Перед сном я долго чистил зубы, глядя в зеркало и размышляя.

Сны – не сны. У меня и у Джея.

Квантовая запутанность сбоит и перебрасывает нас на минуту-другую в чужую тушку, на Землю?

Возможно.

Будут ли наши с Джеем видения продолжаться дальше?

Или сойдут потихоньку на нет? Или однажды нас «закоротит» и мы навсегда окажемся в чужом теле?..

«Слава, ты не о том думаешь».

«А о чём надо?»

«Что за оружие использовал падший престол? Что случилось с серафимом? Кто такие ангелы и падшие?»

Я прополоскал рот и поставил зубную щётку в стаканчик. Щётка мне стала крупновата, а мятная паста перестала нравиться. Хотелось шоколадную или малиновую.

«Ты сам всё прекрасно знаешь. Пришли дни последней битвы, ангелы небесные сражаются с силами тьмы…»

Боря очень умело изобразил смех.

«О да, силам тьмы так нужен сжиженный водород и гелий в циклопических объёмах… Кому ты втираешь, Славик? Своему альтеру?»

«Ты – моя паранойя, – огрызнулся я. – Ты, конечно, знаешь мои мысли, потому что ты сам – моя мысль. Но интерпретируешь всё иначе».

«Конечно. В этом же и заключается моя функция. Идеальных людей нет, у каждого пилота существуют те или иные проблемы в восприятии и оценке реальности. Я добавляю тебе занудства и скепсиса… я голос твоего здравого смысла».

«А может, ты тёмная часть моего сознания, изначальное зло, первородный грех?» – огрызнулся я.

Боря вновь рассмеялся, совсем уж демонически.

«Да? И меня могли создать, дали мне голос ангелы?»

«Изолировали, чтобы мог только бормотать глупости», – мстительно ответил я.

Боря обиделся и замолчал. А я пошёл спать.

Я ещё помню, как Бори не было. Как с нами, пятилетками, работали психологи. Мы рисовали картинки, что-то объясняли. Потом нам сказали, что у нас в голове поселится воображаемый настоящий друг. Наше альтер эго. Что кому-то не хватает юмора, и друг станет шутить и веселить его. А кто-то слишком нетерпеливый, и друг научит терпению. Мы придумывали друзьям имена… вот Джей упёрся, что хочет Санту… а я сказал, что хочу Зануду. Но меня не поняли и записали: «Боря».

Потом мы проснулись, а в голове зазвучал голос. Вначале робкий и растерянный, потом он окреп.

Альтер – не какая-то подсаженная в голову нейросеть и не наивная дитячья выдумка. Он действительно существует, но в той же коре мозга, что и мы сами. Некоторые священники даже утверждают, что в раю, куда мы непременно однажды попадём, наши альтеры обретут собственное тело…

Тут я не удержался и начал улыбаться. А Боря явственно хихикнул.

Я натянул одеяло под самый подбородок, выключил свет и полежал, глядя в потолок.

Ну да, конечно. Кто ангела видел, тот в Бога не верит – есть у нас такая присказка.

Потому что, конечно же, всерьёз считать человекоподобных двухметровых существ, носящихся по космосу в коконах силовых полей и странных кристаллически-металлических структурах, ангелами – это надо очень серьёзные проблемы с головой иметь.

Но представить себе, что откуда-нибудь с альфы Центавра прилетели инопланетяне, похожие на демонов, и принялись грабить систему, а с Сириуса прилетели другие, притворились ангелами и принялись дурачить человечество, защищая Землю, но попутно расхищая ценные газовые ресурсы планет-гигантов… это тоже такое сомнительное предположение.

Хотя при этом абсолютно отвечающее имеющимся данным!

– Сволочь ты, Боря, – сказал я.

«И я тоже тебя люблю, Слава, – ответил Боря. – Спи, мне интересно, будет сегодня что-то или нет».

Ничего не было. Я спал крепко, как убитый, проснулся в восьмом часу, когда пискнул будильник. Вздохнул, пожал плечами и пошёл мыться.

За завтраком я оказался на раздаче рядом с Анной, мы приветственно толкнулись плечами, поскольку руки были заняты, принялись выбирать еду. Как я и ожидал, Анна вчера постилась, а судя по красным глазам – как минимум полночи молилась. Ну да, она не задаётся странными вопросами о реальности ангелов, в её понимании всё так и есть, как гласит официальная версия.

