Девон, июль 2018 года

Первое, на что я обращаю внимание, открыв дверь трейлера на следующее утро, – это лицо Пенна. Не мятая голубая рубашка, заправленная лишь наполовину, не налитые кровью глаза и не щетина, чего следовало ожидать после вечеринки, а выражение лица.

Совершенно закрытое. Такое у него бывает, когда он пытается удержать эмоции внутри. Глаза безжизненные и ничего не выражающие. Это пугает.

Я распахиваю дверь пошире, впуская порцию морского воздуха, и жестом приглашаю его войти. Не холодно, но я потираю руки, чувствуя, как по ним бегут мурашки.

Вуди бросается к Пенну, но он почти не реагирует, застыв в дверном проеме. Мои щеки горят – я остро ощущаю запах перегара в фургоне.

– Зеф здесь? – наконец спрашивает Пенн, заглядывая внутрь.

– Он еще спит.

Я скашиваю глаза на постель – шторы задвинуты.

– Может, выйдешь, и мы поговорим, не беспокоя его?

– Конечно.

Я хватаю кардиган с вешалки и накидываю на плечи. Пенн не садится в кресло, поэтому я тоже не сажусь, и мы неловко топчемся у входа.

Свет слепит меня даже через темные очки. Я щурюсь и прикрываю глаза ладонью.

Снова начинается головная боль, пульсируя под черепом, как электрический ток.

– В общем… – начинает Пенн, а потом останавливается и окидывает взглядом мое лицо. – Ты как себя чувствуешь?

Никаких попыток пошутить по поводу того, что вчера вечером я перебрала. Это искренний вопрос.

– Не особо. Слишком много выпила.

Пенн кивает.

– Кир, – снова начинает Пенн и опять останавливается. Его губы дрожат, словно он никак не может преодолеть собравшуюся внутри гору слов. – Слушай, нет смысла ходить вокруг да около. Вчерашний вечер… он был для нас, для меня и Майлы. Ссора – ну ладно, можно забыть, учитывая выпитое, но то, что ты заявила Майле…

– Майле?

Я моргаю. И тут в голове мелькают моменты вчерашнего вечера. Я не хочу вспоминать, но помню. Воспоминания затуманены спиртным, но никуда не делись. После того как Зеф оставил меня у бара, подошла Майла и поинтересовалась, что не так. Я рассказала ей про ссору, а потом…

– Да. – Пенн набирает в грудь воздуха, словно старается собраться с силами, чтобы продолжить. – Ты спросила, уверена ли она, Кир. Уверена ли в нашем будущем. Уверена ли, что стоит выходить замуж. – Он проводит рукой по лицу, как будто испытывает боль. – Ты ведь знаешь, насколько тяжела вся эта суета вокруг свадьбы… с заказом блюд. Не понимаю, зачем ты дополнительно разжигаешь конфликт.

Я чувствую, как пламенеют щеки.

– Я плохо соображала, Пенн. Просто начала болтать, но я не имела в виду свадьбу с тобой. Я говорила обо всех. Мы с Зефом поссорились, я вспомнила о папе, о том, как мужчины…

Я умолкаю, не понимая, что хочу сказать.

Повисает долгая пауза.

– Но я не просто «мужчины», – тихо говорит Пенн. – Я твой брат-близнец, Кир. Тебе нужно оставить в прошлом папу и все, что случилось. Понимаю, это сложно, но ты должна постараться, чтобы двигаться дальше.

С минуту я молчу. Послушать его, так это просто – двигаться дальше.

– Для тебя это было по-другому, Пенн. После случившегося никто не смотрел на тебя так, как смотрели на меня.

– Да, не смотрел, а знаешь почему? Не потому, что в тебе видели что-то ужасное и мрачное, а потому что ты похожа на маму, Кир. Вот и все. Ты похожа на нее, вот и стала легкой мишенью для кучки тупых и злобных детей. Но теперь никто так себя не ведет.

Пенн прав. Теперь никто так себя не ведет.

Кроме меня. Я каждый день смотрю на себя.

Наблюдаю. Размышляю.

– Я просто хочу, чтобы подготовка к свадьбе прошла гладко, Кир. Не нужно добавлять неприятностей. – Пенн сует руки в карманы. – Слушай, я лучше пойду, придется до вечера возиться с Майлой. У нее похмелье. – Он смотрит на меня с первым намеком на улыбку. – Ты ведь придешь? Последний взгляд на место перед большим днем?

Зажмурившись, я смаргиваю слезы.

Это спасательный круг. Брат бросает мне спасательный круг.