— За успешное проведение Хайларской операции, вам присвоено звание генерал-полковника, товарищ Малиновский, так что примите погоны, вы их вполне заслужили. Замените петлицы, они уже выходят из обращения.

В голосе маршала едва просквозила какая-то ирония, но Родион Яковлевич не придал ей значения, принимая сложенные один на один погоны, причем не пару, а две. Одна пара являлась повседневной, из золотистого галуна, с красной общевойсковой выпушкой по краю. Подобные погоны он видел у генералов Экспедиционного корпуса, в составе которого воевал во Франции в прошлую войну, но там крепились нынешние маленькие звездочки — две у генерал-майоров, а три полагались генерал-лейтенанту. Но тут были вышитые золотой нитью три гораздо более крупных звезды, похожие на металлические у старших офицеров. Но звезды расположены посередине погона, одна над другой. А вот вторая пара погон была полевая, защитного цвета, но с таким же характерным плетением.

— Японцы перебрасывают в Маньчжурию войска, это точно установлено разведкой. Пока переброска идет достаточно медленно, мы бомбим железнодорожные узлы, разрушаем мосты, всячески препятствуя продвижению пехотных колонн. Выручает то, что ударили морозы, местность засыпает снегом потихоньку, а с моторизацией у японцев намного хуже, чем у нас. Вот этим нам и нужно воспользоваться, как и превосходством в танках — нанести сильный удар на Цицикар с севера, войсками Приамурского фронта генерал-лейтенанта Пуркаева, спустившись с Малого Хингана — здесь задействована 2-я Краснознаменная армия. Это ваш сосед слева — в составе армии генерал-майора Терехина четыре стрелковых дивизии, плюс отдельные танковая бригада с батальоном, два полка егерей и так по «мелочи».

Маршал Кулик выглядел устало, под красными воспаленными глазами «мешки», было видно, что он физически измотан и недосыпает. Прилетел в Хайлар, где теперь размещался штаб фронта, к большому удивлению на бомбардировщике «митчелл», который сопровождали несколько «яков». Не побоялся, рискнул, хотя в небе время от времени появлялись японские истребители. Но не они были главной угрозой, больше плохая погода — снег шел густыми «полосами» и попасть под него для пилотов было самым настоящим бедствием, многие разбивались. А вот маршалу повезло, его «митчелл» как раз попал в «окно», небо разъяснилось на несколько часов, и самолеты приземлились на хайларский аэродром благополучно.

Родион Яковлевич сам не ожидал, что войска фронта сумеют продвинуться на восток от ста до двухсот пятидесяти километров, буквально смяв соединения 4-й японской армии, подкрепленной многочисленными маньчжурскими бригадами. Разгром вражеских соединений, попавших под удар 6-й танковой армии, был полный. Японские и маньчжурские части буквально раскатали, противотанковая артиллерия противника оказалась бессильной перед Т-34. Вражеские танки вообще не представляли собой мало-мальски серьезного противника — самые лучшие их образцы где-то на уровне Т-26 и БТ, давно снятых с производства, и с вооружения этим летом — для переделывания в САУ. Но главное заключается в ином — японские генералы применяли свои танки исключительно для поддержки собственной пехоты, причем небольшими ротными группами, редко полками в полсотни машин. А потому такие атаки и контратаки «гасились» в самом начале — советские стрелковые дивизии имели огромное количество противотанковых средств, тех же «сорокапяток» и ПТР было больше сотни, да еще подкреплялись они легким артиллерийским полком из двух дюжин «убойных» ЗИС-3.

Перевалы через Большой Хинган захватили с хода, подрыв туннелей на КВЖД удалось предотвратить, высадив парашютный десант. Странно только то, что противник их не заминировал, видимо, переоценил свои силы, и не думал, что русские прорвутся настолько далеко. К тому же в Хайлар механизированные части ворвались с тыла, юга и востока, совершенно неожиданно для самураев, те даже не успели провести перегруппировку.

Успех полный, до Цицикара оставалось совсем немного по местным меркам — всего то две сотни верст. Но войска «выдохлись», тылы отстали от выдвинувшихся далеко вперед частей, их требовалось «подтянуть». К тому же мехкорпус Орленко заканчивал сосредоточение на этом направлении, именно ему надлежало прорваться к Цицикару. И сейчас его колонны уже прошли перевалы, бригады сосредотачивались для «броска».

— Родион Яковлевич, вы «заигрываете» второй этап операции, и к вам сейчас приковано все внимание японского командования. А потому с запада в наступление на день позже пойдут войска Приморского фронта генерал-полковника Сковородина, с направлением главного удара на «Мудань», — название китайского города маршал произнес с русской «подоплекой» этого слова, что отчетливо проявилось, и было подкреплено ухмылкой.

— После овладения этими двумя важными городами начнется 3-й этап операции — наступление с запада и востока на Харбин, где и надлежит встретиться фронтам. Таким образом, взяв полностью линию КВЖД под свой контроль, и оттеснив противника на юг от нее на сотню верст, можно перейти к обороне и переждать весну с распутицей, имея в тылу великолепную рокаду, по которой можно питать войска двух фронтов. Оставшиеся по Амуру и Сунгари укрепрайоны противника все это время будут потихоньку уничтожаться войсками Приамурского фронта с помощью тяжелой артиллерии. Фактически окруженные японские группировки, включая вмороженные в лед корабли их флотилии, будут полностью отрезаны от своих. Изолируя их по частям, мы сможем уничтожать такие соединения одно за другим, благо замерзшие реки сейчас можно переходить в любом месте.

Кулик замолчал, постукивая карандашом по оперативной карте — подобная имелась и у самого Малиновского, только для действий Забайкальского фронта. И пока замысел воплощался в жизнь, закрепившись на Хинганах, можно было продолжать наступление вглубь центральной части Маньчжурии, наиболее густо заселенной. А маршал продолжил говорить:

— Наступаете двумя армиями — 6-й танковой и 36-й. Эшелоны 39-й армии только прибывают, а потому не будем их ждать, и введем армию в бой уже после овладения Цицикаром, на третьем этапе операции. Танки не жалейте — их по Транссибу к вам целыми эшелонами отправляют, включая почти сотню КВ и самоходок на его базе, а то японцы против нас зенитные пушки стали применять. А если додумаются их на свои танки ставить, в рубки, снимая башни, то мы получим серьезные проблемы.

Малиновский только кивнул на слова маршала, полностью с ним согласный, и негромко добавил:

— Нам лучше поторопиться с наступлением, чтобы такие мысли им в голову не пришли. А если и придут — то тогда просто не успеют…

Маньчжурская наступательная операция оставила яркий след в истории военного искусства — реванш за русско-японскую войну получился более чем убедительным…