/Алекса/

Ранее этим же днём.

— Лёгкое растяжение, — успокоила меня целитель Зофия после диагностики. — Завтра плечо придёт в норму. Я выпишу разрешение на тренировки.

— Спасибо, — её слова принесли облегчение.

Из-за внутренних переживаний я допускала одну ошибку за другой. Нельзя было подниматься в небо, но мне так хотелось вновь ощутить ветер в крыльях и высоту. Вот только и отпустить себя не получилось.

Вчера Теорис поцеловал меня. По-настоящему, как мужчина целует женщину. Яннис оказался прав в своих предположениях. Но по факту открылось то, на что я упорно закрывала глаза, потому что боялась наступления момента, когда придётся принимать решение. А ведь замечала, как он иногда смотрит, как касается, понимала, что его намёки не просто стиль общения. Но время самообмана позади, теперь предстояло определиться с дальнейшим направлением. Однако я не знала как это сделать, в голове творился настоящий хаос из мыслей и чувств.

— Как с датой инициации? Ты завершила построение нового билда? — уточнила целитель.

— Завершила, — призналась на выдохе.

Но теперь планы снова трещат по швам, а ожидания обращаются прахом. Мой билд настроен на названого брата, но он желает стать мне кем-то большим.

— Значит, определимся с датой инициации?

— Не хочу, — призналась честно, на миг прикрыв глаза. — Я думала, это пройдёт не так.

— С любимым, — понятливо кивнула она. — Но как же Теорис? Или слухи о вашей любви преувеличены.

— То злые языки. Мы росли как брат и сестра, — пояснила, но голос дрогнул, и я тут же начала краснеть.

Накатили воспоминания. Трепетность и одновременная порывистость объятий, жадность поцелуя, надежда в чёрных с изумрудными прожилками глазах и тут же опустошение разочарования в них. И я ведь забылась, на миг, но отпустила контроль. Потому что Яннис никогда так меня не целовал. Теорис был далёк от его деликатности, он брал, подчинял и предлагал одновременно. И я совру, если скажу, что ужаснулась или испытала отвращение. В тот момент меня накрыли лишь испуг и шок от того, в чём я сознательно обманывалась.

— Но вы ведь не одной крови, насколько знаю, — Зофия расстроенно вздохнула. — Тяжело тебе. Столько лишних голосов вокруг, — она погладила меня по голове.

— Да, их хватает.

— Значит, отложим. Время есть. Крыло должно дать толчок к продолжению роста.

Ещё раз поблагодарив добрую целительницу, я покинула лазарет. Ощущала себя сбитой с толку и расстроенной, а ещё очень виноватой перед Теорисом. Не представляю, как тяжело ему, если сама не в состоянии успокоиться. Да и первая тренировка провалилась по моей вине. Это ведь важно. Вдруг он от всего откажется.

— Глупости, — усмехнулась я под нос.

Теорис ни за что меня не бросит. Только не он.

От этих мыслей стало тепло на душе. Но все нежные мысли рассеялись, когда передо мной появился Яннис.

— Ты как, Алекса? Видел, полёт не задался.

— Я же просила не разговаривать со мной, — хотелось просто зажмуриться, лишь бы больше не видеть его.

Мне и так хватало переживаний, чтобы добавлять к ним новые.

— Знаю. Но когда увидел, как тебя закрутило в небе, так испугался. Словно вновь вернулся в тот день… — он приблизился, пытливо заглянул в мои глаза. — Ты сможешь простить меня?

Его слова взорвались в груди замешательством.

— Разве тебя это волнует? — просипела я.

— Конечно, — он сделал ещё шаг ко мне, взял за руку. — Ты права, я был трусом. Не желал признавать своей вины, не хотел верить, отрицал и наделал столько глупостей. Понимаешь, когда ты упала… после таких ударов не выживают. Я впал в ступор, не мог шевелиться целую вечность, думал, что убил тебя. А должен был спуститься, надеяться, верить либо разделить с тобой последние мгновения. Вместо этого я всё отрицал…

— Для чего ты всё это говоришь? — покачала я головой, но на глазах навернулись слёзы.

Меня возвращало мыслями в тот судьбоносный день.

«Доверься мне», — вновь и вновь звучали его слова.

— Потому что наконец-то готов признать свои ошибки и свою трусость. Я лишь прошу меня простить.