– У меня два клона умерли, – со вздохом сказала Анна, когда мы пошли к свободному столику. – Одна маленькая, а другая десятилетняя. Жалко.

– Им всё равно не жить, – пробормотал я. – Своего сознания нет и не было бы. Ты бы в них вселилась рано или поздно.

– Ну да, – не стала спорить Анна. – Но хоть бы так они пожили, вместе со мной! А падшие их убили.

За этим милым разговором мы и позавтракали. Потом пошли в обзорную – там настоящее бронестекло, выходящее на посадочную площадку. Смотрели, как проплывает по орбите пришедший с Земли маршрутом Марс – Каллисто – Титан буксир «Гаргантюа», один из четырёх, снабжающих базы. Буксир сверкал в лучах далёкого маленького Солнца, как исполинское остриё стрелы. За ним тянулись три огромных цилиндра. Вот крайний отделился и пошёл вниз, к нам.

Грузовик задержится у нас ровно на сутки. За это время всё присланное перекочует на склады. Небольшое количество груза, наоборот, закрепят в трюме: фрагменты падших, отчёты умников, всякие камешки-пробы-анализы, испорченная аппаратура – слишком повреждённая, чтобы починить на месте, и слишком ценная, чтобы утилизировать.

Помимо еды, техники и боеприпасов, в грузовике прилетели морпехи на смену тем, у кого кончился контракт. Но пассажиров с Каллисто сегодня не будет – слишком большие потери, контракт продлён. Будут чёрные пластиковые контейнеры, которые полетят к Земле на внешней подвеске…

А ещё в этот раз к нам прилетели особые гости – российская концертная бригада «Звёздный десант». Двадцать отважных артистов с Земли отправились в двухмесячное путешествие, чтобы выступить перед Небесным воинством. Мы уже видели их выступление на Марсе, но говорят, что для каждой базы у них своя программа. Если бы не вчерашняя беда, какая атмосфера бы сейчас царила! Три года назад к нам прилетал американский джаз, иллюзионисты и писатель Итан Кинг, два года назад – международная команда, год назад – потрясающий китайский цирк и музыканты Шанхайского симфонического. Как мы ждали новых артистов, и тут такое…

Но грусть и печаль всё равно начали развеиваться.

Мы с Анной пошли помогать таскать грузы. Пусть мы сейчас и мелкие, но сила тяжести небольшая, а мы к ней хорошо адаптировались. Нас, конечно, не пустили к здоровым контейнерам, но позволили оттащить в хранилище рождественскую ель (ведь меньше чем через месяц наступит Новый год) и ящик с ёлочными игрушками. Работа не тяжёлая, но очень приятная. В основном груз таскали болваны и морпехи, но и умники, конечно, волокли свои драгоценные приборы и реактивы.

Потом мы проводили артистов в комнаты, которые им отвели для отдыха. Кое-кто был совсем пожилой, кое-кто молодой, но все они были обалдевшие от перелёта, невесомости, висящего в небе Юпитера… ну и, конечно же, известий о вчерашних событиях.

– Какие вы все герои, ребята! – повторял немолодой лысый мужчина, притащивший с собой двух концертных болванов. – Какие умнички!

Мы морщились, но терпели. Это был известный детский писатель Александр Снегирь, написавший гору книжек про юных пилотов Небесного воинства – Мишку и Мари. Болваны изображали как раз этих героев в возрасте лет тринадцати. На болванах была настоящая парадная форма Небесного воинства, а лица настолько тщательно сделаны, что даже не по себе. Шагали болваны довольно уверенно, потому что их искины адаптировались к притяжению, а вот писатель, несмотря на грузилово, всё время подлетал к потолку, начинал махать руками и нервно хихикать. Позвали его отчасти от ностальгии – в дитячестве все мы любили его книжки, а отчасти потому, что готовилась грандиозная экранизация его бесконечной саги и киношники продавили полёт в целях рекламы.

За писателем двигались иллюзионисты, братья Марио. У них были сундучки с реквизитом, которые они никому не доверили.

Следом шёл десяток музыкантов – конечно же, они и были основной ударной силой артистов. Четверо из джаз-бэнда «Юпитер Джаз», немолодые и серьёзные. Четверо музыкантов – из группы «Планета Рок», совсем уж старенькие, бородатые. И скрипач Пётр Валдфлус, молодой, пожалуй наш ровесник, который попросил звать его просто Петя. У скрипача был чемоданчик, который он доверил нести мне, и футляр со скрипкой, который он не доверил никому.

