Вэнди Джинджелл

Между Семьей

Переведено специально для группы

˜"*°†Мир фэнтез膕°*"˜ http://Wfbooks.ru

Оригинальное название: Between Family

Автор: W.R. Gingell / Вэнди Джинджелл

Серии: The City Between #9 / Город Между #9

Перевод: LadyTiara

Редактор: LadyTiara

Глава 1

Жизнь превращается в сплошную неразбериху, когда у вас начинается паранойя по поводу того, почему вы всё ещё живы.

Не поймите меня превратно: я рада, что жива. Я просто хотела бы знать, почему.

Знаю, звучит странно. Позвольте мне объяснить.

Всё из-за фейри-слуги.

Вероятно, понятнее не стало, но всё, блин запутано — знать всё, и, блин, запутанно — задумываться об этом, так что потерпите меня. Когда вы целый год искали убийцу своих родителей вместе с вашем хозяином, который искал того же убийцу последние десять или пятнадцать лет, и в итоге им оказался старый подлый фейри-слуга, которого вы почему-то полюбили, хотя он и говорил вам не любить его…

Как я и сказала, полный бардак.

Звучит ужасно, но думаю, что могла бы простить убийства — может быть, не моих родителей, но других — если бы не ужасающий масштаб всего этого: убийство моих родителей; убийство бесчисленного множества других людей; Атилас пробрался в мою жизнь и потихоньку помогал, пока я не смогла не полюбить его, несмотря на его предупреждения; в итоге, совершил ужасное предательство, когда убил наших союзников-людей.

Оу, да. И он также пытался убить меня.

Вот тут-то всё и начинается самая каша, потому что трудно было понять, почему я всё ещё жива, когда Атилас прямо сказал мне, что собирается убить меня. Не поймите меня неправильно, я не жалуюсь, что выжила, я просто хочу знать, почему и кому сыграет на руку, что я всё ещё жива.

Хочу знать, почему мне пришлось провести целый день, разговаривая по телефону с моими друзьями, которые всё ещё были живы, — сначала, чтобы убедиться, что они всё ещё живы, а затем, чтобы убедиться, что они знают достаточно, чтобы оставаться в живых.

Я хочу, чтобы жизнь вернулась к тому, какой она была.

Как-то так. Во всём виноват фейри-слуга. И если для вас это звучит слишком легкомысленно, вам просто придётся смириться с этим. Послушайте, я никогда не говорила, что у меня здоровые механизмы решения проблем. Но если мы собираемся поговорить о механизмах решения проблем, то мои довольно здоровые по сравнению с Зеро. Зеро тоже фейри, то есть, строго говоря, мой хозяин, и последние три дня он провёл в бурной деятельности, которая варьировалась от яростной заточки ножей до трёх часов ночи до тренировок на заднем дворе, от скорости которых трава могла бы запылать, если бы он не тренировался где-то между этим миром и миром За.

Я не винила его; предательство Атиласа было для меня достаточно тяжёлым испытанием, а ведь я знала его всего около года. Зеро знал его с детства и абсолютно доверял ему. В конце концов, он же не говорил Зеро не доверять ему — он постоянно предупреждал меня не делать этого, а я, как идиотка, игнорировала предупреждение. В смысле, какой нормальный человек будет постоянно предупреждать вас не доверять ему? Я должна была понять, насколько это странно. Я не могла перестать доверять ему, потому что могла бы поклясться, что видела, как день ото дня всё больше проявлялся настоящий Атилас, и…

Забудь от этом. Забудь его.

Только я не могла, и поэтому мою душу разрывало на части каждый раз, когда я вспоминала Атиласа. Если бы только я могла забыть его, я бы перестала чувствовать огромную, зияющую боль в груди, в горле.

Зеро, вероятно, испытывал нечто подобное, так что я могла понять этот всплеск активности. Я с головой ушла в готовку и уборку, Зеро с головой ушёл в тренировки. Никто из нас также не выходил из дома, но, возможно, это связано с тем, что сам дом в эти дни был немного через чур защищающим. Дело было не в том, что мы не могли выбраться, просто дому это не нравилось.

И всё же, может быть, мне стоит побудить Зеро чаще выходить на улицу. За последние три дня он проявил больше эмоций, чем я видела от него за весь прошлый год, и я не хотела его расстраивать. Чуваку довольно тяжело, когда вы пытаетесь убедить его перестать сдерживать свои эмоции, а потом происходит что-то подобное.

А там с вампиром? Ну, Джин Ён в основном использовал себя в качестве своеобразной грелки, с тех пор как дом стал слишком опекающим и склоненным отгораживаться от внешнего мира. Ладно, не столько от всего мира, сколько от его части. Очень специфической части — очень специфического человека — Короля За, по сути. Было бы здорово перевести дух перед следующим ударом, но это трудно сделать, когда чёртов Король За бродит по вашей улице, указывает на ваш дом и возвращает вам книгу, о потере которой вы вспоминаете только тогда, когда он возвращает её вам.

