Кажется, никому не было жаль, когда коллектив городского телевидения объявил о закрытии редакции. Раньше канал «Беседа-ТВ» был главным информационным источником, но в последние годы его почти никто не смотрел. И за помпезными вздохами: «Ушла эпоха!» не было ничего, кроме безразличия.

А я даже обрадовался, когда узнал, что всё оборудование, которое использовали для съемок и трансляций, выставили на продажу. Видеокамеры, микрофоны, петлички и прочие приспособления отдавали по дешёвке. Моё сердце трепетало в предвкушении возможностей, которые передо мной открылись. Я давно мечтал начать свой собственный блог, и это оборудование могло стать идеальным стартовым пакетом.

Правда, цена была низкой лишь относительно, и в одиночку я бы не потянул эту сумму, поэтому сразу обратился к своим друзьям. Слава, Мадина и Гена поддерживали меня во всех начинаниях, и я знал, что могу на них рассчитывать.

Слава, как мой лучший друг, без колебаний ответил, что в деле и не пожалеет своих сбережений. Мадина сказала, что сейчас у неё не слишком много денег, но тоже была готова поддержать финансово. Гена откликнулся на мою просьбу с некоторыми оговорками. Он был настроен скептически и сомневался в успехе моего блога. Назвал десяток причин, почему у меня, скорее всего, ничего не получится. Вредный парень, что тут скажешь… Однако он дал больше всех!

Мне хватило на две репортажные камеры, дикторский микрофон и на два микрофона-петлицы. Всё это было не новое, но пригодное для профессиональной съёмки.

Я пригласил друзей к себе домой, чтобы всё показать и отметить покупки.

– Будем потом хвастаться, что дружим с популярным блогером! – сказал Слава.

– Я тоже в тебе не сомневаюсь, – улыбнулась Мадина.

Генка только зубом цыкнул. Но я давно привык к его характеру и не обиделся.

– У меня к вам предложение, – наконец сказал я. – Давайте все вместе работать. Мне нужна команда. И успех тоже будет общий!

Меня удивило, что первым согласился Гена. Ещё до того, как я объяснил, в чём мой замысел, он предложил свою помощь по монтажу. Остальные тоже согласились попробовать. Только бы научиться ладить с техникой.

Я сказал ребятам, что собираюсь снимать какие-нибудь жуткие «документалки», ведь сам их часто смотрю. Прямо во время нашей вечеринки мы решили залезть на «Ютуб», чтобы изучить материал и определиться с темами, которые всем понравятся.

Думал, на это уйдёт много времени, но нас заинтересовал первый же трейлер документального фильма про технический спиритизм и современные техники вызова духов.

Перейдя по ссылке в описании к ролику, мы посмотрели полуторачасовое видео о людях, которые ходят по кладбищам и прочим мрачным местам, чтобы найти подтверждение существования потусторонних сил.

В фильме демонстрировали, как вспыхивают и гаснут лампочки, падают кладбищенские кресты, а в записях слышны подобия голосов.

Во время просмотра от некоторых моментов у меня шевелились волосы на голове. Мои друзья тоже были под впечатлением. И только Генка, как всегда, высказался: «Наверняка это всё постанова!». При этом он сам нервно теребил рукава рубашки.

Я так и загорелся новой идеей. Что нам мешало проверить эффективность методов, показанных в фильме? Мы бы могли повторить эксперимент и снять свой документальный фильм о сверхъестественном. Тем более, что в нашем городе полно таинственных и загадочных мест.

Одно из таких – старая богадельня.

Нет в наших краях человека, который не слышал историю о маньяке по прозвищу Садовник. Прямо как в классических детективах. Только в реальности он был не садовником, а сторожем.

Мы ещё не родились, когда это случилось… Убийца орудовал с конца семидесятых до середины восьмидесятых. Старая богадельня и тогда была заброшенной, но считалась памятником архитектуры, а потому её охраняли.

Это старинное двухэтажное здание находится к западу от города. Глухое место у соснового леса. Рядом руины кладбища конца девятнадцатого века.

Семь лет подряд в том районе пропадали люди. Исчезнувшие никак не были связаны: простые мужчины и женщины разных возрастов.