— Если тебе станет легче, — судорожно выдохнув, я отвернулась.

— Я был так разочарован в себе, считал себя недостойным, думал, тебе нужен кто-то лучше меня, потому и оттолкнул. А теперь… мне так плохо без тебя, Алекса. Скажи, ты ещё… любишь меня? — он взял меня за вторую руку, поймал мой взгляд своим. — Любишь?

— Что? — кашлянула я, пытаясь осмыслить поток его судорожных объяснений.

Сердце билось неровно, но не скажу, что его слова приносили облегчение или удовлетворение, лишь пробуждались в душе недоверием.

— А я люблю. Мне так тяжело, Алекса, — прошептал он и вдруг потянул меня к себе.

Его руки обвили талию, так знакомо, до боли в груди, до головокружения, до солёных искр в глазах. Его губы накрыли мои губы, лаская, умоляя ответить. Нежно, деликатно, как раньше. А я… вспоминала отчаянный напор Теориса. Какие же они разные, и как же я ошиблась в изначальном выборе.

— Не надо, — я опустила голову, прерывая поцелуй.

— Понимаю, Алекса, я так виноват перед тобой. Но мы сможем всё исправить. Ты теперь летаешь. Не успела потерять форму. А я её и не терял. Неделя совместных полётов — и мы покажем лучшую технику. Теорис поймёт, он сам уговорит тебя, ведь только со мной…

— Что? — перебила я его, вырываясь из его хватки.

Замешательство рассеялось, сменившись ледяным пониманием.

Я снова могу летать, и он желает вернуть партнёршу, с которой получит лучшее распределение. Как же легко он отказался от Илиссы. Так же просто, как только недавно от меня.

— И что я должна на это ответить? Что ты себе намечтал? Ничего не выйдет, мы с Теорисом не сработаемся так быстро, провалимся, лишимся распределения. И единственный шанс — вернуться к тебе, Яннис. Да, только с тобой я смогу без усилий получить главный приз, — замолчала, присматриваясь к его лицу. Он даже не понимал посыла, улыбнулся и кивнул. — Так я, по-твоему, должна ответить?

— Это правильно. С Теорисом вы не добьётесь лучших мест.

— А нужны ли эти лучшие места? В этой погоне мы забыли о главном, о том, для чего стараемся. Мы должны защищать нашу родину. В детстве мы с Теорисом играли в борцов со мглой, мечтали победить Разлом. Что же со мной стало?

— Ты повзрослела? — предположил он, нахмурившись. — В центральном округе нужны сильнейшие не просто так.

— Но там и все шансы на быстрый карьерный рост, — я отступила от Янниса. — Недавно со мной общался король Тирос. И он заставил меня вспомнить о том, что действительно важно.

— И что же важно? — скривился он.

— Отгадай, почему я уже летаю? Потому что столько фениксов пожелали мне помочь, просто так, из расположения и чувства общности. Для того мы и стараемся, для них, чтобы защищать родных и близких от беды. Мы упорно учимся не ради карьеры, а ради своей страны, разве нет?

— Но со мной ты сможешь делать это лучше, — мрачным тоном возразил он. — Ты любишь меня.

— Нет, Яннис, теперь я не понимаю, как любила тебя, если ты не понимаешь простых истин. Подумай, что ты мне предлагаешь, предать того, кто пошёл ради меня на всё. Мне не нужно распределение и лучшие места, если их придётся получить таким путём. Теорис рискнул ради меня. Пусть мы не отправимся в центральный округ, зато будем упорно работать. А потом вместе бороться с тварями Разлома. И если сможем делать это хорошо, повышение нас найдёт в любом округе. Я верю ему, знаю, он не подведёт. А ты уже подвёл. Я не смогу повернуться к тебе спиной, когда мы отправимся в бой.

— Откуда в тебе столько наивности, Алекса? — он вскинул голову и яростно проревел в потолок. — Видимо, надо было позволить тебе влететь в скалу, а не пытаться спасти.

— Что? — опешила я.

— Да! — яростно рассмеялся он, приблизившись ко мне, и вдруг толкнул меня в плечо. Я сделала неловкий шаг от него, в недоумении рассматривая исказившееся ненавистью лицо мужчины, которого когда-то любила. — Полёт выходил из-под контроля, мы могли погибнуть. Я понимал это и отпустил, когда был уверен, что смогу спастись. Видимо, надо было тебя убить, чтобы ты не портила мне жизнь своей глупостью! А теперь из-за тебя меня называют слабаком и смеются за моей спиной! Я лишился всего из-за твоего братца!