Ещё прилетели шесть молодых девушек из танцевальной группы «Астро-няни», но они сказали, что хорошо отдохнули перед высадкой, и сразу же отправились на закрытое совещание к старшему офицерскому составу базы – обсуждать программу выступления. Жалко, конечно, на них было куда приятнее смотреть, чем на лысого писателя или бородатых рок-музыкантов.

Мы провели артистов по комнатам, объяснили, что и как включать (они, конечно, знали, но всё равно путались). И с чувством выполненного долга отправились по своим делам: Анна – к своей эскадрилье, она хотела с ними что-то потренировать, раз уж свободное время, а я – к докторам, всё-таки не давали мне покоя мои видения. Раскалываться я не собирался, но, может, хоть что-нибудь удастся понять…

На лестнице мы с Анной как-то невольно взялись за руки и несколько секунд шли рядом. Потом остановились и попытались поцеловаться.

Но вышло так нелепо и по-дитячьи, что мы сами отпрянули друг от друга.

– Слав, постарайся не умирать года три, а? – попросила Анна.

– Аналогично, – сказал я.

– Ну то есть я тебе такой не нравлюсь? – уточнила она.

«Нет», – быстро вмешался Боря.

– Не очень, – вздохнул я. – Не так, как надо.

– Ну и ладно, – ответила Анна и ушла.

«Обиделась?» – спросил я у Бори.

«Да кто ж их поймёт, а? – вздохнул альтер. – Но не попытайся поцеловать, было бы ещё хуже…»

«Это точно», – согласился я.

И отправился в медицинский блок.

⁂

Основные следы визита падших уже убрали – и кровь, и тела, и разбитое оборудование. Только на стенах кое-где виднелись зарубки от огненных мечей. В некоторых местах стены были пробиты до скального основания, там на всякий случай наложили временные пластиковые заплатки.

Дежурных врачей я нашёл в приёмном покое. Их было двое – Макото, к которому я относился хорошо, и Густав, к которому я относился никак. Густав был оперирующим хирургом, мы с ним дело имели редко, ну разве что заусенец кто-то отгрызёт и палец воспалится или аппендицит случится. Но сейчас и Густав, и Макото посмотрели на меня как-то иначе. И даже встали, приглашая сесть с ними за стол. На столе, помимо медицинских бумаг и разных мелочей, стояла открытая банка с рольмопсом и две пахнущие спиртом рюмки.

– Тебе не предлагаю, – зачем-то сказал Густав. – А нам можно. Мы своих поминаем.

– По русской традиции, – уточнил Макото.

– Да мне-то что, – пожал я плечами. – Макото, как там мой восьмой?

– Лучше в клонарне спрашивай, – ответил кардиолог.

– От них допросишься… Вы же наверняка проверяли все тушки?

Макото рассмеялся.

– Парень, ты для клонарей герой. Ты падшего ухитрился уложить. Тебе врать не станут.

– Да ладно тебе, – неожиданно ответил Густав. – Проверяли. Нормально он. Чуть младше, чем надо, но, если что… воскреснешь.

– Там дальше плохо, дальше семилетка, мозговые структуры недостаточно развиты. – Макото поморщился. – Даже если привязка удастся, не факт, что ты останешься собой. Так что не рискуй.

Я кивнул. Я и не собирался рисковать.

– Спасибо.

Когда я направился к выходу, Макото сказал вслед:

– Думал, ты хочешь спросить про пятилетний клон. Который проснулся.

– А что спрашивать. – Я пожал плечами. – Испорченная тушка. Младенец в теле ребёнка.

Нет, не подумайте, что мне совершенно наплевать на такие вот ситуации и на своё детское тело, внезапно вышедшее из сна и получившее пусть младенческое, но всё же сознание. Мы когда-то обсуждали с ребятами, что таким светит. По всему выходило, что мало чего хорошего – в лучшем случае пожизненный интернат для психически больных.

Но если начать над этим задумываться и переживать, то сам с ума сойдёшь.

Поэтому они для нас все – просто тушки.

Концерт был замечательный. Его проводили на первой взлётной, там убрали в ангары все истребители, кроме дежурной четвёрки «пчёл», а напротив истребителей расставили лёгкие стульчики.

