Моя первая серьёзная работа в Метрополе была связана с продажей недвижимости. Один знакомый моих старых английских друзей как-то за обедом небрежно предложил мне попробовать себя в этом бизнесе, и я сразу же решила согласиться, хотя не имела ни малейшего представления, в чём будет заключаться моя деятельность. Больше всего меня озадачивала сама фраза "настоящее имущество"64. И почему оно "настоящее", я так никогда и не смогла до конца понять.
Я стала с утра пораньше ездить на верхнем этаже даблдекера из отеля "У воды" в офис, дабы успевать на лекцию, которую ежедневно читал менеджер по продажам – невероятно энергичный человек, весьма убедительно и красноречиво рассказывавший о самых отвратительных районах города.
"Отвезите своего потенциального покупателя к новостройке в Вест-Сайде и расскажите ему, каким красивым будет район через десять лет", – орал он, стуча кулаками по столу, вытирая лоб и расстёгивая воротник в неистовом энтузиазме коммерсанта, а я слушала и удивлялась: как же, чёрт возьми, у меня вообще получится описывать в восторженных выражениях будущие прелести места, казавшегося мне самой Богом забытой дырой на свете. Тем не менее я старалась изо всех сил и даже свозила туда одного "потенциального покупателя", принявшись дрожащим голосом под проливным дождём расхваливать чудесные возможности этого унылого болотистого участка. Всё, чем я могла похвастать, – это необъятной, ровной, покрытой грязью территорией с цементными тротуарами, выложенными на удивление симметричными полосами по всему периметру, и висящими повсюду мелкими красными флажками, которые уныло хлопали по своим древкам под непрекращающимся ливнем, тогда как порывы ветра доносили со скотных дворов невыносимую вонь.
"Вот здесь будет ваш дом – образец удобства и роскоши", – продолжала я, выбрав профессиональную речь продавца недвижимости под номером 4, которая, по моему мнению, являлась наиболее подходящей в данном конкретном случае, и стараясь улыбаться ярко и убедительно, хотя больше всего на свете мне хотелось, вытащив платок, поднести его к своему носу. Мой "покупатель", должно быть, чувствовал то же самое, поскольку, несколько раз неодобрительно принюхавшись, он в какой-то момент холодно заметил: "А как насчёт этого неприятного запаха? Всегда ли он здесь будет, и если да, то что ваша компания предлагает делать по этому поводу?"
"О, этот маленький недостаток полностью зависит от того, откуда дует ветер, и вы вряд ли когда-нибудь его заметите", – убедительно ответила я. Однако в этот миг свежий порыв ветра донёс до нас столь сильную струю скотного зловония, что мы оба поперхнулись, закашлялись, а затем, не произнося больше ни слова, вернулись к машине и молча поехали обратно в центр города.
"Ну, и как у вас вышло?" – спросил менеджер по продажам, когда я, промокшая и удручённая, ввалилась в офис. Выслушав мою мрачную историю, он прочитал исключительно для меня отдельную лекцию, точно объяснив, почему я потерпела неудачу. "Вам следовало отвлечь его внимание, – вскричал он. – Вам нужно было воспользоваться своими дамскими уловками и заставить его напрочь забыть о вони! Вот почему мы стараемся посылать красивых молодых женщин для работы с трудными клиентами-мужчинами, ведь таким образом можно добиться очень многого". В этот момент он мило улыбнулся, подмигнул и, изогнувшись всем телом в необычной позе, повысил голос до тонкого, высокого фальцета: "О, мистер Джонс …" (следовало произнести вам) "О, вы просто слишком милы, чтобы выразить это словами … Посмотрите, какой у вас здесь будет шикарный домик, любовное гнёздышко … О, это будет так мило" (тут менеджер по продажам восторженно вздохнул и, извиваясь, как гуттаперчевый акробат, посмотрел на меня с тем, что должно было означать необычайно чарующую женскую улыбку). "Так-то! – заметил он своим обычным голосом. – Вот как вы должны это делать … А не речью продавца номер 4 – таким образом вы никогда ничего не добьётесь. Поэтому же мы неизменно посылаем симпатичных молодых парней из нашей компании для общения с дамами, и, Боже мой, как они работают! Вы знаете Симпсона, не так ли? Что ж, теперь он богат, и всё благодаря тому, что продаёт женщинам. Спросите его, как он это делает!" И, усмехнувшись, менеджер ушёл восвояси.
"Не беда, не волнуйтесь, когда-нибудь у вас всё получится", – прошептал мне на ухо чей-то голос, и в следующую минуту высокий грузный мужчина с добрым лицом представился: "Моя фамилия Маку́рен, и я очень рад с вами познакомиться". Он поклонился, вежливо протянув свою большую мягкую руку.
"Польщена", – пробормотала я, пожимая её, а затем устало опустилась на стул, который тот мне подставил. Я ведь действительно усердно старалась в тот день, и моя неудача заставила чувствовать себя несчастной.
"Давайте-ка я вас подбодрю, – приветливо промолвил мистер Маку́рен. – Я уже некоторое время наблюдаю за вами и искренне считаю, что вы прекрасны во всех отношениях. Что вы думаете насчёт того, чтобы вместе просмотреть ваши списки продаж? Видите ли, я хорошо разбираюсь в этой игре и могу дать вам парочку советов, которые должны вам помочь. Ну же, улыбнитесь и расскажите-ка своему дяде Маку́рену всё-всё о своих проблемах с недвижимостью (об остальных вы расскажете мне позже, когда мы с вами поближе познакомимся). Так что, покажете мне свои списки?"