— Ты сам подбил меня на этот манёвр. Я доверилась тебе, — прошептала, пребывая в смятении из-за его слов.

Он осознал скорую катастрофу раньше меня и, выходит, отпустил в безопасный для него момент, но опасный для меня? Как он мог?

— Потому что ты всегда сравнивала меня со своим драгоценным Теорисом! Ты постоянно вздыхала по нему!

— Это не так. Я просто тосковала по нему…

— Ну да, любила брата, — выплюнул он в омерзении. — А я вечно пытался превзойти его, но не мог, потому и решился на этот манёвр! И теперь у меня нет ничего! По твоей вине! — прокричал он в неистовстве, поднимая руку для удара.

Я была так ошеломлена его откровением и преображением, что вряд ли бы смогла достойно защититься. Но Янниса вдруг отбросило от меня магической удавкой.

— Не приближайся к ней, — жёстко потребовала целитель Зофия. Она подошла ко мне и приобняла меня за плечи. — Ты в порядке, Алекса? — и посмотрела в мои глаза с тревогой.

— Да, — закивала я, но из глаз предательски брызнули слёзы.

Наверное, я действительно наивная, раз не желаю видеть в фениксах плохое, когда оно столь очевидно. Яннис разочаровал меня, но мне хотелось лишь идти дальше, не держать зла, не вспоминать, он же изначально ненавидел Теориса, а теперь, видимо, и меня за свою ошибку.

— Это нападение на новобранца! — Яннис подскочил с пола, яростно сжимая кулаки.

— К ректору. Немедленно, — приказала Зофия. — А ты, Алекса, иди к себе. Успокойся. Мы разберёмся без тебя, — она нежно погладила меня по щеке и угрожающе двинулась на стушевавшегося Янниса.

Целительница схватила его за локоть и толкнула вперёд по коридору. Через несколько секунд я осталась одна. По щекам продолжали бежать слёзы. В ушах звенели злые слова Янниса. Я просто не могла уложить в голове его поступок. Если бы почувствовала потерю контроля над полётом, сделала бы всё, чтобы уберечь партнёра, а он… видимо, потому и не пострадал, что решил пожертвовать мной.

Пошатываясь, я отошла к стене, откинулась на неё спиной и медленно сползла на пол. Ноги дрожали, казалось, не выдержат обрушившейся на мою голову правды. Яннис, мой деликатный, поддерживающий меня во всём Яннис оказался подпевалой, что взращивал во мне лишь удобные ему идеи. А когда наступил момент опасности, он без раздумий выпустил мою руку из своей. Поставил свою жизнь выше моей. Уверена, Актеон предпочёл бы принять удар на себя и даже погибнуть… как и Теорис. Милосердный Свет, как же я ошибалась! Столько лет находилась в коконе заблуждений, не замечая за течением сложных будней упорной работы, как несусь прочь от тех, кто меня любит. Теперь всё воспринимается иначе, будто ко мне вернулось зрение после долгих лет слепоты.

Как оказалось, раньше я не задумывалась о многих вещах. Например, о заботе брата. Мне не верилось, что что-то может случиться, и я могу ошибиться. Его опека казалась душащей и неуместной. Наверное, стоило разбиться, чтобы увидеть, как он любит меня и каждый раз ломает свой характер ради моего спокойствия. Да, он был жёстким со мной, иногда требовательным, бескомпромиссным и глухим к моему мнению, но я акцентировала внимание только на этих вещах, забывая о его стремлении защитить меня, уберечь от тех сложностей, через которые прошёл сам на пути становления, заслуженно став легатом. Я закрывала глаза на все его аргументы и попытки достучаться, потому что все они шли вразрез с моей любовью к Яннису.

А Теорис? Возникли неоднозначности, и мы оба предпочли перестать бороться за нашу семью. Я так стремилась отстоять личное пространство, боясь на фоне уколов Янниса его возможных чувств, что оттолкнула Тео и даже испытала облегчение, когда наше общение сошло на нет. Ведь любить его на расстоянии безопаснее. Но пришла беда, и он принёсся ко мне мгновенно, когда Яннис испарился из моей жизни, потоптавшись на обломанных перьях надежд. И теперь, сравнивая их отношение ко мне, я понимаю, кто был в моей жизни настоящим мужчиной, готовым взять на себя больше, чем мне удастся поднять, а кто лишь пытался играть эту роль.