Книгу, в которой ваше имя написано в тот день, когда вы не были таким послушными, какими должны были быть. Было бы приятно думать, что это просто типа «доброго денёчка, я король, приятно познакомиться, это то, что принадлежит тебе». Но у него была моя книга; он взял на себя труд найти меня и вернуть её. Он не мог не знать, что я тоже эрлинг.

Но если он знал, почему не попытался убить меня?

Я поджала под себя ноги, сидя на столе кухонного островка, в защитном жесте от гостиной, в которой всё ещё было слишком… Атиласно, чтобы спокойно сидеть в ней. Я сказала стене фейри, яростной полировки и сверкающих лезвий, которая была Зеро:

— Это была угроза, верно? Отдать мне книгу было угрозой.

— Конечно, угроза, — коротко ответил он, проверяя баланс ножа и аккуратно кладя его рядом с другими. — Что же ещё?

— Без понятия, но зачем угрожать, если он мог убить меня?

Голос Зеро звучал как осколок стекла.

— Он не мог убить тебя. Я удивлён, что он вообще смог тебя увидеть.

— Ага, возможно, это моя вина, — сказала я с оттенком уныния. — Я увидела, как он идёт по улице, что-то ищет, и он остановился у наших ворот. Я первая поздоровалась с ним.

— Он вообще не должен был нас найти, — сказал Зеро. — Это не твоя вина. Он вообще не должен был знать о тебе.

— Ага, — сказала я, ещё больше мрачнея. — На самом деле, вероятно, моя вина тут имеется. В свою защиту могу сказать, что он был в переулке, читал книгу и сказал мне, что он библиотекарь.

Зеро на мгновение прикрыл глаза.

— Пэт…

— В тот день я написала тебе, чтобы ты пришёл за мной, — сказала я и нерешительно добавила: — Так что ты не можешь сказать, что я не говорила тебе, что у меня неприятности.

— Пэт…

— Вопрос не в том, кто виноват, — нетерпеливо произнёс чей-то голос по-корейски. Между, как обычно, постаралось помочь и перевело смысл прямо мне в голову. В этот момент из гостиной в кухню и столовую вышла стройная фигура, сопровождаемая запахом одеколона.

Джин Ён. Не мой хозяин, как Зеро, но такая же заноза в заднице — и даже больше, потому что он вампир. Слишком красивый, что играет ему на руку, склонный сначала кусать, а потом задавать вопросы — и, очевидно, влюбленный в меня.

Я не говорила, что он отличается умом.

— Это, — Джин Ён постучал пальцем по обложке книги. Она лежала на кофейном столике до сегодняшнего утра, пока кто-то не принёс её на кухню и не оставил на кухонном столе. Скорее всего, Зеро, чтобы доказать свою правоту. — Это проблема.

— Мне ли не знать, — пробормотала я, открывая обложку, словно желая убедиться, что название всё ещё на месте, готовая содрогаться при каждом его появлении.

Оно всё ещё было там, всё в порядке. И всё же у меня по спине пробежал холодок, когда я увидела его.

Рут Уолкер.

Это имя, которое никогда не должно было быть записано — и, учитывая то, что я теперь знала о мире людей и о мире За, я поймала себя на том, что жалею, что оно вообще было записано.

Теперь уже слишком поздно говорить об этом; в конце концов, я была той, кто его записал.

Нехорошо плакать из-за пролитого молока, но, когда вы сами его пролили, можно ли задним числом дать себе пинка по голени?

— Насколько плохо то, что король знает моё имя?

— Зависит от обстоятельств, — сказал Зеро, облокотившись скрещенными руками на стол и устремив на меня ясный голубой взгляд. — Насколько для тебя неприятно, что тебя вытащили из постели, дома и твоего мира и бросили на арену по выбору говорящего, чтобы принять участие в смертельной дуэли?

— Блин, всё настолько плохо? — я вздрогнула и соскользнула с кухонного островка. С таким же успехом я могла бы испечь блинчики и подержать их над тёплой сковородой, чтобы попытаться избавиться от холода, от которого у меня по коже бегали мурашки.

Когда я смешала в миске все ингредиенты, неуверенно спросила:

— А ведь не так уж всё и плохо, ну? Не то чтобы это было моё полное имя, и даже фамилия неправильная — ну, во всяком случае, в моём свидетельстве о рождении её нет.

Джин Ён, который был гораздо теплее, чем должен быть чувак, которого исторически считали мёртвым, вытянулся поперёк кухонного островка, чтобы положить тёплую ладонь на мою руку, которой я удерживала миску для смешивания.

— Зависит от того, через кого ты получила свою магию, — сказал Зеро. — Если от твоей матери, то, взяв её девичью фамилию, ты подверглась бы большой опасности. Если от твоего отца, ты на шаг приблизилась к безопасности. Что значит «не полное твоё имя»?

