— Лады, не очень-то и хотелось.

Зеро устало рассмеялся.

— Мне тоже, но мы здесь.

— Погодь-ка, а как же тогда окно? Если снаружи полно гадостей, они, вероятно, вскоре будут здесь и захотят напакостничать.

— Нам придётся найти способ заделать его, чтобы ничто не проникло внутрь, — сказал он, энергично потирая лицо рукой. Это был жест разочарования; очевидно, он сожалел о том, что ранее запустил в него креслом.

И всё же, пока оно открыто, не мешало бы по-быстрому оглядеться.

Я подошла, чтобы немного осмотреться, и точно так же, как входная дверь, которая гремела, но не открывалась, из окна на меня дохнуло холодным воздухом из чернильной темноты, дыхание, которое мне не особенно понравилось.

— Блин, — сказала я, пятясь. — Мы действительно влипли, не?

Он устало прошёл на кухню и со стоном перевернул стол. Я не разглядела, чем именно он его прикрепил, но это было волшебное и прочное средство, благодаря которому стол так плотно прилегал к стене, что я даже не чувствовала, как сквозь него проникают неприятные пальцы холодного воздуха.

— В общем, уже не так жутко, — сказала я. — Мы уверены, что никто не проник внутрь, пока я была наверху, а ты в других частях дома?

— Нет, — сказал Зеро. — Нам придется проверить дом как можно тщательнее и первые пару ночей спать по очереди.

— Первые пару… чегось, сколько времени это должно занять?

— Столько, сколько потребуется, — решительно сказал мне Зеро.

— Полагаю, хорошо, что на этот раз король действует законно, — сказала я, но это была скорее безнадёжная надежда, чем что-либо ещё, и я уверена, что по этому поводу в моём голосе было больше недовольства, чем радости. Что я могу сказать? В глубине души я подозрительный человек. — Если он не собирается вмешиваться в отбор…

Зеро даже не дал этой надежде промариноваться некоторое время, прежде чем насадить её на шампур.

— Вероятно, он надеется, что толпа поредеет до того, как он снова сделает свой ход; не все Эрлинги пройдут испытания.

— Я не антилопа гну, и я не собираюсь сдаваться, — твёрдо сказала я. — Если он попытается забраться в мой дом…

— Он и пытаться не будет, — сказал Зеро с тем упрямством, с каким обычно человек пытается заставить свою аудиторию осознать всю серьезность ситуации. — Он просто подождёт, пока мы, Эрлинги, не найдём друг друга в замкнутой системе Между — пока не сформируются альянсы, Эрлинги не умрут, и их останется как можно меньше — и тогда он, скорее всего, будет убивать выживших, в слоях мира, пока не появится победитель. Это именно то, что мой отец пытался предотвратить.

— Ага, взяв на себя ответственность за то, чтобы все Эрлинги были убиты, — сказала я, но сказала это тихо. Мы оба знали, кто на самом деле совершил убийство, и у нас больше не было кресел, которыми можно было бы швырять в окна, даже если бы окна позволили разбить себя сами теперь, когда мы были… не в мире людей.

— Лады, — сказала я. — Я буду кофе.

Зеро уставился на меня с таким же отсутствующим видом, с каким ранее разглядывал стену в коридоре, но взял чашку с кофе, которую я ему подала, когда он был готов.

Он также ответил мне, когда я спросила:

— Думаешь, они позволят ему выйти сухим из воды? В смысле, короля.

— Как думаешь, кто его остановит?

— Разве то, что он делал, не противоречит вашим законам?

Он нетерпеливо вздохнул.

— Да.

— Да, так что…

— Он король.

— Да, и он нарушал закон!

— Он король, он и есть закон.

— Что за брехня, — сказала я. — Король должен защищать свой народ от нарушителей закона, а не становиться нарушителем закона, чтобы удержать власть.

— Как только мы начинаем судить короля, мы открываем дверь анархии.

— Да, потому что миры Между и За такие упорядоченные и уравновешенные! — пробормотала я и оставила его на кухне, чтобы в последний раз обойти дом.

Если бы я не видела пустую черноту за разбитым окном и не была свидетелем того, как Зеро безуспешно пытался открыть дверь и окна, мне было бы трудно поверить, что что-то не так. Из большинства окон мне было видно всё, что я обычно вижу; только окна, выходящие на задний двор, были мутными и неясными. С верхнего этажа я могла видеть улицу, соседние дворы, задний двор; с нижнего этажа я могла видеть передний и боковые дворы вокруг, мельком увидеть соседние крыши над забором и чистое пространство через дорогу, которое когда-то было заполнено домом через дорогу.

Этот дом исчез около года назад, когда мы вчетвером пытались не исчезнуть вместе с ним, и после того, как кто-то сообщил, что всё это место является форпостом Вышестоящих — хотя тогда мы не знали, что это были Вышестоящие.