— О, падшая ревёт, — бросил, проходя мимо, совершенно незнакомый мне феникс.

Судя по ауре, со второго курса, но мы ни разу не сталкивались.

— Как ты меня назвал⁈ — я подскочила с места, материализовала оба крыла и за миг оказалась возле него.

Парень открыл рот от удивления, но так и не смог вымолвить и слова.

— Кто ты вообще такой? Как зовут? С какого курса? Какого рода? Кто твои родители? Ответь! — крикнула в его ошеломлённое лицо. — Кто ты такой? Почему считаешь себя столь важным, что можешь так пренебрежительно судить меня? Как ты смеешь?

— П-прости, ладно, — он выставил руки перед собой и начал отступать.

— Так и не скажешь имя? — сердито усмехнулась я, наблюдая, как он уходит. — Трус! Вы все трусы! Можете только тявкать из-за угла, но не решаетесь даже показать лицо!

Он посмотрел на меня из-за плеча, взгляд блеснул яростью.

— Что? Вызовешь меня на дуэль?

Страх победил, парень унёсся прочь, оставляя меня в злом веселье. Мне всегда казалось, что статус легата Актеона бросает тень на все мои возможные заслуги, не позволяет увидеть за её теменью мою личность. Потому у меня мало друзей, потому мне трудно сходиться с новыми знакомыми. Но когда я находилась на грани отчаяния, на помощь пришли совершенные для меня чужие люди. Не из жалости или желания получить протекцию легата, большинство из них участвовали в моей судьбе почти анонимно. Они просто всегда видели меня, видели, как я стараюсь, и за это уважали.

Боязнь слухов и натиск злых языков лишили важного понимания: достойные фениксы увидят правду даже за шелухой чужих наговоров, а недоброжелатели схватятся за всё, что способно лишь унизить моё достоинство и не обратят внимания на правду, если она способна меня оправдать. Они просто трусы, желающие себя возвысить за счёт других. Когда я перестала это понимать? Когда натиск слухов стал придавливать меня к земле? А ведь Яннис всегда оглядывался на них, успокаивал меня, уговаривал вести себя иначе. И я начала смотреть за спину, считаться с теми, кто не достоин уважение. Глупая…

Меня продолжали раздирать противоречия, но теперь мысли понеслись в сторону братьев. Я желала скорее извиниться перед Актеоном. С Теорисом было сложнее, мне только предстояло определиться в чувствах к нему. Но одно придёт из другого, начать следовало с малого.

Я покинула здание, а потом и территорию академию и впервые с момента травмы полетела в наш с Актеоном дом на своих крыльях. Ветер в волосах и прохлада вечера отбросили прочь грусть, настраивая на освобождающий от тревог разговор. Легко приземлившись на крыльце нашего особняка, я толкнула дверь и вошла в просторное фойе.

Слух пронзил крик Айлин. Испугавшись, я сорвалась с места, поднялась по ступеням и только у двери спальни Актеона опомнилась. Она молила не о спасении, а стонала в экстазе. Наверное, стоило предупредить о визите. В своих думах я совсем забыла, что брат страстно влюблён в невесту.

Прикрыв пылающее лицо ладонями, я про себя провыла и принялась на цыпочках продвигаться обратно к входной двери. Спустилась бесшумно, вышла за дверь, нажала звонок, подождала пять минут и только потом вошла.

— Брат, это я, ты дома?

— Да, — раздалось сверху. — Я с Айлин. Скоро выйду.

— Хорошо, — отозвалась я, похлопывая себя по горящим щекам.

Было так неловко, раньше мне не приходилось сталкиваться с личной жизнью Актеона чуть ли не нос к носу. Но раньше он ни с кем и не строил серьёзных отношений. Если у него и были женщины, он их мне не показывал. Это ведь тоже знак доверия, раз Айлин находится в нашем доме.

Пока они приводили себя в порядок, я поставила чайник и заварила ягодный морс. Актеон спустился первым. Выглядел, как обычно, ничего не выдавало в нём недавнего уединения с девушкой. А может, они просто боролись, как мы с Теорисом? С чего я надумала пошлостей?

— Ты в порядке? — Актеон встревоженно присмотрелся к моему лицу. — Глаза красные.

