Балкон, выходящий в технические помещения базы, оказался длиннющим, метров пятнадцать, и шириной метра в два. Большую часть, впрочем, занимали ящики для рассады, сделанные из разрезанных вдоль пластиковых труб. Над ящиками светились фиолетовые светодиодные ленты, из тоненьких капиллярных трубок сочились капли воды.

– Огородничеством занимаетесь, значит, – мрачно сказал я, подойдя к перилам. В тёмном пространстве угадывался корпус главного реактора, резервные генераторы, какие-то турбины и компрессоры. Вероятно, вся технологическая начинка базы, хоть и сделанная на основе земных достижений, присутствовала тут изначально. – Не боитесь, что увидят?

– Кто? Тут болваны только ходят, им всё равно. Инженеры появляются раз в полгода, но мы с ними взаимовыгодно дружим. – Эрих усмехнулся. – Бухло тоже через них добываем.

Я покосился на гидропонные грядки. Ну да, «мёртвым пилотам» есть что предложить в обмен.

– А почему так мрачно назвались? – спросил я.

– Ну мы же все покойники. – Эрих развёл руками. – Правда, Лидия?

Кроме меня с Джеем и Эриха, присутствовали только девушки из его экипажа. Памела с Лидией стояли в дальнем конце балкона, о чём-то беседовали, попивая пиво из бутылок, и на нас практически не реагировали – только Лидия кивнула.

– Правда, – отозвалась она. – Угомонись уже, не дави на парня.

– Мы не покойники, – сказал я. – Мы возрождаемся вновь и вновь. Даже если считать, что каждый раз мы гибнем по-настоящему, а оживает наш двойник, то всё равно мы-то живы.

На лице Эриха расплылась довольная улыбка.

– Какой же ты простой, Святослав. Умерли – ожили… Может, тебе просто нравится быть наивным дитятей?

– Уж не хуже, чем упёртым взрослым.

Памела посмотрела на меня и расхохоталась.

– Нас всех давным-давно забыли, – сказал Эрих. – Мертвецы хоронят своих мертвецов, мертвецы идут в бой…

– Хочешь что-то сказать – говори!

– Человечеству на нас плевать, Слава. Никого не волнует, что мы чувствуем. Нами расплатились за нормальную жизнь на Земле!

– Все знают про Небесное воинство, – мрачно сказал Джей. – Мы герои.

– Мы мёртвые и никому не нужные пилоты. – Эрих поднял вверх указательный палец. – Сечёшь? За человечество и ангелов бьются мертвецы!

Я рассмеялся:

– Ага, забыли! Про нас снимают кино, пишут книги! Вон, музыкантов сколько прилетает, и настоящий живой писатель был! Семья мной гордится! Сестра сказала, что сына назовёт в мою честь!

– Да плевать им на нас! – завёлся Эрих. – Нас вычеркнули отовсюду, похоронили заживо!

– Ну да. Просто тебе хочется пообижаться.

– Дитё! Наивный доверчивый гражданчик, как все русские! Любому слову начальства веришь!

– Эй, Эрих, я сейчас твоей башкой унитаз помою! – откликнулась Лидия. – Идеи свои продвигай, сколько влезет, начальство ругай, если хочется, а вот на происхождение не наезжай!

Эрих криво улыбнулся. И мгновенно сменил тон.

– Извини, занесло. Мир?

– Мир, – неохотно согласился я.

– Ты же сам знаешь, Эрих, нам постоянно пишут, – сказал Джей. – Благодарят. Зря ты так.

– Земля большая, хватает придурков. А может, все эти письма нейросетки пишут?

– Может, придурки, может, нейросетка. – Джей пожал плечами. – Или обычные люди, которые нам благодарны. Лично я ни на чём не настаиваю, обе версии возможны. Только все мы верим в то, во что нам хочется верить.

Пока мы спорили, в помещение стали подтягиваться другие пилоты. Я, конечно, всех знал, но кого-то лучше, кого-то хуже. Проснулся и спавший парень, это оказался Сашка, командир первого крыла. Набралось человек двадцать из всех трёх крыльев. Кроме нас с Джеем, в дитячьих телах пришли только двое из третьего крыла: Хаюн, ведущая красной эскадрильи, и Рене, оранжевый-четыре, долетавший во втором клоне почти до восемнадцати. Рене выглядел совершенно пришибленным и раздавленным, поэтому на всех срывался, тут же схватил бутылку пива, присосался к ней и быстро поплыл.

Я из вежливости тоже взял бутылку и сделал глоток.

Проклятое дитячество, мне ожидаемо не понравилось. А ведь в четырнадцать биологических я уже начинал ценить этот вкус!

– Друзья, я собрал вас всех потому, что у нас новый член тайного общества! – Эрих не постеснялся залезть на стул, чтобы привлечь внимание. – С очень интересной историей!