Никто и не подозревал ночного сторожа заброшенной богадельни. Вроде обычный дядька за пятьдесят. Он был такой улыбчивый, доброжелательный, сочувствующий. Выступал как свидетель, сбивал оперативников со следа. Говорил, что однажды слышал крики далеко в лесу.

Но в конце концов, он поймался на живца. Поняв, что это засада, он скрылся в старинном здании. Когда оперативники ворвались туда, сторож побежал на них, как сумасшедший… Кинулся на несколько стволов с одним лишь острым предметом и тут же словил град пуль. В грудь, в шею и прямо между глаз.

Тела двенадцати пропавших людей нашли в могилах старого кладбища. Мотивы своих зверств маньяк унёс на тот свет. Никто не узнал, зачем он это делал. Знали только то, что в качестве орудия он использовал половину от ржавых садовых ножниц. Поэтому его посмертно нарекли Садовником. На самом деле звали его Михаил Ификов.

Ни знакомые, ни родственники никогда не знали о его тёмной стороне личности. Не оставил он и дневников, и не собирал коллекцию вещей своих жертв. Тайна, покрытая мраком… Поэтому наш городской маньяк не получил широкую известность, как другие. О нём просто нечего рассказывать.

В интернете была всего одна его фотография. Ификов казался обычным и ничем не примечательным человеком. Седина в волосах, лицо без выраженных морщин. В целом его внешность не выделялась на фоне других людей того времени.

Единственный способ узнать о нём побольше – достать его с того света. Но почему бы и нет? Маньяк был убит в старинном здании. Его дух мог застрять там.

Предложение провести ночь в заброшенной богадельне было сумасшедшим, но именно такие идеи всегда привлекали меня и моих друзей. Нас объединяла тяга к приключениям.

Установим камеры и микрофоны. Развесим ёлочные гирлянды и проверим, правда ли духи способны воздействовать на электроприборы. Какие сигналы они нам пошлют? Наши ожидания будоражили воображение.

***

Мы подъехали к заброшенной богадельне на старой изодранной «Ниве». Её ржавый кузов искрился в лучах заходящего солнца.

Внедорожник принадлежал Генке. Он сказал, что теперь это будет наша «Мистическая машина», как у команды «Скуби Ду».

Он даже сделал надписи на обеих дверях с помощью баллончика и трафарета.

– «Фаза»… Что это значит? – спросил я.

– Это будет наше название: клуб «Фаза» – изучаем аномальные места и явления, – ответил Гена.

– А почему «Фаза»?

– Ну, это название не вычурное, а простое.

Несмотря на показной скептицизм, друг стремился взять на себя как можно больше работы. Он освоил камеры в короткие сроки и вызвался быть оператором, хотя был полноват, нерасторопен и страдал одышкой.

Все делали свой вклад. Мадина отвечала за звук, к тому же имела при себе сумку медика. Всё-таки мы приехали на опасный объект, а она была медсестрой по образованию. Слава старался быть всем полезным и просил давать ему любые поручения.

Прежде всего, мы сняли общие планы снаружи. Ветхое здание с колоннами. Кладбище, где сохранились редкие надгробные камни и склепы, наполовину утонувшие в земле. Надписи стёрлись. Мы так и не узнали, кого там хоронили в конце позапрошлого века. Наверняка, это не были могилы постояльцев. Кто бы стал делать дорогие каменные плиты для нищих, безумцев и безнадёжно больных…

Мы вошли в здание. Сквозь заколоченные окна свет почти не пробивался. Я и Гена снимали забытые комнаты, коридоры и палаты, Слава таскал за нами свет, Мадина писала звук. Это был наш первый опыт, но мы уже чувствовали себя настоящей съёмочной группой.

Я отснял каждую деталь, каждую тёмную тень, которая скрывалась в этом заброшенном месте. Потом мы устроились в холле первого этажа, установили камеры на штативы, растянули вдоль стены жёлтую гирлянду на батарейках и тихо ждали, когда что-нибудь произойдёт.

В работе несколько часов пролетели незаметно. Время двигалось к полуночи. Мы надеялись на простые сигналы: мерцание лампочек, изменение температуры воздуха, сбои камер и странные шумы, которые намекнут на присутствие духа. После чего собирались устроить ему «посмертный допрос». Надеясь получить ответы из простых сигналов. Но мы добились большего, чем ожидали…

Все дёрнулись, как пуганые птицы, когда сквозь стены послышался внезапный шум. Здание будто наполнилось голосами и звуками прошлого. Хлопали двери, дребезжали и скрипели железные колёсики больничных коек.

