Однажды в предобеденный час, когда брат К., дежуривший в библейском магазине, был готов уйти домой на обед, в магазин вошёл незнакомый парень и потребовал заведующего. Брат К. позвал пастора Розенберга, а сам ушёл.

Пастор Розенберг вошёл в магазин и приветливо встретил посетителя, но парень не хотел, чтобы кто-нибудь помешал их разговору или чтобы кто-нибудь мог увидеть его через стеклянную дверь, и сам поспешно запер двери, а ключ положил себе в карман. Потом он сел рядом с “хозяином” магазина, вынул из каждого кармана по пистолету и так сидел с ними в руках. Посмотрев в упор на пастора Розенберга, он спокойно сказал: “Я пришёл к вам по очень важному делу, в котором только вы можете мне помочь”. Пастор Розенберг указал на пистолеты в руках посетителя и спросил, чтобы они могли означать. Парень успокоил его, сказав, что пока что они для него не опасны, хотя и заряжены, и начал своё повествование.

“Я сын честных, трудолюбивых евреев из небольшого местечка и был воспитан в строго ортодоксальном духе. Два года назад я приехал в Одессу, потому что один агитатор-социалист пообещал мне учёбу в ремесленном училище и, по его окончании, работу. Мои родители были убиты во время погрома и всё их имущество было разграблено. Оставшись без средств к существованию, я не мог платить за нанятую мною комнату и был выставлен на улицу. Летом я мог спать в парках и садах, или вообще там, где можно было преклонить голову, но вскоре начались стычки с полицией. Мне было стыдно просить, а когда я, наконец, протянул руку за милостыней, то услышал в ответ от прохожих: “Ты слишком молод, чтобы просить милостыню, иди ищи работу”. Я попытался найти работу, но безуспешно. Тем временем моя одежда износилась, отчего мои шансы на нахождение приличной работы ещё больше снизились.

Мой богатый дядя, к которому я пришёл поплакаться на свою судьбу, ответил гневом и презрением и вышвырнул меня на улицу.

Однажды я настолько изголодался, что решился на кражу и украл пару булочек с лотка у проезжавшей мимо торговки, но она так раскричалась, что я едва унёс ноги.

Вскоре у меня появился компаньон, пригласивший меня примкнуть к нему, чтобы мы могли вместе найти выход из своего ужасного положения. Мы должны сами помочь себе, говорил он, у общества нет денег для таких страдальцев, как мы. Затем он спросил, нет ли у меня богатых родственников. Я рассказал ему о своём богатом дядюшке, выбросившем меня на улицу. Он ответил так: “Я могу тебе посоветовать, как вытянуть деньги из твоего дяди, но ты должен поклясться, что будешь моим партнёром во всём”. Находясь в отчаянном положении, я не задумался о его предложении. Мне было нечего терять. Между тем мой новый товарищ уже шептал мне в ухо: “У меня есть пистолет, и если ты пойдёшь к своему дяде, и он откажет тебе, приставь эту штучку к его виску, и он охотно даст всё, чего ты ни попросишь”.

В этом месте своего рассказа странный посетитель начал сильно волноваться и крепче сжал пистолеты в своих руках. Вздохнув глубоко, он продолжал свою повесть:

“Ну, так вот, в своём отчаянном положении, будучи совершенно безвольным, я сделался орудием в руках этого незнакомца. Он взял меня к себе и показал заряженный пистолет, потом проводил меня к воротам дядиного дома, а сам спрятался подальше, чтобы его никто не увидел.

Дядя был в доме один, когда я постучал в двери. Он впустил меня, но когда я начал просить денег, он выругал меня и указал мне на двери.

Тут я вынул свой пистолет и сказал: “Ты дашь мне деньги, иначе это будет стоить тебе жизни”. Дядя смертельно побледнел и кротким голосом сказал: “У меня есть только 250 рублей”. Он вынул деньги из ящика письменного стола и протянул их мне. Я не верил ни ушам, ни глазам, потому что никак не ожидал такой крупной суммы. Поспешно схватив деньги, я по всем правилам воровства велел ему не двигаться с места и молчать, пока я не исчезну, а то ему несдобровать…

Мой партнёр взял львиную долю принесённых мною денег, и я снова был в его руках, жалкий и безвольный. Мы прикупили оружия, чтобы продолжать свой бизнес”.

В ходе беседы пастора Розенберга с этим посетителем подошло время обедать, и Фанни раздвинула занавеску на окне, чтобы посмотреть, с кем же он там так долго беседует. Увидав в руках гостя два пистолета, она чуть не упала в обморок, но об этом её муж узнал только позже, а пока что “гость” продолжал свой рассказ:

“Ещё двое парней примкнули к нам, и мы все были под властью моего первого сообщника. После первой удачной кражи у нас было ещё несколько не менее удачных грабежей…”

В числе названных ограбленных оказался один знакомый Розенбергов, так что бандит не врал, и пастор Розенберг спросил, почему он так откровенен с ним. Он ответил: “Я знаю, что делаю… Я прекрасно проинформирован, я бывал у вас на собраниях и знаком с вашими взглядами”.

Пастор Розенберг спросил, что он имеет в виду, и тот ответил: “Я устал от своего образа жизни и больше не могу терпеть своих сообщников. Только вы можете помочь мне начать новую жизнь. Я хочу научиться какому-нибудь ремеслу и жить мирно и честно, как жили мои родители. Обещаю, что если вы поможете мне в этом, я больше никогда не буду красть. Я не участвовал в кражах уже несколько недель, хотя терпел от этого урон. Я узнал, что краденное не приносит ни мира, ни радости, да и совесть постоянно беспокоит меня. Я держу пистолеты только для того, чтобы показать вам, какой я человек. Я не намерен стрелять в вас, и моя просьба — не шантаж. Это просто мои свидетели в том, что я говорю вам правду. Пожалуйста, помогите мне!”

Это были его последние слова. У пастора Розенберга не было ничего ценного, но он вынул свой кошелёк и сказал: “Вот всё, что у меня есть.

Это немного, но вы сможете прожить на это несколько дней. Я не богат, потому что служители Евангелия и миссионеры редко бывают богаты, но я обещаю сделать для вас всё, что в моих силах, во имя моего Господа Иисуса Христа”.

Странный гость взял рубли, поблагодарил пастора Розенберга и сказал: “Я не требовал от вас денег. Я только хотел, чтобы вы купили мне сапожный инструмент и несколько месяцев платили бы за мою комнату.

Один знакомый согласился учить меня этому ремеслу и предоставить мне стол, где я буду учиться”.

Этот случай оставил неизгладимый след на душе пастора Розенберга. Он увидел, что намерение “вора” были честными, и был рад помочь ему. С тех пор этот человек начал регулярно посещать их собрания и вскоре принял Иисуса Христа как своего личного Спасителя. Он усвоил ремесло сапожника, женился на порядочной девушке и никогда не вернулся к прошлым делам.

В долгом опыте Леона Розенберга, как служителя Евангелия и миссионера, это был единственный случай, когда человек сам пришёл за помощью и потребовал её с пистолетами в руках, и никто никогда не был таким настойчивым, как этот странный еврейский посетитель. Не было сомнения в том, что он не пришёл сам по себе, но по дивному влечению всевидящего и всезнающего Бога.