– Всё-таки ты не прав, – сказал Фам, поднимаясь. Он был в шестом клоне, но не погибал уже четвёртый год. – До шестнадцати приводить точно не стоит.

– Тебя же привели, – возразил кто-то.

– Вот и зря, теперь терпите! – ухмыльнулся Фам. – Не, народ, нам всем примерно двадцать, но что такое дитячество – мы знаем, нам тут детишки с переклиненными мозгами не нужны…

Рене попытался запустить в него бутылкой пива, но сидящая рядом Хаюн ловко перехватила его руку и утащила в сторону, что-то быстро выговаривая. Рене подёргался, возмущаясь, потом понурился и притих.

Фам тем временем продолжал доказывать, что меня приводить не следовало, но уже потише и оглядываясь на Рене. Эрих терпеливо подождал, а потом сказал:

– Значит, вы не хотите услышать историю про нашего отважного коллегу Святослава и прокатившегося с ним в «пчеле» серафима?

Фам поперхнулся и сел. Наступила тишина.

– Давай, Слава. – Эрих спрыгнул со стула. – Прошу на табуреточку!

Я подумал и уселся на спинку стула, поставив ноги на сиденье. Получилось и заметно, и не так обидно.

– Про ангела, который велел нам лететь к Юпу, все знают? – спросил я. Пилоты закивали. – Ну так вот…

Разумеется, я не стал рассказывать всё в деталях. Но хватило и краткой версии: присерафимился, увидел девушку в саркофаге, вернулись в истребитель, прикрытые ореолом, улетели. По просьбе ангела я перебрался к Джею, а она умотала в исправной «пчеле».

– Охренеть, – резюмировал Рене, когда я закончил. С пилота слетел весь хмель. – Слушай, а он… она… голая была? Красивая?

– Не надо так про ангела, – сказала Хаюн.

– Да какие уж ангелы… – Рене схватился за голову, будто собирался выдрать волосы. – А что ты сделал с Джеем?

Я посмотрел на товарища. Сказал:

– Извини. Мы не хотели, чтобы вы знали лишнее. Для вашей же безопасности. Она сказала, что её ореол затуманит твою память. Ну, словно выдала такую способность, одноразовую. Я дотронулся до тебя и сказал, что ты никого, кроме меня, не видел.

– Но не подумал про альтера, – кивнул Джей.

– Да.

– Когда Санта рассказал, я решил, что он бредит, – признался Джей.

– Я не хотел тебя обманывать. – Я развёл руками. – Но посуди, если один ангел нам велел убить другого! А та попросила её спасти… К чему это может привести?

– Не слушал бы ты её лучше… – проронил Рене. – Оставил там…

– Как? Она ведь тоже ангел. Серафим! Высший чин!

Лётчики зашумели. Эрих стоял у стола и довольно улыбался. Спросил меня:

– А твоё мнение? Кто она?

– Да откуда мне знать? Сверхспособности… Но это может быть технология, верно? Но она твердила, что ангел! Что мы ничего не знаем о Боге и Вселенной… Ну что, вам легче стало?

– Будь я на твоём месте, – сказал Эрих, – я бы из неё вытащил больше информации.

– Но тебя не было, – ответил я. – Между прочим, я помирал! Я в панике был и под химией. Человек вообще не мог там оказаться. А она – девчонка, красивая! И тоже растерянная!

– Красивая! – вздохнул Рене с завистью.

Эрих дружелюбно обнял меня за плечи.

– Слава, никто из нас тебя не осуждает. И так многое узнал. Мы же тут все почему? Почему, ребята?

– Мы – мёртвые пилоты! – довольно дружно ответили ему.

– Чего мы хотим?

– Мы хотим правды! – А вот тут поддержали все.

– Кому мы верим?

– Только друг другу!

Вот это было здорово. По-настоящему. Я глянул на Эриха – тот выглядел не просто довольным, а очень гордым происходящим. Уж не знаю, он ли придумал этот клуб старшаков, но сейчас явно был здесь лидером.

«Слава, ты не сильно воодушевляйся, – неожиданно сказал Боря. – Может, они все молодцы и все хотят найти правду. Но компания из двух десятков молодых людей не способна сохранить тайну, поверь. Кто-то из них рассказывает всё руководству. И датчики тут наверняка есть, пусть они хоть каждый день всё проверяют».

«Тогда зачем позволил рассказать?»

«А уже всё, информация и так вышла наружу. Как только Санта поделился с Джеем, а тот пошёл говорить с Эрихом – тайна перестала быть тайной».

«Ты виноват», – сказал я мысленно.

«Я виноват. Но ты тоже не подумал. И ангел Эля не подумала. Слушай, чего наезжаешь на меня, все ошиблись!»

