Дата: 231.06.07 Время: 12.45

Да что же это за мир такой! Вирус, смерть, предательства. На друзьях ставят жестокие эксперименты, которые в итоге могут оказаться бесполезными. Планета сожжена солнцем, города в руинах. А всего месяц назад Томас за несколько часов помог убить почти двадцать человек. С тех пор он непрестанно испытывал глубокое презрение к себе, мучился чувством вины и всеми способами избегал друзей. Даром, что здание просто кишело психологами, никакая терапия не помогла ему забыть ужасы Чистки. И уже не поможет.

Изменился он сам.

В последнее время Томас в смотровую не ходил – так погано было на душе. Однако сегодня пересилил себя и пошел узнать, как там друзья. И сразу же увидел Алби и Ньюта. Они шли вдоль огромной стены Глэйда. Ньют опирался на Алби и припадал на одну ногу. Лицо его исказила гримаса боли – каждый шаг давался с трудом.

Томас сел к пульту и задумался. Затем принялся кропотливо подбирать нужные фрагменты.

Что случилось с Ньютом?

* * *

Через два часа у Томаса было что-то похожее на фильм, который удалось смонтировать из фрагментов, снятых разными жуками. От увиденного сердце разрывалось. Он снова включил получившееся видео, теперь уже на главном экране.

С утра Ньют вел себя как обычно. Проводил Минхо и других бегунов в Лабиринт – очевидно, у него самого был выходной. Потом все разбрелись по своим делам. Какое-то время Ньют слонялся по Глэйду: поболтал о чем-то с Уинстоном на бойне, с Зартом около кукурузного поля. Даже смеялся и похлопал Зарта по спине – наверное, тот удачно пошутил. Пошел к Могильнику – рощице в южной оконечности Глэйда, обрамленной высохшими деревьями, в которых Томасу всегда виделось что-то зловещее. Там опустился на скамью и просидел с полчаса. Томас перемотал пленку. Ньют встал и пошел в рощу. Жук теперь бежал за ним – камера показывала все снизу. Друг направился прямиком на кладбище, где в могилах под деревянными столбами лежали те, кто встретил свой конец в Глэйде.

Ньют опустился на колени и уставился вдаль невидящим взглядом; на лице его была такая тоска! Томас понимал, что чувствует друг: вину за смерть товарищей, грусть из-за того, что жизнь монотонна и полна опасностей, отчаяние, потому что не знает, зачем он здесь. И, наверное, подсознательно скучает по сестре, воспоминания о которой стерли из его памяти.

Ньют поднялся и зашагал прочь. Жук не поспевал за ним – изображение дергалось. Ньют шел к ближним, западным, воротам. Глэйдеры махали ему руками, кричали «привет»… Ньют молча прошел мимо них, глядя перед собой с угрюмой решимостью. Томас выпрямился на стуле – он уже знал, что произойдет, не знал только, как.

Друг покинул Глэйд и все тем же твердым шагом вошел в Лабиринт. Повернул налево, направо, снова налево, преодолел еще несколько поворотов. Наконец перед ним открылся длинный коридор с густо увитыми плющом стенами. Ньют приблизился к левой стене, постоял, глядя в землю. Потом вскинул голову и вытянул шею, будто силился разглядеть верхушку стены.

Дальше ухватился за плющ.

Руки у него были мускулистые, казалось, что он легко залезет, куда захочет. Держась за пучок стеблей, Ньют подтянулся и нащупал ногой углубление в камне, потом схватился за плеть повыше и так, с силой подтягивая себя то одной, то другой рукой и переставляя по очереди ноги, за считаные минуты преодолел половину расстояния между землей и искусственным небом. Однако оптическая иллюзия искажала истинные размеры стены, а программируемый имплантат подавлял восприятие – чем выше взбирался Ньют, тем дальше вверх уходила стена. Он поднялся еще немного, потом замер и с побежденным видом уставился в небо.

Томас смотрел и ждал.

Ньют припал к плющу, почти полностью скрывшись за листьями. Жук-стукач, тоже взобравшийся на стену, подполз ближе и остановился в нескольких дюймах от его лица. Уже не впервые Томас поражался: как удалось запрограммировать жуков, чтобы они сами понимали, что делать?

Ньют посмотрел прямо в камеру и громко и отчетливо произнес:

– Эй, вы, довольны? Тащитесь от того, как мы тут страдаем? Да горите вы в аду!

Он отпустил плющ и, оттолкнувшись от стены, исчез из виду. Жук пытался найти новую точку обзора, и какое-то время Томас слышал только шуршание лапок, а потом вдалеке раздался звук падения тела. Камера ухнула вниз. Ньют лежал на боку, держась за ногу, и со стоном раскачивался из стороны в сторону. Стоны перешли в рыдания. Горестный, надсадный плач рвал Томасу душу.

Ньют неожиданно взвыл, а потом прокричал в никуда:

– Ненавижу вас! Ненавижу!

Томас выключил видео. Он знал, что Ньюта спасли, вытащили из полного опасностей Лабиринта, но смотреть на это больше не мог.

«Ньют, Ньют, – подумал он, и ему показалось, что в воздухе сгущается темнота. – У тебя ведь даже нет иммунитета. Нет иммунитета».