В ХХ веке христианской эры все еще не существовало единой валюты для измерения мирового экономического обмена. По этой причине транзакции формировались неточно, и, более того, они намеренно фальсифицировались. Казалось, прийти к эффективному упрощению невозможно. В самом деле, во время так называемого Первого периода Всеобщего процветания, с 1850 до 1914 года, существовала своего рода действующая мировая система валюты и кредита, основанная на Лондонском сити и золотом фунте; но это был чисто случайный рост, ставший возможным благодаря последовательным открытиям золотых приисков, которые предотвратили катастрофическое падение цен по мере повышения эффективности производства, а также обстоятельствам, которые дали англичанам лидерство в развитии парового транспорта на суше и на море и реальные стимулы для практической пропаганды мировой свободной торговли.

Этот первый проблеск космополитического солнечного cвета угасал по мере того, как набирал силу, без какого-либо современного понимания действующих реальных сил, не говоря уже о какой-либо попытке крепко взяться за них и организовать в единую постоянно действующую систему. Финансовое могущество и инициатива Лондонского сити рухнули после войны, и, казалось, ничто не способно занять в одночасье опустевшее место. Квазикосмополитическая система, основанная на накоплении золота, изначально была обречена на увядание по мере истощения мировых запасов этого драгоценного металла. После войны мировую промышленность душили американцы и французы как раз путем ускоренного золотого накопления.

И во время всей этой фазы широких возможностей не предпринимались никакие существенные усилия, чтобы овладеть природными, – будь то земельные, или морские, – планетарными ресурсами и привести их из состояния фрагментарной, хаотичной и расточительной эксплуатации в общую схему. Оставалось шестьдесят с лишним «суверенных» правительств, каждое из которых претендовало на высший контроль над всеми природными богатствами в пределах своих границ. Существовали частные корпорации и частные лица, свободно распоряжающиеся тем или иным захваченным фрагментом. Повсюду основополагающим принципом эксплуатации полезных ископаемых, солнечных и энергетических ресурсов земного шара являлась прибыль отдельных частных лиц, и лоскутные правительства того времени вмешивались в борьбу за выручку только в интересах своих граждан и в ущерб иностранным конкурентам. В течение целого века, благодаря удачному притоку золота и нарастающему валу изобретений, этой системы получения прибыли, связанной с металлической денежной системой, хватало для поддержания человеческой жизни и было чрезвычайно трудно убедить процветающих фабрикантов, торговцев, шахтеров, земледельцев и финансистов, то есть тех, кто доминировал в государственных делах, что эта система не будет функционировать постоянно и что мир нуждается в существенных изменениях экономических методов. Прежде чем разочароваться, все эти люди претерпят море страха и страданий и придут к фазе нервного срыва.

В XIX веке обрел немалую популярность лозунг: «индивидуальное предпринимательство и свободная конкуренция», но конечным продуктом любой конкуренции всегда является торжество лишь одного конкурента. В Америке впервые проявились феномены Большого бизнеса, которые ярко продемонстрировали силу трюизма. Во многих местах появились торжествующие организации, которые попросту сокрушали конкурентов, парализуя и ограничивая новые инициативы. Иными словами, подавлялось все, что мешало твоему преобладанию. В Европе правительства слабо сопротивлялись созданию промышленных альянсов с целью ограничения конкуренции, и те быстро развивались в масштабах, выходящих за рамки политических границ. В Соединенных Штатах более настойчиво пытались ослабить развитие предприятий в монопольном направлении. Заметным лидером в области данных превентивных усилий являлся первый президент Рузвельт, чей главный плод – закон Шермана об антимонопольной деятельности (1890) оказался богатой добычей для юристов в последующие десятилетия.

Эти мощнейшие объединения, завершившие фазу свободной конкуренции, оказались настолько эффективны в контроле над торговлей и остановке новых разработок, что Хилари Хукер в своих «Исследованиях по свертыванию бизнеса в первый период всеобщего процветания» смогла привести более двух тысяч примеров, когда полезные улучшения, такие, как электрические автомобили, реконструктивные домашние хозяйства, искусственный лунный свет для дорог в сельской местности и экономичное железнодорожное производство – успешно устранялись с рынка в интересах устоявшихся систем получения прибыли. После 1900 года во всем мире снова прекратилась ежедневная газетная инициатива и сократилась свобода слова. Распространение новостей, поставка бумаги и сами новостные службы попали в руки могущественных групп, способных и желающих уничтожить новые типы периодических изданий или любые враждебно настроенные школы общественного внушения. Эти группы принялись формировать стереотипы общественного сознания.

Те же самые системы получения прибыли сыграли большую роль в сдерживании конкуренции путем подкупа и лоббирования тех политических решений, которые поддерживали защитные тарифы. Задолго до того, как мир рухнул, опыт обычного потребителя по-прежнему опровергал оптимистическую теорию о том, что свободная конкуренция – это способ бесконечного прогресса. Потребитель все еще жил в своем доме, носил одежду, пользовался бытовой техникой, путешествовал в транспорте и был досыта накормлен стандартными идеями своего времени и места обитания. По усредненным расчетам Хукер, разработанные в те времена изобретения задерживались в прошлом на четверть, а то и на полвека. Для исправления всего этого имелись доступные и обильные средства, но их использование сдерживалось существовавшими системами взимания арендной платы и получения прибыли.

Модернизация отставала, значительно повышая производство в результате выбраковки тех огромных масс обездоленных безработных, которые начали появляться почти повсеместно, подобно гнойным выделениям больного организма. ХХ век перешел в третье десятилетие.