Минут двадцать меня расспрашивали. Про Юпитер, про то, как выглядел серафим вблизи, как вела себя и что говорила девушка.

Я рассказывал, но во мне будто кончился весь задор. Я не стал говорить, что придумал ей имя, что мы ругались, что она беспокоилась, не сотворю ли я с ней чего-нибудь. В моём пересказе всё выглядело скучно, как в официальном отчёте. Так что расспросы поутихли, зато все вернулись к обсуждению, явно вспыхивающему постоянно, кто же такие ангелы.

В общем-то, ничего нового я не услышал. Часть пилотов упрямо считала, что ангелы и демоны – самые настоящие ангелы и демоны. Раз уж проявились в материальном мире, то приняли такой вот привычный людям облик. Другие – их было побольше – стояли за то, что и ангелы, и демоны фальшивые.

Взяв свою початую бутылку пива, я отправился на балкон. В дальнем конце Эрих обжимался с Памелой. Я наклонился над перилами, посмотрел вниз – там тихо гудел и брызгал искрами сквозь медную обрешётку какой-то здоровенный старомодный агрегат, похожий на кошмарный (а может, и сказочный) сон Николы Теслы. От него доносился запах озона.

Подошёл мрачный Рене, встал рядом и плюнул на агрегат.

– Не закоротит? – спросил я.

– Могу на него отлить, – осклабился Рене и даже потянулся к штанам. – Хотя на фиг, ещё дёрнет током… У меня демоны всех мелких клонов побили, десятилетний остался. Если эта тушка накроется – буду года два ждать, пока мелочь вырастят…

Мы замолчали, глядя на искрящийся агрегат. Рене, после внезапной откровенности, замолчал.

– Он и должен так искрить? – спросил я.

– Наверное. Всегда искрит, болваны и инженеры не обращают внимания. Расскажи, как серафим выглядела?

– Ну… ростом где-то метр шестьдесят… шестьдесят пять. Стройная… фигура… ну, так, нормально у неё всё… на месте.

Рене ещё раз сплюнул вниз. Сказал:

– Не должен ангел выглядеть как человек… Вот когда посланцы на базу являются – они в два с лишним метра ростом! И все такие… на понтах… Красивая?

– Красивая, – согласился я.

– Белая, чёрная, жёлтая?

– Ты про кожу? Белая. Как европейцы.

– Волосы светлые?

– Блин, Рене, тебе-то чего? – удивился я.

– Может, хочу в фантазиях её представлять, – ухмыльнулся Рене. И тут же примиряюще обнял меня. – Не грузись, Слава. Интересно же.

– Волосы… пепельные, – сказал я. И сам замолк, сообразив, что меня совершенно это не смутило на Юпе. – Да, точно. Цвет необычный.

– Мышиный? – деловито уточнил Рене.

– Скорей, никелевый.

– То есть чуть в зелень уходит, – задумчиво сказал он. – Ты пиво будешь или как?

Я отдал ему бутылку.

– А глаза? – продолжал он, сделав глоток.

– Ты фоторобот составляешь, что ли? – Я нахмурился. – Странное дело, Рене. Я её видел, помню, но только целиком.

– Не можешь разобрать на части? – Рене усмехнулся. – А ты напрягись.

– Глаза тёмные, – сказал я. – Знаешь, вроде бы тоже серые. Серые с рыжевато-коричневым.

– Как волчья шерсть, – сказал Рене и отхлебнул. – Не парься. Сейчас всё объясню. Только ещё один вопрос… у неё пупок был?

Я потёр лоб.

«Не было», – негромко сказал Боря.

– Вроде бы нет.

– Вот так, – сказал Рене. – Мы тоже не от мамки с папкой тут рождаемся, но пуповина есть, как без неё клона растить? А у ангелов и демонов её нет. Я уже такое слышал, от умников. Значит, что?

– Что?

– Все эти рассуждения, которые ребята продвигают, мол, ангелы тоже люди или человеческие аватары пришельцев со звёзд, – всё это ерунда. У них бы был пупок, ясно? И то, что ты едва цвет кожи-глаз-волос вспомнил… тоже показатель. Ангелы все такие! Мы их иначе воспринимаем, понимаешь? Комплексно! А стоит детали какие-то начать вспоминать, всё ускользает.

– Да знаю я! Ну священники же говорят, что они слишком огромны для людей. А что?

Рене развёл руками.

– Друг мой, если бы я знал! Фигня это какая-то мистическая. Огромные корабли, энергетические поля, даже красота – это всё технологии. Но почему мы так странно их воспринимаем?

– И они нас, – заметил я. – Не видят сразу после возрождения.

– Ага, – мрачно сказал Рене и погрузился в раздумья. Приложился к бутылке, но она была почти пуста. Он выплеснул на генератор остатки, вызвав целый фонтан искр, рассмеялся. – Так что, если по фактам, никакие они не ангелы. А если по ощущениям – очень даже… Принеси пивка, Свят?

