— Джентльмены, пожалуй, теперь нужно отходить в Петропавловск — бой принял для нас неудачный ход.

МакМоррис постарался говорить как можно спокойнее, хотя хотелось выругаться от души. Все что он сейчас сказал стоящим с ним рядом офицерам, было выражение в очень мягкой форме его отношения к происходящим событиям. Да хреново бой начался, если говорить честно — всего три восьмидюймовых попадания в несчастный «Солт-Лейк-Сити» и «вашингтонский» крейсер стал обузой, едва ковыляющей на десяти узлах. И заменил его в боевой линии «Ричмонд», а подошедший «Дейтройт» вел перестрелку с японскими легкими крейсерами, которые вместе с восьмеркой эсминцев выказывали намерение добить «столицу мормонов», но тот огрызался из кормовых башен и высоченные всплески восьмидюймовых снарядов «охлаждали» воинственные пыл даже самых нетерпеливых японцев.

— Теперь мы будем крутиться между «подранком» и японскими кораблями, нельзя давать бить по «Солт-Лейк-Сити», пока на нем не исправят повреждения. Отправьте радиограмму на «Мемфис», пусть подходит к нам на помощь с парой своих эсминцев, сейчас нужно собирать все силы в один кулак. А русские сами сопроводят транспорты и смогут отбиться от японских эсминцев — надеюсь, что их моряки стреляют лучше, чем бомбят их летчики. Хотя истребители молодцы, ничего плохого не скажу — умеют в небе сражаться, и храбрости у них не отнять.

В устах адмирала эти слова прозвучали высшей похвалой — хоть какая-то победа, пусть даже союзников' сглаживала «послевкусие» от повреждения мателота. Но в это время он просчитывал ситуацию, и она ему нравилась все меньше и меньше. Непосредственное охранение транспортов вел отряд конвоя из старого крейсера «Мемфис», и двух не менее старых эсминцев прошлой войны — на отдалении их силуэты были схожими — и там и там по две пары труб. Так в двадцатые года адмиралы рассчитывали запутать англичан — святая наивность, но тогда их считали гипотетическими врагами. Однако сами «омахи», а этих крейсеров в двадцатые года построили целый десяток, адмиралу нравились — после мировой войны они считались самыми мощными в мире среди легких крейсеров. При нагрузке девять тысяч тонн водоизмещения, при скорости 35 узлов они имели большую дальность плавания и вполне надежную защиту — борт прикрывали броневые плиты толщиной в три дюйма, палубу в полтора дюйма. А 152 мм пушек конструкторы «набили» целую дюжину, но подошли чересчур оригинально к их размещению — в носовой и кормовой башне по паре стволов и с двух сторон надстройки еще по четыре таких же пушки в казематах. «Уделать» любой легкий крейсер прошлой войны они могли запросто — восемь стволов в бортовом залпе. Для того, чтобы догнать противника или удрать от него, такое расположение было выгодным — в нос и корму могли стрелять по полудюжине пушек. Вот только когда стали повсеместно строить корабли с линейно-возвышенными башнями, ущербность «омах» стала проявляться.

Зато все крейсера прошли модернизацию перед войной и этим летом — установили радары, усилили ПВО тремя «чикагскими пианино» и восемью 20 мм «эрликонами» — два десятка стволов, как казалось, вполне надежная защита, но война уже показала действия авианосной авиации во всей красе. И теперь уже подумывали поставить «бофорсы», но тех не хватало на новые корабли. Водоизмещение возросло, численность экипажа увеличилась, а вот условия обитания команды, и без того спартанские в сравнении с другими крейсерами, заметно ухудшились. Пришлось снимать торпедные аппараты, резонно посчитав, что на крейсерах они ни к чему — любое попадание вражеского снаряда приведет к подрыву торпед с последующим апокалипсисом на отдельно взятом корабле. И вообще для торпедных атак предназначены эсминцы, вот пусть ими и занимаются. Заодно убрали пару кормовых нижних казематных «шестидюймовок» — их частенько заливало водой, вот и решили избавится от обузы и заодно облегчить корабль. А вот окончательно убрать пару гидросамолетов с катапультами пока рука не поднялась, хотя всем стало ясно, что любой аппарат, взлетевший в воздух, будет очень быстро сбит японским «зеро». А роль разведчиков и корректировщиков куда лучше исполняют самолеты базовой авиации, да те же «каталины» — «летающие лодки». И сейчас на катапультах гидросамолетов не имелось, их убрали перед выходом и правильно сделали — любой разорвавшийся снаряд привел бы к немаленькому пожару. Так что стоять в боевой линии «Ричмонд» и «дейтройт» могли, только без всякой пользы — отвлекать на себя вражеские снаряды, служа большой такой мишенью.

Все дело в том, что японские тяжелые крейсера прикрывались броневым поясом в четыре дюйма, не пробиваемым шестидюймовой артиллерией, а под курсовыми углами и восьмидюймовыми снарядами. И строили их самураи с одной лишь целью — уничтожить в бою один на один любой «вашингтонский» крейсер «договорного» водоизмещения. Потому и втиснули пять 203 мм двух орудийных башен — три в носу «горкой» и две на корме. Заодно, чтобы получить дополнительное преимущество, «стандартное» водоизмещение «лукаво» довели до 11 тысяч тонн. «Полный» тоннаж стал еще больше, когда завершили проводить модернизации. Впрочем, так «хитрили» все морские державы, и с линкорами, и с крейсерами, желая их сделать чуть сильнее, чем те, что имеются у противника…

— Русские самолеты, сэр! Их много — два десятка!

Адмирал присмотрелся — союзники отправили на помощь целую авиагруппу двухмоторных бомбардировщиков. На этот раз те действовали правильно, сразу разобравшись, где японцы, а где американцы. И начали бомбежку, но теперь чем-то более крупным, похоже на пятисотфунтовые бомбы, которые щедро вываливали на пару отчаянно маневрирующих японских «нати» — высоченные всплески от разрывов взметались в небо выше мачт. Американцы загомонили — каждый из матросов искренне надеялся, что попадут, вот только адмирал знал результат — попасть в маневрирующий корабль с высоты десять тысяч футов невозможно, если только случайно. Или нагнать сотню самолетов, крыло к крылу, эскадрилью за эскадрильей, и разом сбросить смертоносный груз — тогда есть шансы поразить цель парой бомб. Так что когда русские бомбардировщики прекратили безрезультативную атаку, а японцы с таким же итогом отстрелялись по ним, не сбив ни один самолет, МакМоррис увидел невероятное зрелище — японские крейсера развернулись и пошли на юг, явно не выказывая никакого желания продолжать сражение с американским отрядом. А ведь не могли не видеть поврежденный «Солт-Лейк-Сити», и прекрасно понимали, что его нужно добивать, получив прекрасную возможность для этого. И объяснение могло быть одно — видимо, в крейсера попали бомбы, случайно попали, такое бывает, или от близкого разрыва разорвало небронированную обшивку. Можно только гадать, что там случилось, но сейчас нужно «уносить винты», и чем быстрее отряд доберется до Петропавловска, тем будет лучше…

Один из крейсеров типа «Омаха» добрался до Мурманска в 1944 году, где американцы передали «Милуоки» Северному флоту в счет будущего «раздела» союзниками капитулировавшего итальянского флота, и получил имя «Мурманск» По возвращению обратно, корабль тут же поставили под разделку — кому нужны «ветераны» после войны, когда новейших кораблей превеликое множество. Ведь US NAVY по своему совокупному тоннажу на конец 1945 года был больше всех флотов мира вместе взятых…