Карнунт, Верхняя Паннония Апрель 193 г.

– Как думаешь, что будет сейчас? – задала вопрос Меса, прикованная к постели.

Она была еще очень слаба после родов и, как и предсказывал Гален, нуждалась в нескольких неделях покоя. Юлия сидела в той же комнате, держа на руках малышку Авиту, и та вдруг заплакала.

– Дай ее мне, – попросила Меса. – Я не так немощна и могу подержать ее две или три минуты.

Юлия встала и осторожно передала ей ребенка, так, будто держала что-то очень хрупкое и для нее непривычное. Ребенок замолчал, как только мать его обняла. Сестра посмотрела на Месу с недоумением:

– Ты ладишь с детьми намного лучше меня.

Ничего не сказав, Меса принялась качать малышку и нежно целовать ее в крошечную щечку. То и другое явно нравилось Авите.

– Хорошо, что у меня были мальчики, – продолжила Юлия, усаживаясь на стул у кровати. – С ними проще: они покрепче и их не нужно так много держать на руках. Не знаю, что я делала бы с девочкой.

– Это не для тебя, сестра, – с улыбкой ответила Меса.

– Не для меня? А что тогда для меня?

– Думать о том, как защитить всех нас, понимать, как правильно действовать в эти безумные времена. Вот это – твое дело. Еще в детстве, когда мы играли, ты всегда хотела быть царицей, помнишь? И сражалась против царей соседних стран, строивших коварные замыслы.

– Да, ты права… – проговорила Юлия почти шепотом, вспоминая бесконечно далекие времена своего эмесского детства.

Они помолчали.

Ребенок снова заплакал.

– Хочет есть, – объяснила Меса.

Не вставая с места, Юлия крикнула:

– Каллидий!

Атриенсий мгновенно появился на пороге:

– Да, госпожа?

– Кормилицу. Сейчас же, – велела Юлия.

Каллидий бегом отправился на поиски. Вскоре вошла Луция, в белоснежной тунике без единого пятнышка. Волосы ее были убраны в пучок, взгляд устремлен в пол.

– Что я могу сделать для вас, госпожа?

– Малышка голодна, – сказала Меса.

Подойдя к кровати, на которой лежала хозяйка, Луция взяла девочку и удалилась. Она обнажила грудь и поднесла к ней новорожденную. Плач прекратился.

Сестры остались в комнате одни.

– Нам надо поговорить о том, о чем ты меня спрашивала, – сказала Юлия, вознамерившись поменять предмет беседы.

– О чем же?

Когда Авита заплакала, у Месы все мигом вылетело из головы, и она забыла о своем вопросе.

– О том, что будет сейчас. Нам придется снова пуститься в путь… – Увидев страх на лице сестры, Юлия предостерегающе подняла руку: «Не перебивай». – Я все обдумала. Мы должны направиться на юг. Я хочу сказать, Септимий должен направиться на юг со своими легионами, чтобы свергнуть этого самозванца Юлиана, продажного до мозга костей, купившего высшую власть у преторианцев на позорных торгах. Но ясно, что тебе следует отдохнуть. Тебе и так пришлось выехать из Рима с младенцем в чреве. Правда, у нас не было выбора: нельзя было оставлять женщин и детей из нашей семьи на милость тому, кому достанется Рим. Он достался Юлиану. Нужно помнить о том, что говорил греческий врач. Оставайся здесь, восстанавливай здоровье, заботься о своих дочерях. А я буду сопровождать Септимия, взяв с собой Бассиана и Гету. Я не хочу разлучаться с мужем, особенно в это тяжелое время. Это придаст ему сил. С тобой все по-другому: ты не его супруга и пребываешь вдали от Рима. Здесь ты будешь в безопасности. Я все обсудила с Септимием, он выделит войска для охраны границы. У меня был разговор и с Галеном: он тоже остается, чтобы работать в валетудинарии. Позже, когда все это закончится, мы призовем его ко двору и он вернется в Рим. К тому времени мы уже будем знать, из чего исходить и где встречаться: Септимий, мы с тобой, мои сыновья, твои дочери и, конечно же, твой муж Алексиан.

– Видишь, ты все время это делаешь.

– Что я делаю?

– Думаешь о том, как защитить нас, о том, что лучше для каждого из нас здесь и сейчас.

– Это выходит у меня лучше, чем возня с детьми.

Тут в комнату вбежал четырехлетний Гета, захлебываясь слезами. На голове его зияла рана.

– Мама, мама! – кричал он, прижимая ко лбу окровавленную руку. – Бассиан кинул в меня камень!

Виновник происшествия появился вслед за братом.

– Он плюнул в меня! Мы бегали наперегонки, я пришел первым, и вот он злится!

– Во имя Элагабала, замолчите оба! Разве не видите: ваша тетя отдыхает. Прочь из дома! И ведите себя хорошо!

Дети направились к двери. Гета стукнул брата кулаком по спине, Бассиан развернулся и ответил ударом в плечо. Их мать уже повернулась к сестре и не видела, что делается, – или притворялась, что не видит.

– Нет, дети – это не твое, – смеясь, заключила Меса.

– Я люблю их, но, когда они безобразничают, а у нас важные дела, я прихожу в отчаяние.

– Да, но ведь они еще маленькие.

– Что ж, придется им поскорее вырасти. – Юлия снова уселась рядом с сестрой. – Знаю, знаю… – добавила она с долгим вздохом, – я иногда бываю с ними очень строгой, даже холодной и суровой… Думаешь, я этого не вижу? Но рано или поздно они станут мужчинами, получат под свое начало легионы, как их отец. А тех, кому предназначено повелевать людьми, нельзя воспитывать одной лишь лаской… – Юлия отвернулась; глаза ее увлажнились, но она не желала этого показывать. – Бывают дни и ночи, когда мне хочется обнять их со всей силой, покрыть поцелуями. Я строга с ними потому, что мир, в который они войдут, обойдется с ними еще строже. Особенно теперь, когда их отца провозгласили императором. Я хочу видеть их сильными и решительными, хочу, чтобы они не прятались за спину матери.

Юлия замолкла. Сестра смотрела на нее, не говоря ни слова.

Наконец Меса заговорила, желая изменить ход беседы, отвлечь Юлию от мыслей о ее материнских чувствах: как выяснилось, они были присущи ей не меньше, чем другим женщинам, просто прятались очень глубоко.

– Ты все играешь.

– В кого?

– В царицу, что расправляется со своими врагами. Это видно по блеску твоих глаз, хоть в них и проступили слезы.

– Да, наверное… Так или иначе, мне эта игра подходит. Я ведь всегда побеждала, так?

И Юлия утерла слезы. Она знала, что в ней должна возобладать другая Юлия: строгая, сильная, неуязвимая с виду.

Меса кивнула. Конечно, Юлия всегда одерживала верх в их детских играх. И все же Меса прибавила:

– Но это не игра, а жизнь, сестра моя.

Юлия утвердительно наклонила голову:

– Я знаю. Именно поэтому сейчас так важно выиграть.