сделаны, и будь что будет. Она приняла решение, и теперь уже ничто не в силах помешать ей.

Вот только её почему-то преследует ощущение, что она о чём-то забыла. О чём-то или о ком-то…

— Элис!!

Поскальзываясь на полированном полу, Роберт Вайденберг стремглав бежал к ней через зал. Резко затормозив, он потерял равновесие, и чуть не упал на девушку. Он выглядел взъерошенным, словно его подняли среди ночи с постели. Впрочем, принимая в расчёт, который час, данная версия вполне имела право на жизнь.

— Берти? — ахнула Элис, — Как ты узнал? То есть… — она смутилась, — Я не это имела в виду…

— Как узнал? — возмутился Роберт, — Я твой лучший друг! Почему ты не сообщила мне, что уезжаешь?

— «Почему не сообщила?» — настала её очередь возмущаться, — А где тебя носило все эти дни? Я полдня тебя набирала: проще до главы Сената дозвониться!

— Ох, прости… Просто я… Я вынужден был отлучиться по делам… Стив передал мне, что ты заходила.

— Вот-вот.

— Но как же так! — Роберт бессильно всплеснул руками, пробормотав чуть слышно, — Как же я не… Почему сегодня? Слишком рано… теперь мне точно крышка… — но, увидев, что Элис пытливо смотрит на него, он осёкся и виновато пролепетал: — Эээ… не обращай внимания.

— Думаешь, я не расстроена? — девушка его не слушала, — Думаешь, мне плевать на друзей? Да что ты вообще понимаешь!

Громкоговоритель монотонно пробубнил про объявление посадки. Звук эхом отразился от стен, создав невообразимую какофонию, из которой можно было разобрать лишь название пункта назначения. Элис подхватила сумку.

— Пора.

— Твой?

Она кивнула.

— Предложили работу в Грейстоуне?

— Что-то вроде того, — Элис постаралась уйти от ответа, — Слушай, Берт, если уж ты здесь, помоги с вещами, а?

Аэробус уже стоял на взлётно-посадочной полосе, белоснежный, как лебедь. Четыре треугольных крыла, под каждым — мощный пропеллер в металлической оплётке. Аккумуляторы до сих пор заряжались: дугообразная антенна энергоприёмника чуть заметно вибрировала.

— У тебя там что, кирпичи, что ли? — пропыхтел Берти, останавливаясь, чтобы половчее перехватить ношу, — Почему ты не сдала их в багаж?

— По весу это ручная кладь. А чемоданы в багаже.

— Ничего себе ручная!

У трапа они остановились.

— Выше нос, Берт. Что ты, в самом деле? В конце концов, мы же не навек расстаёмся.

— Чтоб тебя… — проворчал Роберт, — Умеешь же ты всё испортить!..

Элис бросилась к другу и обняла так, что у него хрустнули ребра.

— Пожелай мне лётной погоды. Путь неблизкий.

— Как прикажете, мисс.

Заработали двигатели, и волосы, наэлектризовавшись от магнитного поля, тут же встали дыбом.

— Сдашь экзамены — приезжай погостить, — Элис вскочила на трап и что есть силы замахала рукой, — Впрочем, не сдашь, — всё равно приезжай!

— Удачи, Мейнфорд! — крикнул Берти, — Она тебе ох как понадобится, — шёпотом добавил он, но из-за гула мотора девушка не расслышала его последние слова.

В салоне аэробуса было прохладно, и почему-то пахло жидкостью для мытья стёкол. Элис сверилась с билетом: ей досталось место в хвосте, у окна. Мысленно поблагодарив Феликса за предусмотрительность, она задвинула сумки под кресло, пристегнула ремни и уставилась в иллюминатор. Лопасти винтов вращались всё быстрее; аэробус оторвался от земли и бодро пошёл на взлёт. Здания и люди внизу становились всё меньше и меньше, и скоро взлётно-посадочная площадка скрылась в белёсой дымке. Набрав достаточную высоту, пилот выпустил закрылки и взял курс на запад.

— Уважаемые пассажиры, доброе утро, и добро пожаловать на борт, — раздалось из динамиков, — Понимая, что многие сегодня вынуждены были проснуться ни свет ни заря, мы не станем вам докучать бесполезной информацией, а дадим возможность выспаться в тишине. Можете отстегнуть ремни безопасности. Приятного полёта.

«Что весьма умно», — с одобрением подумала Элис, опуская спинку кресла в горизонтальное положение. Устроившись поудобнее, она закрыла глаза.

Айзенбург остался позади, земля — далеко внизу. Вокруг — голубые просторы неба, сверху — только облака и солнечный свет, а впереди…

Знать бы, что будет впереди.