— Не особо. Состоялся неприятный разговор с Яннисом. Мне так стыдно перед тобой. Ты ведь не просто так его невзлюбил, а я тебе не верила.

— Ты была влюблена, — проговорил он расстроенно, приблизившись ко мне, и крепко обнял. — Жаль, я не сумел тебя уберечь.

— Уберечь от всего невозможно. Но ты рядом в сложный момент, — я уткнулась в его грудь лицом и зажмурилась. — Хорошо, что у меня есть такой брат.

— А у меня такая сестра, — он потрепал меня по макушке.

Я ещё сильнее зажмурилась, прислушиваясь к себе. Ни смущения, ни трепета, лишь тепло и любовь. Объятия Теориса вызывают совершенно иные ощущения.

— Актеон, поцелуй меня, — попросила я.

Он хмыкнул, пожал плечами и запечатлел на моём лбу короткий поцелуй. И снова ни толики смущения, когда от поцелуя Теориса я дрожала всем телом. Конечно, в первую очередь в ошеломлении, но стоит признать, внутренне он давно не воспринимается родным братом. Я видела в нём мужчину, и сейчас не понять, как давно. Могу сказать точно, что отрицала, как могла, на фоне уколов Янниса стыдилась и прятала все эмоции, потому так легко согласилась прервать общение с Теорисом. Но сейчас всё поменялось.

— Мне кажется, я ошиблась ещё кое в чём. Точнее, кое в ком, — призналась я, подняв взгляд к глазам брата.

— В Теорисе, — сразу догадался он. — Я понимал, что такое возможно.

— И ты… как ты к этому относишься? — мой голос дрогнул от волнения.

— Теорис — положительный юноша, я люблю его как брата, уважаю, как мужчину. Если он станет тебе мужем, это принесёт мне облегчение. Он за тобой приглядит, — улыбнулся Актеон и отступил, чтобы не получить от меня по лбу. — Я не поднимал эту тему. Ты бы восприняла моё предпочтение Теорису давлением. И я не знал, что ты испытываешь к нему.

— Когда он меня обнимает и целует, как ты, я чувствую другое. Не как с тобой, — призналась, нахмурив лоб в задумчивости.

Теорис был рядом с самого детства, как и Актеон, оберегал меня, защищал, но при этом разделял со мной обязанности и невзгоды младшего в семье. Жизнь нас разлучила, судя по всему, потому, что мы давно переросли дружбу и родственную связь, помышляя о большем, только боялись перейти эту черту и в итоге чуть друг друга не лишились. Но грянула беда, и Теорис снова рядом, жертвует своим будущим ради меня. Пусть я пока не понимаю, что чувствую к нему, но буду полнейшей дурой, если вновь оттолкну его, не дав нам и шанса. Кому, если не ему?

— Думаю, ему в эти моменты нелегко, — вздохнул Актеон. — И это ещё раз доказывает, что он достойный тебя мужчина.

— О чём разговариваете? К вам можно? — в дверях столовой появилась Айлин.

— Привет, — махнула я ей рукой. — Говорим о Теорисе.

— Месяца два назад я бы тебе сказала, что мужчинам доверять нельзя, — рассмеялась она, подныривая под руку Актеона. — А сейчас скажу, что я в него верю.

— Я тоже, — улыбнулась, опустив взгляд. Его наверняка сильно ранило моё поведение. — Кстати! Я же совсем забыла!

За моей спиной материализовалось оба крыла. Актеон с Айлин обомлели на миг, на их губах расплылись счастливые улыбки. Они одновременно ринулись меня обнимать и сразу потребовали рассказать, как я умудрилась сделать за неполные два месяца то, что творят полгода.

Разговор с Айлин и Актеоном успокоил и вселил в меня уверенность. Родные и самые близкие поддержат, а мнение остальных не так уж и важно. Они и так слишком часто на меня влияли.

В академию я вернулась поздно, на улице накрапывал дождь. Мне хотелось сразу рвануть к Теорису для разговора, и в то же время меня одолевала робость. Я решила дать себе ещё ночь на раздумья, чтобы уложить случившееся по полочкам, заодно и поговорить с Руфией.

Подруга меня, само собой, во всём поддержала. И заодно пообещала оторвать Яннису все части тела. Потом, конечно, успокоилась, но окончательно подняла мне настроение своими ураганными метаниями.