— У западных людей три имени, Хайион, — сказал Джин Ён, лениво оглядываясь через плечо на Зеро.

Я обнаружила, что больше расслабилась в том месте, где было теплее всего, и выпрямилась, но рука Джин Ёна двигалась вместе со мной, всё ещё тёплая. Зеро я спросила:

— Погодь, как ты узнал, что я взяла девичью фамилию мамы?

— У меня нет времени играть с тобой в игры, Пэт, — сказал он вместо ответа. — Даже в За мы знаем о фамилиях.

— Ой! — возмутилась я. — Я её играю в игры, я…

— У тебя есть имя, — сказал Джин Ён. — Так что я буду использовать его.

Я бросилась него быстрый взгляд.

— Я не говорила, что ты можешь звать меня по этому имени.

— Ты не мой питомец, — сказала Джин Ён. Кажется, он слегка обиделся. — Мне следует обращаться к тебе по имени. Ты не включила меня в контракт, поэтому я просто человек.

Я могла бы дать так много ответов, но в моём внезапно пошатнувшемся сознании нашлось место только для одной мысли.

Этой мыслью было: «Блин».

— Ой, — сказала я, чувствуя, как пересыхает в горле. — Думаешь, я всё ещё жива из-за контракта?

Я увидела почти страдальческое выражение, промелькнувшее на лице Зеро, и выражение глубокой усталости, появившееся сразу после него.

Очень медленно он произнёс:

— Я забыл рассмотреть возможность контракта.

— Я тоже, — сказала я. Когда король навестил меня и убедился, что все остальные в моей жизни живы, было трудно думать о чём-то ещё. — Кажется, именно поэтому Атилас не смог закончить работу? С ним был заключён контракт не причинять мне вреда, но он это сделал? Но если так, то насколько это всё ещё будет привязывать меня к нему? Может ли он всё ещё добраться до меня через него?

— Он нарушил контракт, — сказал Зеро после краткого, почти безумного раздумья. С облегчением он снова откинулся на спинку стула и объяснил: — Атилас нарушил контракт, попытавшись убить тебя; он больше не имеет над тобой никакой власти. По крайней мере, мы можем быть благодарны за это. Как ты сказала, я не удивлюсь, если именно контракт помог тебе выжить: он пытался нарушить его, и он защитил тебя.

— В последнее время старик постоянно совершает ошибки, — задумчиво произнёс Джин Ён. — Интересно, о скольких из них он сожалеет?

— По крайней мере, я сделаю так, чтобы он пожалел об этой, — сказала я, вздёрнув подбородок.

— Сначала мы должны найти его, — сказал Зеро.

Я уставилась на него.

— Ты собираешься попытаться найти его?

Блин. Это была плохая идея. Зеро, взбешённый потерей и стремящийся найти безымянного убийцу, был достаточно плохим сочетанием; Зеро, взбешённый и сломленный предательством в равной степени, стремящийся найти известного убийцу, был прямо-таки пугающим.

— Я не позволю ему уйти, потому что он Атилас, — сказал он. — И я, конечно, не позволю ему спокойно вернуться к моему отцу с протянутой рукой за наградой.

Джин Ён приподнял бровь, глядя на него.

— Думаешь, это будет приятно? Я так не думаю.

— Нет, полагаю, что нет, — сказал Зеро. — Особенно после того, как мой отец узнает, что Пэт не умерла.

— Рут, — холодно сказал Джин Ён. — Она жива. Нет никакого питомца.

Моё имя, сорвавшееся с его губ, вызвало во мне что-то похожее на панику. Было ли это частью того волшебства, которым мама окружала меня, когда я была маленькой? Просто ужас от того, что кто-то произносит моё имя, чтобы я никогда никому его не назвала?

Потрясённая, я сказала:

— Ты произносишь его не так, — потому что я не могла придумать, как ещё выразить глубоко личное чувство, когда кто-то произносит моё имя. Вот блин, может быть, это потому, что его произнёс Джин Ён. Я не знала. Я даже не знала, что именно я чувствовала.

Возможно, к счастью, кто-то постучал в дверь. Это был стук не во входную дверь, а в дверь бельевого шкафа. И я говорю «кто-то», но мы все прекрасно знали, кто это. Паломена, телохранитель короля и информатор отца Зеро по доверенности.

— Не впускай её, — сказал Зеро с едва заметной ноткой раздражения в голосе. За исключением Джин Ёна, мне нечасто доводится видеть, как другие люди, кроме меня, выжимают эмоции с Зеро, и было бы забавно наблюдать за этим, если бы не наша нынешняя ситуация.

Звучит так, будто нам не нравится Паломена, но это было неправдой: нам просто не нравится, кого она представляет. С какой стороны ни посмотри, она представляет либо Короля За, либо отца Зеро, и ни один из этих двух вариантов нас даже немного не привлекает. Может, она и была хорошим человеком, по крайней мере, для запредельной фейри, но она всё ещё была не на той стороне мира, когда дело касалось Эрлингов.