Я увидел наших – и Паоло, и Джея, и Хелен. Да ещё и Анна со своей эскадрильей рядом села! Они устроились в дальнем ряду, замахали мне руками, показывая на свободное место, и я, конечно же, сел с ними. Несколько секунд мне казалось, что между мной и Анной висит какая-то неловкость, но потом мы с ней, не сговариваясь, прыснули, глядя друг на друга, и всё сразу стало нормально.

Вначале играла «Планета Рок», их лидер Гай пошутил, что уже лет сорок не выступал на разогреве, а потом они выдали все свои хиты: и старые, про любовь и мир, и посвежее, про явление ангелов, и даже совсем новую, «сырую» песню из альбома, который они сейчас пишут, – «Волонтёры Армагеддона».

Потом выступил писатель Александр Снегирь и его болваны. Впрочем, играли болваны прекрасно, будто настоящие подростки. Они показали пару сценок из книг, потом Снегирь принялся рассказывать про своё творчество. Конечно же, посыпались вопросы, очень интересные: как он начал писать, как ему приходят идеи его книг, трудно ли писать вдвоём (у него несколько книг в соавторстве), о чём он пишет сейчас… Писатель отвечал очень бойко, зал оживился.

После вышел скрипач Пётр со своей скрипкой работы Гварнери – это такой древний мастер музыкальных инструментов. Ему приготовили маленькую площадку из поддонов от снарядов, но Пётр пошептался с морпехами, к «пчеле» подтащили лесенку, помогли скрипачу подняться на крыло (тут хитрость была не в том, чтобы помочь подняться вверх, а чтобы не дать улететь к потолку). Пётр встал, взял скрипку, смычок, посмотрел на нас… Казалось, что он сейчас что-то скажет.

А он не сказал, а принялся играть.

Минуту я сидел и слушал. Я не очень люблю всякую классику, поэтому просто закрыл глаза и ждал, когда музыка закончится, чтобы поаплодировать – человек же старался, два месяца к нам летел…

Но потом что-то случилось.

Я вдруг перестал ждать, что музыка кончится. Мне хотелось, чтобы она вот так вот летала и летала под сводами взлётки и я летал вместе с ней…

А потом музыка кончилась. Не сразу, она словно умирала и рождалась снова, но потом исчезла, и от неё осталось только ощущение. Зал принялся аплодировать, а кое-кто даже вопил и свистел.

– Обалдеть! – сказала мне на ухо Анна. – Никогда не думала, что вживую «Чакона» звучит так круто.

Я кивнул, чтобы не выдать, что не узнал музыку.

– Полно мне леденеть от страха, лучше кликну Чакону Баха… – снова зашептала Анна таким тоном, что сразу стало ясно – это стихи.

– Твои стихи? – спросил я.

Анна засмеялась.

– Ну что ты! Это Анна Ахматова.

– Тоже ведь Анна, – пошутил я.

И представил себе эту Анну – такую же, как наша, только взрослую, лет двадцати, которая кликает на иконку и начинает слушать музыку.

Наверное, плохо, что я не особо интересуюсь старой музыкой и стихами. Но каждому своё.

Пётр тем временем поклонился, опять что-то хотел сказать – и опять не сказал, а вновь заиграл.

– Простите, что отвлекаю вас от концерта, – негромко произнёс кто-то за спиной.

Первой повернулась Анна, потом Хелен. И лица у девчонок как-то так изменились, что я догадался.

Все мы, две эскадрильи, синие и зелёные второго крыла, развернулись. Восемь пар глаз широко раскрылись и уставились в одну точку.

А музыкант продолжал играть, и никто больше не отвлекался.

Хотя как можно не отвлечься на ангела, возникшего посреди взлётки?

От него исходило слабое белое сияние, шёл запах цветов и дождя, он был в белых свободных одеждах, и меч его висел в ножнах на поясе.

Тот самый ангел, что говорил со мной!

– Я сделал так, чтобы глаза остальных не видели меня, а уши – не слышали, – сказал ангел. – Вас восьмерых вполне достаточно. Я дал вам дослушать музыку, потому что она прекрасна и я тоже хотел послушать. А теперь прошу встать и выйти вместе со мной.