Волнение вновь не давало уснуть мне ночью, но если вчера я тревожилась из-за неправильности произошедшего с Теорисом, то сегодня волновалась перед важным разговором. Проснулась раньше подъёма, постаралась выглядеть лучше обычного и с трудом дождалась момента выхода.

— Скоро уже, — рассмеялась Руфия, наблюдая, как я чуть не подпрыгиваю на месте от волнения.

Мы вышли на улицу. Стало теплее, от влажной после дождя травы поднимался туман. Солнечные лучи мягко ласкали лицо. Я возбуждённо оглядывалась в поисках Теориса и, когда наконец отыскала его в толпе, осеклась. Он выглядел мрачным, взъерошенным и усталым. Встревожившись за него, я сразу бросилась к нему навстречу.

— Тео, ты в порядке? — я сразу взяла его за его руку.

— Не особо, — произнёс он сухо, взглянув на наши сцепленные ладони. — Вчера меня перехватил Яннис. Дал послушать запись вашего разговора. Ты говорила, что с ним у тебя больше шансов. Это правда?

В груди взорвались волнение и злость.

— А ты как думаешь? — сердито уточнила я.

— Я? — выдохнул он, сильнее стиснув мою ладонь, и притянул меня ближе. — Я не хочу верить, что ты могла такое сказать. И даже если так, не собираюсь оставлять тебя с этим слизняком и позволять дальше на тебя влиять. Он убьёт в тебе всё хорошее, — припечатал разгневанно, склоняясь к моему лицу.

Чёрно-изумрудные глаза сверкали непоколебимостью.

— Правда? — мой голос оттаял, прозвучал с придыханием и нотками радости.

Он верит в меня, не собирается бросать, несмотря ни на что. Как и обещал.

— Ты можешь злиться, обвинять меня в тирании, как Актеона, но я уже говорил, ты от меня не избавишься. И теперь ты даже знаешь, что… — он тяжело сглотнул от волнения, — мои чувства намного глубже, чем ты готова принять. Но я тебя не брошу, Алекса. И не позволю тебе меня бросить. Так и знай. Если я обещал тебе лучшее распределение, оно у тебя будет. Если для тебя так важно…

Я всегда боролась за свободу, личное пространство, старалась достичь высот самостоятельно, но исходящая от Теориса сила и его уверенное желание добиться ради меня всего, подкупали и тушили желание сопротивляться. Наверное, так и нужно себя чувствовать, когда рядом уверенный в себе и сильный мужчина.

— Раньше мне не нравились тираны, — прошептала я.

— Что? — Теорис ещё ближе склонился ко мне, его дыхание коснулось моего лица.

— Яннис в очередной раз поступил подло, раз дал тебе эту запись. Вчера он действительно приходил, признавался в любви и уговаривал меня вернуться к нашей паре. И я действительно произнесла эти слова, но в другом контексте. Просто озвучила глупость, которую он хотел услышать, и посмеялась над её абсурдностью, — мои руки скользнули на плечи Теориса, обвили его шею. — Вчера я сказала Яннису, что мне не нужно лучшее распределение, и эта гонка не нужна. Я хочу быть с тем, кому доверяю, и кто верит в меня. Это ты, Тео.

— Ты правда так сказала?

— Сказала я ему многое, но плевать на этого мерзавца, — я приподнялась на цыпочках и потянула Теориса на себя.

Мои губы коснулись его приоткрывшихся в изумлении губ. Но замешательство Теориса вышло недолгим. Он порывисто обнял меня за талию и привлёк к своей груди, с жадностью погружаясь в негу поцелуя. Меня не волновали сотни глаз вокруг и злые толки, я была счастлива с ним в это мгновение, ведь позволила себе открыться тому, кто готов ради меня даже на смерть.

— Это происходит в реальности? — шёпотом спросил у меня Теорис, когда оторвался от моих губ.

Он не открывал глаз, так и стоял, склонившись ко мне.

— В самой настоящей, — подтвердила я, мельком оглядевшись.

Друзья не бросили и тут. Нас окружала черноватая дымка полога, позволяя оставаться наедине.

— Ну всё, теперь ты от меня точно не избавишься, — Теорис распахнул глаза и шально улыбнулся.

В чёрной глубине его глаз сияли радостью изумрудные искры.

— Как и ты от меня, — фыркнула я, прижимаясь к его груди.