Мурашки бегали по спине! Я бы подумал, что спятил. Однако мои друзья тоже всё это слышали.

Мистический шум летел на нас из коридора левого крыла. Хоть бы кто из нас испугался… Хотя нет! Мы все были готовы штаны промочить от страха, но мгновенно похватали оборудование и помчались в конец коридора!

Я даже не снял камеру с тяжёлого штатива, но первым вбежал в просторную комнату, которая когда-то служила палатой для больных. Не помню своих чувств, для меня имело значение только то, что я вижу.

Ряды кроватей и множество призрачных серых фигур. Они были как сигаретный дым. Их контуры и лица плавали в воздухе. Кто-то лежал, а кто-то сидел, кто-то смеялся, а кто-то плакал. Камера всё снимала…

Из-за спины вылез Генка. Он тоже навёл камеру, и она дрожала в его руках. Слава уронил осветительный прибор.

Откуда-то хлынул ледяной сквозняк и взъерошил мне волосы. В глаза попала пыль. Я отвернулся, а когда посмотрел снова, просторная комната оказалась пуста.

Все исчезли, как их не было! Ни кроватей, ни человеческих фигур. Только пустые стены. И тишина. Мы все будто увидели один сон, а теперь проснулись.

Я обернулся на Гену:

– Ты снял?

Он медленно кивнул. Его глаза были полны тревоги и изумления. Слава нервно жевал губу. Мадина справлялась лучше всех. Она делала глубокие вздохи и выглядела вполне спокойной, хотя выдыхала с дрожью.

В том месте, откуда мы прибежали, раздался топот. Все обернулись. Я нацелил камеру в коридор раньше, чем увидел кто там идёт… Это была девушка. Она шла, согнувшись и прижимая ладонь к животу. На пол пунктирной линией текла струя.

Сперва я принял эту девушку за живую, но через секунду разглядел, что и она тоже лишь мутный дым. Призрачная фигура остановилась, вытянула ладонь вперёд и что-то закричала. Я не понял ни слова. Ещё один порыв ледяного ветра стёр образы и звуки. Перед нами снова был пустой коридор.

– Что она сказала? – спросил я.

– Я не расслышал, – еле блеял Генка. – Давайте запись отмотаем.

Изображение в обеих камерах оказалось кошмарного качества, но на записи звучали какие-то слова. Мадина наклонилась к динамику и медленно повторила, что услышала.

– Когда меня… закопали… я была ещё жива… я задыхалась под землёй… – девушка прижала ладонь к губам. – Господи, какой ужас!

Хотелось бежать оттуда без оглядки, и только усилием воли я удерживал ноги на месте. Призраки… Души усопших… Как всё это старо и нереально.

– Давайте останемся! Мы должны всё это снять! Наш фильм станет сенсацией! – уговаривал я ребят.

– А где Слава? – Гена оглянулся по сторонам.

Наш безропотный осветитель сбежал. Его нигде не было. Все, кто остался, вышли на улицу под звёздное небо. Сначала проверили машину, она пустовала. Наш друг не откликался, сколько бы его не звали.

Мы нашли парня только через минут двадцать. Оказалось, что он всё это время был поблизости – рыл старую могилу на кладбище голыми руками. Стоял на четвереньках, как собака, и бросал землю в стороны.

Я подумал, что Слава словил шок и сам не понимал, что делает. Мы с Геной оторвали его от земли. Он тут же успокоился и вопросительно посмотрел на свои грязные руки.

– Слава, зачем ты это делал? – Мадина боялась за состояние нашего друга.

– Не знаю! Кто-то страшный привёл меня сюда и приказал искать… И я искал! Только не помню, что… – казалось, он пришёл в себя, но не хотелось оставлять эту ситуацию просто так.

Я предложил покинуть заброшенное место как можно скорее.

Гена так и заорал:

– Ты с ума сошёл! Мы не упустим такую возможность! Это доказательства… Я никогда не верил в потусторонний мир. Но вот же он! Прямо здесь!

Слава поддержал. Он пережил шок и ужас, но не хотел, чтобы из-за него срывалась съёмка, поэтому сказал, что просто будет сидеть в машине. Мы пообещали, что не заставим себя долго ждать. Отснимем ещё минут пять и вернёмся.

