Пертинакс пал от рук преторианцев всего через восемьдесят семь дней после того, как Сенат возвел его на престол. Как и предвидела Юлия, он разделил судьбу злосчастного Гальбы, чью голову тоже отрезали мятежные солдаты, по той же самой причине: гвардия не получила обещанного вознаграждения.
Посреди безвластия появился новый человек – Дидий Юлиан[22], о котором никто всерьез не думал: все взоры были устремлены на могущественных наместников Британии, Верхней Паннонии и Сирии, начальствовавших над многими легионами. А сенатор Дидий Юлиан не обладал собственным войском и не пользовался поддержкой в Сенате.
Глупец или законченный безумец?
Юлиану можно было приписать какие угодно слабости и, разумеется, пороки, но глупость не входила в их число. Холодный и расчетливый, он не имел легионов, зато располагал самым смертоносным оружием: деньгами. Большими деньгами.
После убийства Коммода на престол притязали пятеро: Пертинакс, Альбин, Север, Нигер и – хотя мы в то время этого не знали – Юлиан со своими зловещими происками. Пертинакс погиб, не дожив до апрельских календ. Остались Юлиан, Альбин, Север и Нигер. У первого было золото, у прочих войска. При помощи золота можно купить расположение солдат. Это уравнивало возможности. Кто мог нарушить равновесие в этой ожесточенной схватке за верховную власть, склонить чашу весов в чью-либо сторону? Конечно же, Юлия.
Но я в который уж раз забегаю вперед. Утром 29 марта 946 года ab urbe condita – Риму, согласно календарям, составленным жрецами, было уже почти девять с половиной веков – Дидий Юлиан покинул свой дом, вознамерившись купить себе империю. Сенат возложил на Сульпициана задачу сделать так, чтобы этого не случилось.
Главный вопрос звучал: пал ли Рим настолько низко, чтобы власть в нем можно было купить, как дорогую игрушку? Мог ли любой богач приобрести себе пурпурную тогу, повинуясь своей прихоти?
Юлия меж тем добралась до наместнического дворца в далеком Карнунте и ожидала встречи с мужем. Не рассердится ли Септимий из-за того, что она попросила увезти ее из Рима? Любит ли он ее, как раньше?