– Ангел мой, ваше совершенство… – прошептала Хелен, вставая первой. У неё дрожали губы. – Если мы согрешили…

– Успокойся, дитя, – ответил ангел. – Отпускаю вам все ваши грехи. А теперь идите за мной.

И мы пошли. А на нас никто не обращал внимания, все слушали музыку.

Ангел привёл нас в душевую. Белую, светлую, совершенно пустую сейчас. За перегородками кабинок капала вода – кто-то плохо завернул кран. Свежевымытый пол блестел. Я подумал, что ангел выбрал душевую нарочно, тут ведь не было камер (ну, во всяком случае, нам так говорили).

Хотя что ангелу камеры? Скажет слово, и те тоже ослепнут.

– Теперь молчите и слушайте, – сказал ангел, хоть мы и не думали задавать вопросы. – Вам выпала честь и особая миссия. Исполнять её вы начнёте немедленно, никому и ничего рассказывать вы не станете.

Мы закивали, хотя в голове был полный сумбур.

– У всех ли из вас есть возможность воскреснуть? – поинтересовался ангел. – Скажите сейчас, у кого её нет.

– Мои оставшиеся клоны малы и непригодны для воскрешения как минимум полгода, – хмуро сказал Бадди. – Ангел мой, ваше совершенство, прошу – пусть это не станет препятствием!

Ангел покачал головой. Бадди скорчил недовольную гримасу и отступил на шаг. Мне показалось, что он не очень-то и расстроился.

К моему удивлению, то же самое оказалось у четвёртого из эскадрильи Анны – рыжего тощего Патрика.

– Падшие сотворили много зла, – сказал ангел. – Идите обратно, слушайте музыку, она утешает. На вас нет вины, я люблю вас всех.

Он воздел руки, и Бадди с Патриком окатило такой мощной благодатью, что они принялись плакать и смеяться одновременно. Ангел терпеливо выждал полминуты, пока они пришли в себя, умылись и вышли из душевой. Потом задумчиво посмотрел на нас – будто решал, устроят ли его шестеро вместо восьми.

– У меня полный курс пилотирования «осы», – сказала неожиданно Анна. – И у Роберта. Мы летаем, поддерживаем готовность.

Роберт, высокий тощий парень, третий у зелёных, кивнул.

– Хорошо, – сказал ангел. – Тогда вы отправитесь в путь вшестером на пяти машинах. Этого должно хватить.

Я не очень люблю полёты в смешанных эскадрильях, особенно когда вместе соединили и пилотов, и типы кораблей. Это сильно ломает тактику. Но кто я такой, чтобы спорить с ангелом?

– Вряд ли вас ждёт бой, – сказал ангел задумчиво. – Серьёзный бой… Хорошо. Я дам вам координаты, вы проведёте поиск.

Мы закивали.

Поиск?

Конечно же. Ни на что больше мы и не годны. А совершить особый поиск, по заданию ангела, совершенно секретно… Это круто!

– Все вы примете на борт по термоядерному заряду, – продолжал ангел. – Найдя искомое, вы нанесёте удар и поспособствуете тому, чтобы искомое погрузилось в глубокие слои Юпитера.

Мы опять закивали, но теперь неуверенно. Капала вода, пахло сыростью, из-за закрытых дверей доносилось пение скрипки.

– Всё ясно? – спросил ангел строго.

– Ангел мой, ваше совершенство. – Паоло поклонился. – Дозволены ли два вопроса?

– Спрашивай, и я отвечу.

– Кто командир нашей группы?

Ангел внимательно осмотрел Паоло. Потом Анну. Он будто взвешивал между двумя командирами эскадрилий.

– Разумеется, ваш командир – Святослав Морозов.

У меня перехватило дыхание. У Паоло, кажется, тоже. Но он оправился сразу и спросил:

– Благодарю за разъяснение. Второй вопрос – какова искомая цель?

– Ах да… – кивнул ангел. – Разумеется, ваша цель – мёртвый серафим. Он погружается в атмосферу Юпитера, но недостаточно быстро. Нельзя позволить падшим найти и осквернить тело высшего чина.

Он ещё раз взмахнул рукой, по нам прокатилась лёгкая волна благодати.

– Идите и исполните, – строго сказал ангел. Покрылся лёгким ореолом, заставившим наши глаза прищуриться. И исчез.

А я понял, что точно знаю местонахождение мёртвого серафима.

И координаты мне не нравились.