Национальный парк,

Португалия, октябрь 2021 года

– И давно пропала Кир? – спрашивает Элин, поднимаясь к «Эйрстримам». Тропа явно нахожена, на каменистой поверхности лишь в редких местах пробиваются клочья травы.

– В том-то и дело. – Айзек вытаскивает из рюкзака бутылку с водой. – Она не то чтобы пропала. Во всяком случае, официально. Полиция считает, что она до сих пор путешествует. Она пользуется банковскими счетами, деньги приходят и уходят. Пенн получает от нее сообщения, она пишет, что ей нужно время побыть в одиночестве. Полиция их видела и сказала, что нет никаких признаков преступления, но его это не убедило.

– Она уехала не одна? С друзьями или?..

Айзек опрокидывает бутылку и делает долгий глоток.

– Нет, Пенн сказал, что она порвала со своим бойфрендом Зефом за несколько месяцев до отъезда в Португалию.

Элин поднимает бровь.

– Порвала в смысле на самом деле порвала?

– Судя по словам Пенна, окончательно и бесповоротно. – Айзек засовывает бутылку обратно в боковой карман рюкзака. – Я провел кое-какое расследование, и, похоже, это именно так. Он был поваром, довольно известным в Штатах. Насколько я понял, после разрыва он вернулся в Нью-Йорк, к прежней жизни.

– Они расстались плохо?

– Не совсем. Похоже, они отдалились, и Кир просто начала его игнорировать. Пенн говорит, с ней уже так бывало. Она вдруг пугается обязательств.

Элин смотрит на другую сторону долины, где просека уходит ввысь, к самым вершинам, над которыми висит тонкий шлейф облаков. Примостившаяся у подножия первой горы деревня выглядит неправдоподобно маленькой.

На мгновение Элин представляет альтернативную реальность. Здесь с ними Уилл, ее бывший. На каждом шагу он делал бы фотографии и придумывал, что мог бы использовать в своих архитектурных проектах.

Она резко останавливается и моргает. Уилл больше ей не принадлежит. Уже несколько месяцев как не принадлежит.

Мысль об этом ранит. Элин до сих пор пытается выкинуть его из головы.

Порой она задумывается, а сдвинулась ли с мертвой точки, не заменила ли Уилла мыслями об Уилле, используя их как средство успокоения взамен его присутствия. Размышляет, не позвонить ли ему. Представляет звук его голоса.

Разрыв произошел после завершения ее последнего дела. Тогда Элин казалось, что все правильно, но порой закрадываются сомнения, как сейчас, и ее охватывает сокрушительное чувство потери. Рядом с Уиллом она пережила столько событий, столько катастроф – крушение карьеры, панические атаки, смерть матери. Он всегда был ее якорем, поэтому иногда кажется, что без него она захлебывается.

Страшно начинать все сначала, когда окружающие просто живут дальше. Брак. Дети. Друзья твердят, что все наладится, что она встретит кого-то, однако Элин начинает сомневаться не только в том, нужны ли ей новые отношения, но и понравится ли она кому-то такой, какая есть. Тем более что она и сама порой толком не понимает, кем стала.

За последний год она осознала, что всегда носила маску, причем не только с другими людьми, но и с самой собой. Теперь она в одиночестве, маска снята, и каждый день Элин узнает что-то новое о том, какая она на самом деле.

Тропа становится круче.

Они всего в нескольких сотнях метров от вершины холма, и теперь три «Эйрстрима», стоящие вдоль гребня, полностью видны.

Элин смотрит на них в ожидании, но не понимает, чего именно ждет. Может, признаков жизни, хотя нет. Они будут там одни.

Она отворачивается.

– Так Кир уехала не с бухты-барахты?

– Конечно. История семьи… очень непростая. Их родители умерли. – Айзек делает паузу, раздумывая. – Пенн упоминал, что это по-разному сказалось на них с сестрой. У него появилось желание остепениться и где-нибудь осесть, а у нее что-то свербело в одном месте, хотелось только переезжать с места на место.