"Хорошо, давайте завтра утром, так как сегодня я ужасно устала", – твёрдо ответила я, поскольку мне не очень понравился его шутливый тон, а потому "дядя Маку́рен" оказался последней каплей в и так переполненной чаше.
Возвратившись в свой дом-отель, я долго из окна наблюдала, как день клонился к закату и солнце садилось в буйстве красного и золотого, игравшего на глади воды. Позже кармин и золото поблекли, вода стала серой, наступила темнота, и всё, что я могла видеть, – это огромный чёрный купол, усыпанный звёздами.
На следующее утро я, сдержав обещание, показала мистеру Маку́рену свои списки, но это оказалось неразумным шагом, поскольку вскоре после того он сделал мне предложение, уверив что, если я соглашусь выйти за него замуж, он даже готов сменить свою несколько нескладную фамилию Маку́рен на более лёгкую – Макбра́йд65.
Где-то через месяц после моего прихода в сферу недвижимости в отделе продаж закатили грандиозную вечеринку. После обильного и шумного ужина в отеле "Утка" мы отправились бродить по главной улице – по столько людей в ряд рука об руку, сколько могла уместить ширина тротуара (меня держали так крепко, что не было возможности вырваться) – с гирляндами цветов на шеях и громко распевая на мотив песни "Старое доброе время"66: "Мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь, потому что мы здесь …" Затем песня внезапно обрывалась, и наш заводила, который также нёс большой синий плакат с названием фирмы, выведенным золотыми буквами, громко кричал: "Что случилось с тем-то?" После чего весь отдел продаж хором вопил в ответ:
"Он в полном порядке!"
"Кто в полном порядке?"
"Тот-то в полном порядке!"
Наконец под предлогом сильной головной боли мне удалось-таки высвободиться и вновь помчаться так быстро, как только мог доставить меня автобус, в тишину и покой моего отельного номера.
Моя комната была поистине восхитительной, и вечера, которые я проводила, сидя на подоконнике широкого эркера с видом на воду, были абсолютно счастливыми. И хотя у меня не было телескопа, я могла часами любоваться ночным небом, наблюдая за различными созвездиями и пытаясь вспомнить всё, чему научилась в детстве во время своих любительских занятий астрономией. И пока я сидела в тёмной комнате, слыша снизу тихий плеск воды, я невольно опять переносилась в прошлое, в те дни, когда в своём любимом Троицком проводила вечер за вечером с большим бронзовым телескопом.
После долгих дней, посвящённых "настоящему имуществу", эти видения целиком окутывали меня, и я так ясно видела свою старую ночную детскую с тремя окнами, обрамлёнными мягкими ситцевыми шторами, свою маленькую кроватку из красного дерева, где, вероятно, спали многие поколения детей рода Скарятиных, свой умывальник с сине-золотыми тазиками и кувшинчиками всех размеров, свои игрушки, свои книги, свой телескоп и саму себя – фигурку стоящего на коленях у подоконника ребёнка, заворожённо глядящего на звёзды и поглощённого чу́дными мечтами. Мне даже казалось, что я обоняю сильный аромат цветов под окнами детской и слышу тихую песню соловья или отдалённый лай собаки … Позже видения улетучивались, и я обнаруживала, что между мною теперешней и мною той лежит пугающе много лет, однако я всё так же люблю смотреть на вечное звёздное небо.
Однажды посреди глубокой ночи меня разбудили непонятные звуки, доносившиеся из соседнего номера (там остановилась пожилая пара весьма респектабельного вида, которую я иногда встречала в коридоре): бурный смех, пение, брань, шум борьбы и даже шлепки. Да, я определённо слышала тяжёлые шлепки ладоней по голой плоти, сопровождаемые взрывами смеха и страшными ругательствами. От этих неестественных звуков мне стало дурно. С минуту я в ужасе прислушивалась, а потом, не имея сил больше этого выносить, торопливо оделась и побежала вниз к ночному портье.
"Идите скорее, в соседнем номере происходит нечто ужасное", – выдохнула я, и тот услужливо последовал за мной наверх в сопровождении штатного детектива. Там мы втроём молча встали перед дверью моих соседей, из-за которой всё отчётливее долетали звуки зловещего хохота, визгов, шлепков, бьющегося стекла и крушащейся мебели.
"Ох, что же это?" – в панике прошептала я, но портье лишь пожал плечами и улыбнулся.
"Всё хорошо, не бойтесь. Старики просто напились и резвятся, – успокаивающе прошептал он в ответ. – Однако я позабочусь, чтобы это больше никогда не повторялось … И, возможно, вам лучше перебраться в другой номер на остаток этой ночи".
Я с благодарностью приняла предложение и с помощью обоих джентльменов перенесла свои вещи в комнату дальше по коридору. На следующее утро я встретила пожилую пару в лифте. Та выглядела как обычно – чрезвычайно серьёзной и исполненной достоинства, и трудно было представить, что только несколько часов назад она вела себя столь постыдно, производя массу неподобающего шума.
"Шлёпальщики, – думала я, наблюдая за ними краем глаза. – Мерзкие старые хлыщи – вот кто вы на самом деле! Напыщенные старые лицемеры!" С того дня они стали для меня "шлёпальщиками". И пока я жива, я никогда не забуду гадкую песню, которую они орали в ту ночь.
Моя же авантюра с недвижимостью продлилась недолго. После нескольких месяцев бесплодных попыток распродать несчастные участки я в отчаянии бросила это занятие и начала искать какую-нибудь другую работу.