Атилас сказал, что это был не он — что на самом деле, он этого не делал. Не прямо. Кого я пыталась одурачить? Должно быть, именно он рассказал отцу Зеро; больше никто не знал того, что знали мы, и не имел доступа к Лорду Сэро.

Он даже тихо сказал: «Какая жалось!» — по поводу того, что это произошло. Ну, не по поводу того, что это произошло — по поводу того, что Зеро упомянул, что им самим придётся ликвидировать перевалочный пункт. Изворотливый старый чаеман, вероятно, уже прикидывал, как он собирается сбежать и доложить Лорду Сэро так, чтобы мы об этом не узнали.

Я с содроганием отогнала воспоминания и снова поплелась наверх со своим кофе, чтобы ещё раз взглянуть на безмолвный, неприкасаемый мир людей с лучшей точки обзора. Жутковато не было, пока не начинало казаться, что из-за этого зрелища не доносится ни звука и что каждое окно абсолютно холодное на ощупь. Ветви, которые должны были постукивать и скрежетать по стеклу, просто имитировали эти действия, и до меня не доносилось ни звука от их движения; я чувствовала, как от ветра дребезжат стекла, но не слышала этого звука.

Я забралась на подоконник, с которого открывался вид на дорогу перед домом и дом нашей новой соседки, поставила ногу на приставной столик для равновесия и, потягивая кофе, попыталась дозвониться до Джин Ёна.

В ответ на мои трепыхания я даже не услышала гудка — только полную тишину, как будто телефон разрядился. Я отняла его от уха и проверила заряд батареи, несмотря на то что буквально только что увидела, как загорелся экран, когда я пыталась набрать номер. Всё в порядке, всё в порядке. У меня просто не было звукового сигнала.

Блин. Это действительно была замкнутая система.

Я допила свою чашку, наблюдая за дорогой в поисках Джин Ёна, затем неохотно спустилась вниз, чтобы попытаться выяснить, почему лёгкий прохладный ветерок дует наверх со стороны прачечной. Раз уж весь дом закрыт, проскользнувший ветерок вызывает некоторое любопытство; а когда весь дом закрыт с помощью магии для смертельного боя, он становится просто тревожным.

Итак, я убедилась, что в моей кружке не осталось ни капли, и, покрепче сжав её, чтобы использовать в качестве оружие на случай, если мне удастся что-то увидеть, осторожно спустилась по лестнице в коридор и остановилась прямо перед прачечной.

Тогда-то я и обнаружила старого сумасшедшего дядьку, который радостно барахтался в раковине для стирки босыми загорелыми ногами и с удовольствием грыз толстый кусок салями, который я купила, чтобы позже на этой неделе положить на пиццу.

— Ах ты, старый чертяка! — раздражённо воскликнула я. Рука с кофейной кружкой расслабилась. — Кто тебе сказал, что ты можешь пробраться в дом и залезть в мой холодильник?

Не говоря уже о том, как он это сделал, когда в доме никого не было!

— Я не запачкаю ковёр, леди, — сказал он, тревожно улыбаясь мне. — Видишь? Я мою ноги.

— Ага. заметила. Почему ты выбрал именно салями? В нём много соли — для тебя это не очень полезно.

Он с упрёком помахал передо мной салями.

— Леди, соль полезна для человека.

— Ага, но не слишком много… погодь-ка. Джин Ён сказал, что соль поможет избавиться от присутствия фейри. Ты, подлый старый дурень!

— Не разговаривай с набитым ртом, — пробормотал он, но я был уверена, что он разговаривал скорее сам с собой, нежели со мной.

Я вздохнула и спросила:

— Как же ты всё-таки забрался в дом?

— Окно было открыто, — сказал он, укоряя меня салями. — Тебе не следовало этого делать.

— Я его не открывала, Зеро запустил в него креслом. Ты залез через окно? Блин, ты, должно быть, проник в дом довольно быстро! Прошла всего пара минут с того момента, как Зеро открыл дверь, и весь дом начал… что бы там ни творилось.

— Я быстро, но мне нужно принять ванну.

— Лады, но тебе лучше не устраивать бардака в доме и не раздражать Зеро. Я пойду, сообщу ему, что ты здесь. Не шевелись.

Он пару раз моргнул, глядя на меня, а затем вопросительно притопнул ногой, словно проверяя, можно ли двигать только этой ногой.

— В смысле, оставайся в комнате, — объяснила я. — Я скоро вернусь.

Одному богу известно, где он прятался всё то время, пока Зеро носился по дому, чтобы выбить стёкла, а потом, когда он убедился, что ничто не проникнет ни в одно из окон или дверей.

Я застала Зеро на кухне, он осматривал края того, что он сделал с кухонным окном — вероятно, тщательно проверял их на наличие следов взлома. Без сомнения, он почувствовал лёгкий ветерок, который всё ещё проникал в комнату из прачечной.

— Ой, — сказала я его широкой спине. — У нас проблемка.