– Тогда почему Пенн считает, будто с ней что-то случилось? Больше похоже на то, что она просто уехала.

– От брата-близнеца?

– Вполне возможно. Например, она хочет скрыть от него какие-то свои дела. Иногда людям трудно принять, что даже близкие что-то от них скрывают.

– Вполне возможно. – Айзек пожимает плечами. – Но Пенн говорит, они регулярно созванивались. А она уже давно не звонила. Он уверен, что она поддерживала бы с ним контакт.

– Когда Кир сюда приехала?

– В конце две тысячи восемнадцатого года. По словам Пенна, уже во время отъезда она вела себя странно. А как только прибыла сюда, стала… очень скрытной. Не делилась с ним, как обычно.

– И когда он начал волноваться?

– Где-то через год. Ему не нравилось, что она не хотела уезжать отсюда, не хотела с ним разговаривать, стала уклончиво отвечать на вопросы о своих планах.

– Хочешь сказать, они все-таки как-то общались?

– Да, но только через сообщения, и Пенн считает, что они были не в ее стиле. Несколько недель назад он получил очередное послание, якобы из Италии, но оно выглядело странно, как будто писал кто-то другой. – Айзек пожимает плечами. – В принципе, я его понимаю. Например, я узнал бы твою манеру писать. А ее последняя фотография была сделана здесь, в парке.

– И кто видел ее в лагере?

На последнем участке подъема тропа разворачивается в обратном направлении.

– Турист. – Айзек убирает бутылку. – Это накопал Пенн. Кир не ведет соцсетей, но когда полиция не захотела этим заниматься, он нашел нескольких туристов в «Инстаграме»[1] по разным хэштегам парка. Это заняло некоторое время, но он написал всем, кто находился поблизости, когда он в последний раз с ней разговаривал, и спросил, не заметили ли они чего-нибудь необычного. Со многими он просто потерял время, а потом на связь вышел парень, который сообщил, что наткнулся на кемпинг и произошло нечто странное. Он не смог связать это напрямую с Кир, но у него сложилось впечатление, что эти люди что-то скрывают.

– И что же произошло?

– Он считал, что это общественная территория, но когда попытался поставить палатку, его выгнали. Когда парень уходил, один из членов группы догнал его и обвинил в том, что он вторгся в их частную жизнь. В итоге они выбили у него из руки телефон.

«А ведь нетрудно представить, – холодея, думает Элин, – как такая вот группа смыкает ряды и ополчается на случайного прохожего».

– Тот парень даже не фотографировал, но их действия вызвали у него подозрения. Поэтому он нашел место, откуда можно сделать снимок. Ничего страшного он не заметил и выбросил случай из головы, пока с ним не связался Пенн. Парень отправил ему те фотографии, и тогда Пенн заметил на заднем плане фургон Кир. В итоге он прилетел сюда и сам отправился в лагерь.

– И видимо, в лагере ему устроили такой же теплый прием?

Появляются тонкие клочья облаков, небо бледнеет до дымчато-голубого цвета.

– Вообще-то нет. Он был вежлив, вел себя осторожно, и они ответили аналогично. Пенн показал фотографии, спросил, не видели ли они Кир. Они объяснили, что она провела с ними несколько дней, а затем поехала дальше.

– Они упоминали, куда она отправилась?

– Она вроде бы говорила об Италии, откуда Пенн и получал сообщения.

– И когда он приехал, то не нашел следов ее трейлера?

Айзек качает головой.

– Значит, скорее всего, она все-таки уехала. Звучит правдоподобно.

– Да, но через несколько месяцев он нашел в Интернете этот снимок. Его сделал в парке какой-то турист. – Айзек поворачивает экран телефона. – Фотография сделана через несколько месяцев после той, первой. Ее трейлер все еще здесь.

Руки Элин покрываются мурашками.

– То есть она не уехала.

– Да, трейлер по-прежнему там, а значит, рассказ тех людей…

– Ложь.