Все были заряжены и поглощены тайнами заброшенной богадельни. Нас тянуло к ней с непреодолимой силой. Мы боялись, но шли… ещё раз прочесали первый этаж. Продвигались не спеша вперед, ощущая нарастающую тревогу. Никого и ничего. Пусто и тихо.

Добравшись до полуразрушенной лестницы, стали подниматься выше. Я и Генка включили свои камеры, а Мадина бережно несла фонарь, освещая путь. Воздух становился только холоднее.

Мои друзья робели, и я опять оказался впереди всех. На меня из тьмы, как облако дыма, выплыл некто ужасный. Серый полупрозрачный человек. В его груди и во лбу чернели дыры, похожие на пулевые ранения. Это был он! Маньяк по кличке Садовник.

Но, несмотря на свою ужасную внешность, этот дух не казался угрожающим. Он выглядел скорее жалким и испуганным. Призрак раскрыл рот и отчаянно вскрикнул:

– Бегите отсюда! Здесь всюду нечисть! Они заставляли меня убивать людей! Я не хотел! В этом месте всегда творилось зло. Больше ста лет назад одержимый садовник убивал постояльцев и подчинил себе их души. Это его кустовые ножницы оказались в моей руке. Он управлял мной, будто куклой. Безумец ещё тут! Прошу вас, убирайтесь скорее!

Его голос звучал так, будто он просил о помощи. Образ человека растворился в воздухе.

Я не мог двинуться ни вперёд, ни назад, а Генка, не выдержав страха, в панике убежал первым. Мадина попыталась его остановить, но он уже был далеко.

Затем всё произошло так быстро… Мы забыли про свой фильм и просто хотели сбежать.

Путь на лестницу преграждали два человека. Это были наши друзья. Хлипкий Слава держал здоровяка Гену за шею и с размаху втыкал ему в живот что-то острое!

Глаза Славы были полны злобой и жаждой. Он вонзал нож в тело с безумной настойчивостью. Генка хрипел и бился в конвульсиях. Мадина завизжала и унеслась назад. А я опять застыл на месте.

Одержимый Славик выпустил кишки нашему другу, бросил его с лестницы и повернулся ко мне. Он будто скользнул по полу и мгновенно оказался рядом. Я почувствовал в своём животе что-то лишнее… Это был кусок ржавых садовых ножниц. Лезвие застряло у меня над пупком, и я упал.

Передо мной завертелись серые лица. И одно из них, искривлённое злобой, настойчиво шептало: «Бей! Бей! Бей!». Этот дух требовал, чтобы мой друг со мной покончил. Славка сел на корточки, он был готов ему подчиниться.

У меня уже темнело в глазах. Я не мог сопротивляться… Но Мадина меня спасла. Она треснула Славку по голове тяжёлым штативом от камеры. Одержимый парень упал на спину и застонал. Он остался в сознании, но не мог подняться.

– Тёма, вставай… Вставай потихоньку. Ты тяжёлый, я сама тебя не подниму, – подруга тянула меня за руку.

– Вытащи это, – скулил я.

– Нельзя! В больнице вытащат! – Мадина закинула мою руку себе на шею и повела к лестнице.

Я не запомнил, как мы дошли до машины. Помню только, как моя подруга нервничала, стараясь разобраться, как завести этот драндулет. Как из меня доставали лезвие в больнице, тоже не помню. Кстати, это было не то орудие, которое использовал сторож-маньяк. Это была вторая часть ржавых садовых ножниц.

Я очнулся зашитый и с капельницей в руке. Сколько раз меня навещала Мадина, всегда плакала. И повод был…

В ту ночь, когда я попал в реанимацию, к заброшенной богадельне приехала полиция по наводке моей подруги. Они обнаружили беспорядок: разбитые камеры, сломанные карты памяти… Всё, что я снял с друзьями, было уничтожено. И мы ничего не могли доказать. Обезумевшего Славу никто не нашёл, но я подозреваю, что он приходил в больницу. Потому что обломок ножниц, который достали из моего живота – пропал.

Тело Гены было зарыто в старой могиле садовника – первого убийцы, о котором мы ничего не знали до той страшной ночи.

Похоже, теперь у соснового леса появился новый маньяк. Нашего друга до сих пор ищут.