Девон, июль 2018 года

Уже за полночь, а мой мозг бьется в такт пульсу музыки и мерцающему свету над головой.

В клубе воняет. Спиртным, потом и дешевым одеколоном.

Во рту у меня пересохло, в горле стоит комок. Меня вот-вот вывернет.

Не стоило пить последнюю порцию. Бледно-голубой обжигающий напиток разъел горло, словно кислота для аккумулятора. Но всех остальных это явно не беспокоит, Зеф и Пенн глотали коктейль как воду.

Сейчас они на танцполе – гости девичника и мальчишника смешиваются в одну пьяную толпу с прочей публикой, и на их потных телах мерцают стробоскопические огни.

Я тоже должна вернуться в толпу, но что-то меня удерживает. Странная скорбь на душе, наверное. Сколько бы я ни старалась притворяться, сегодняшний вечер не похож на праздник. Даже несмотря на заверения Пенна, мне кажется, что идет обратный отсчет. Что этот вечер, эта веха – еще один шаг к тому, чтобы потерять его.

«Во мне говорит алкоголь, – мысленно одергиваю себя. – Все из-за спиртного и моего возвращения сюда».

Мама всегда уверяла, что место имеет власть над нами, но я не понимала, насколько сильную, пока не вернулась.

Каждый раз, возвращаясь, я думаю, что буду воспринимать это место по-другому, но нет. Каждый день оно снимает с меня слой за слоем, на один шаг приближая к прошлому. Ко всему тому, от чего я так старалась сбежать.

Я осматриваю танцпол в попытке отыскать в толпе Зефа. В последний час мы разошлись в разные стороны. Я отправилась танцевать, а он увлекся разговором с будущим шафером.

Окинув танцпол взглядом, я обнаруживаю Пенна и Майлу. Они раскачиваются из стороны в сторону, обхватив друг друга руками. Зефа нигде не видно. Сдавшись, я иду к бару и прошу воду из-под крана. Бармен с неохотой принимает заказ, как всегда бывает, потому что водопроводная вода для него не прибыль, а лишние хлопоты. Когда стакан оказывается наполовину полным, бармен небрежно подталкивает его по стойке.

Я потягиваю воду и почти допиваю ее, когда замечаю пробирающегося сквозь толпу Зефа и за секунды понимаю: что-то не так. Наверное, по походке враскачку или тому, как крепко он сжимает в руках пиво.

– Ты как? – интересуется он, останавливаясь рядом.

Я выдавливаю из себя улыбку.

– Нормально, только немного перебрала.

Мы протискиваемся к бару. Неудачное место для беседы, потому что мужчина рядом с нами сбивает бокал, пока выкрикивает крупный заказ. Янтарная жидкость летит в нашу сторону. От дрожжевого, хмельного запаха у меня сводит живот. Я сглатываю.

Лишь когда бармен принимает заказ, Зеф открывает рот:

– Я видел тебя с ним… с твоим бывшим.

Он говорит так, словно никак не может отдышаться, и поджимает губы, из-за чего его лицо приобретает странное выражение.

– С кем?

– С тем парнем, с которым ты раньше встречалась. Ты с ним танцевала.

Зеф поднимает руку, и пиво из его стакана выплескивается, по стеклу течет пена.

Он как будто говорит с помощью шифра.

– Я не знаю, о ком ты.

Сегодня я танцевала со многими людьми. С друзьями – моими, Пенна и Майлы, да и с незнакомцами.

– О том парне. Шафере твоего брата. С которым ты раньше встречалась.

– Ты о… Бене? – после некоторых размышлений спрашиваю я. Когда мне было семнадцать, мы встречались около месяца. – Это едва ли можно назвать отношениями, и мы просто танцевали, но…

Я пытаюсь мысленно перенестись в то мгновение, вспоминаю лицо Бена с вялой, пьяной улыбкой, обнажающей кривые зубы, и как он закружил меня по танцполу. На полпути он бросил меня в углу, схватил за руку незнакомку и принялся танцевать с ней.

– Все дело в том, как ты танцевала, Кир. Учитывая наши отношения, ты не должна…

Я хмурюсь.

– Я просто танцевала. Нам было весело.

Зеф продолжает обвинять. Пусть он и не кричит, а лишь слегка повышает голос, впечатление такое, будто орет. У меня горят уши.

Он берет меня за руку и не сжимает ее, а буквально размалывает.

Размалывает меня.

Пока он говорит, я начинаю гадать – может, я и впрямь странно вела себя с Беном?

Наверняка, иначе Зеф не стал бы так реагировать.

Я снова проигрываю в памяти те мгновения. Мы двигались, почти не касаясь друг друга. Бен кружил меня и в шутку покачивал бедрами. Но в этом нет ничего странного, невозможно интерпретировать неправильно.

– Черт, Кир. – Зеф шлепает себя по голове ладонью. – Ты что, даже не слушаешь?

Он выглядит опечаленным. Нет, даже хуже. Разочарованным.

– Зеф, я…

Но дальше слова не идут. Мои ладони так сильно вспотели, что я едва удерживаю стакан.

Зеф качает головой и уходит. Я жду, что он обернется, снова начнет разговор, но нет. Я вижу лишь его затылок и плечи, когда он пробирается сквозь толпу.

Пустота, которую он после себя оставил, хуже любых эмоций.

Я снова начинаю замерзать. Меня охватывает онемение. Я – больше не я.