***

Джин Ён вернулся через несколько минут после того, как я закончила уговаривать старого психа слезть с холодильника, выведя Зеро из кухни в гостиную. Когда мне удалось усадить старика на стол, а не на холодильник, и я вернулась в гостиную, чтобы высказать неприятные замечания в адрес Зеро, который, в первую очередь, напугал старого придурка и запихнул его на холодильник, за нашим с Джин Ёном диваном послышалось движение.

Зеро, сосредоточившись на Мече Эрлинга, который мягко светился голубым, казалось, не заметил его, и это произошло так быстро и бесшумно, что я тоже едва не пропустила его. В другом конце комнаты у окна кто-то стоял — фигура в синем костюме, которую я сразу узнала. Джин Ён, опустив руку, как раз отворачивался от окна. Было похоже, что он простоял там какое-то время, пытаясь привлечь чьё-то внимание, и вот-вот сдастся.

— Джин Ён! — взвизгнула я и бросилась через комнату, прежде чем он успел полностью отвернуться.

Он тоже почти не замечал меня; отсутствие звука было самым неприятным фактором во всей этой ситуации, и, похоже, оно работало в обе стороны. Однако мой безумный порыв принёс некоторую пользу: Джин Ён резко повернул голову, когда я оперлась о подоконник, и поймал мой взгляд.

Я подманила его к себе, но, к моему удивлению, он колебался, всё ещё отклоняясь в сторону, как будто всё равно собирался уходить.

Я нахмурилась и снова энергично поманила его к себе.

— Вернись, ты, старикан! — огрызнулась я.

Лицо Джин Ёна изменилось — на самом деле, оно почти исказилось в выражении, которого я раньше у него не замечала. Что бы это ни было, кровь прилила к его ушам и губам, а глаза сузились.

— Джин Ён? — повторила я неуверенно.

И тогда я поняла, что это было за выражение: появилось облегчение. Глубокое, переходящее от страха к светлой надежде облегчение. Что за блин? Неужели он подумал? Так оно и было. Он подумал, что мы знаем о его присутствии и не обращаем на него внимания, пока он не уйдёт. Что такого сделал Зеро в прошлый раз, когда ушёл один, что заставило Джин Ёна быть таким уверенным, что мы в любой момент бросим его?

У меня не было ответа, но я собиралась поговорить с Зеро об этом позже. Джин Ён ни в коем случае не должен был чувствовать себя настолько неуверенно из-за партнерства, которое было у нас троих, и думать, что мы бросили его при первых признаках отдаления.

В то же время было важнее выяснить, сможем ли мы вообще общаться с Джин Ёном. Может быть, он мог бы сделать что-то снаружи, чего мы не смогли бы сделать изнутри.

Я указала большим пальцем на комнату позади меня и приподняла брови. Знаешь, что происходит?

Джин Ён пожал плечами и заговорил. Его губы зашевелились, но я не могла разобрать, что он говорил, и мне потребовалось слишком много времени, чтобы понять, что я ничего не понимаю, потому что он, как обычно, говорил по-корейски. Только когда я была здесь, на арене, а он снаружи, Между, похоже, переводило не так, как обычно.

Я жестом попросила его остановиться и указала на свои уши, затем покачала головой. Я тебя не слышу. Писать ему записки тоже было бесполезно: Джин Ён не понимал по-английски, а я не умела читать по-корейски.

Он угрюмо кивнул. Он уже догадался об этом. Он дёрнул подбородком в мою сторону, и мне показалось, что я увидела, как он одними губами произнёс слова «No hae bwa».

Блин. Он думал, я смогу что-то с этим сделать? Он хотел, чтобы я попробовала?

Я сделала быстрый неуверенный вдох, затем слегка пожала плечами и кивнула. Можно было попробовать. Зеро ничего не смог сделать, но я даже не должна была видеть Между, не говоря уже о том, чтобы использовать его, так что я уже была аномалией.

Джин Ён кивнул, опираясь ладонями о наружный подоконник и прижавшись лбом к стеклу, не сводя с меня глаз.

Блин. Он действительно думал, что я могу что-то сделать, и ждал, когда я это сделаю.

Я снова подошла ближе и опёрлась руками о подоконник, потянувшись к видению и ощущению Между, которое я так привыкла ощущать повсюду вокруг себя. Оно всё ещё было там; я всё ещё могла чувствовать его и прикасаться к нему. Я даже могла влиять на него. Но вместо того, чтобы быть мягким, осязаемым потоком мягко движущихся кусочков, которые я могла бы превратить в то, чем я хотела его видеть, теперь оно вибрировало; двигалось так быстро и яростно, что казалось, будто оно вот-вот разорвётся на куски — или, может быть, просто вывернется наизнанку — и затем вернётся в изначальное состояние, чтобы проделать всё это заново.

Я больше не была синхронизирована с ним, точно так же, как внутренняя часть моего дома больше не была синхронизирована с человеческим миром, который я могла видеть через окна. Здесь, в доме, всё по-прежнему было мягким и нежным; между мной и внешним миром пролегал бурлящий водоворот Между, который невозможно было сдержать или остановить.