— Ань, ты меня слышишь?! Так нужно, так правильно! Сколько раз тебе отказ приходил? И ведь не поспоришь. Да, ты любишь Машу, но сама не устроена, работа низкооплачиваемая! — заведующая детским домом уже на протяжении получаса уговаривала расстроенную Анечку.

— ВерПална, мама дом на меня переделает!

— Аня, все! Я даже слышать ничего не хочу! Четвертый год, Аня! Четвертый! Я помню, как ты сюда пришла: потерянная, никому не нужная, хоть саму в приют забирай! И ты мне скажешь, она — твоя мать — про Машку не знала? Про твои безуспешные попытки? Я ее, как родительница, возможно, понимаю: она уберечь тебя хотела. Но, как твоя подруга, не одобряю ее черствости! И все это — моя вина, что я допустила такую тесную связь у тебя с воспитанницей. Я надеялась... Да что теперь говорить, на что я надеялась!!! — расстроенная женщина обречённо махнула рукой.

— ВерПална, как же я теперь, без нее? — скулила Анька.

— Поплачь Анютка, поплачь. Ну это наше, бабское — всех жалеть и любить! Так — всю жизнь, девочка моя...

— ВерПална, неужели ничего не предпринять?

— Нет, Аня, еще раз тебе говорю! Нет! По поводу посещения я за тебя попросила. Так что пока Машка восстанавливается, ты можешь ее проведать. Но ты не только себе сердце рвешь расставанием, ей-то тоже тяжко будет! Я не могу, пойми ты меня, даже просить о вашем общении в будущем! Запрещено это. Не могу я рисковать вот этим всем, — женщина обвела рукой вокруг, — ради твоих желаний.

— Я понимаю ВерПална. Я пойду. Что толку говорить. Номер палаты я узнала, схожу, поболтаю с ней, увижусь напоследок. Лишь бы хорошо ей было в этой семье.

— Аня, хорошо ей будет! Я нарушаю, конечно, тайну, но с тобой не могу не поделиться. Маша попадет в свою родную семью.

— Что?!

— Да, Аня. Трагические события семилетней давности. Все сложно у них, но ребенка они искали все время. И, слава Богу, нашли. Так что Манюня будет жить в родной семье!

— Спасибо, ВерПална. Спасибо за то, что мне рассказали... Мне так легче будет ее отпустить. Я постараюсь. Я обещаю.

Аня на подгибающихся ногах вышла из кабинета. Держась за стену, не чувствуя тела, брела по холодным полутемным каменным коридорам. Детский дом, который был убежищем и для нее в последние годы, становился с каждой секундой чужим и враждебным. Она больше никогда не сможет заставить себя прийти сюда, чтобы снова играть с детьми, снова любить кого-то, как родного.

ВерПална права. Так нельзя. Возможно, когда-нибудь, когда у нее уже будут свои дети, она сможет успокоить свою тоску. Но сейчас это чувство поглотило ее целиком, расползлось чернильным пятном в груди, отравило воздух вокруг.

Аня прижалась к стене, пытаясь отдышаться, но тщетно. Сил нет, как невыносимо больно!!!

Она осела, давясь глухими рыданиями. Только бы никто ее здесь не увидел! Только бы это всё пережить!