Я пожал плечами. Сказал:

– Мне не внапряг.

К счастью, я обернулся на пути к холодильнику. Рене стоял у перил и возился руками в районе пояса.

«Славка!» – завопил Боря.

Почему-то я понял всё сразу. Метнулся назад, будто ракета, налетел на Рене, припечатав к перилам, сбил на пол. Он уже успел расстегнуть штаны, но к делу ещё не приступил.

– Идиот? – закричал я, прижимая его к полу. Драться при такой низкой гравитации – очень смешное занятие. Но Рене не сопротивлялся. К нам уже подбежали другие пилоты, стащили меня, поставили Рене на ноги.

– Чего не поделили? – набросился на меня Ричард, командир третьего крыла. Его клону было лет пятнадцать, парень он рослый и ловкий. Надо будет – размажет меня вмиг.

– Этот придурок хотел поссать на генератор! – крикнул я.

К счастью, Рене не успел застегнуться, да и врать не собирался.

– А хоть бы и так? – с вызовом ответил он. – Вам фейерверк, мне отпуск!

– У него в запасе только одна тушка! – сообщил я.

– Пост-мортус синдром. – Ричард сразу успокоился, даже отряхнул меня, после чего схватил Рене за руку, обнял и потащил в сторону. Выглядело это так, будто добрый старший брат успокаивает истерящего младшего. К ним присоединились Памела и Хаюн. Памела его тормошила, в какой-то момент вдруг схватила за руки и положила их себе на грудь. Она всегда гордилась внушительным бюстом и, похоже, приписывала ему огромную целительную силу. Хаюн же стояла, уперев руки в бока, и сурово выговаривала Рене.

Я отошёл в сторону. Меня потряхивало.

Ко мне подошёл Сашка, командир первого крыла. Спросил:

– Пива? Или чего покрепче?

– Иди ты…

– Ну и правильно. Нечего гробить тушки попусту. Пошли!

Мы вышли в коридор, Сашка остановился, глядя на меня. Сказал, будто извиняясь:

– Проглядели. Он вроде как нормально всё воспринял… Психологам бы руки поотрывал!

– Бывает.

– Бывает, – кивнул Сашка. Его клону было семнадцать, так что здесь, в обществе мёртвых пилотов, он явно был на своём месте. – Спасибо, что поделился, Свят. История безумная, думать будем.

– Это не наша работа.

Сашка развёл руками.

– А чья? Умникам лишь бы кусок демона изучить или у ангелов чего выпросить. Мы сражаемся, мы умираем, нам и стоит понять, ради чего или кого. О чём вы с Рене говорили? Ты сказал, что это не ангелы, вот он и завёлся?

– Да если бы! Я сказал, что не знаю!

Сашка кивнул.

– Ну да. Это ещё хуже. Правда, даже горькая, лучше неопределённости… Слава, я так понял, ты с серафимом нормально общался?

– Может, потому, что девчонка, – кивнул я. – Да. Мы вполне по-человечески общались.

– Какой-то неправильный серафим… – задумчиво сказал Сашка. – Жаль, что удрала. Вдруг снизошла бы, рассказала что-то?

– Да я спрашивал! Всё время! Твердила, что она ангел, а мы ничего не понимаем.

– Верно, ничего, – согласился Сашка. – Эх, если бы можно было с ней ещё поговорить… Она канал связи не оставила?

Я вздрогнул. Насмешливо спросил:

– Канал связи? По радио вызвать?

– Ну кто его знает, а? – Сашка посмотрел на меня искоса. – Слава, ну ты же видишь, мы тут с ума сходим! Те, у кого он есть, конечно. Кому не хватает полётов и развлекаловки с физкультурой. Тайные общества придумываем!

– Да ладно, тайные… – Я махнул рукой. – Можно подумать, датчики не стоят.

– Не стоят. Всё экранировано, я каждый день проверяю, – ответил Сашка. – И высокочастотным разрядом по стенам прохожусь, любые жучки выжжет.

– Тогда кто-то стучит Уильямсу. Наверняка.

– Верно. Я докладываю, – кивнул Сашка.

Я обалдел от этого спокойного признания.

– Кто-то всё равно бы стучал, – спокойно сказал Сашка. – Так я хоть знаю, что сообщать, а что упустить.

– И как Уильямс на всё это смотрит?

– С пониманием. Хорошо, когда есть место, где все потихоньку спускают пар. По-моему, они с Фэном и Смирновым мои доклады на троих обсуждают, нигде не фиксируют. Если и передают наверх, то по своим каналам, властям государств.

Ну понятно. Хоть база наша и международная, но всё равно верховодят русские, американцы и китайцы.

– Ты боишься, что правда дойдёт до ангела? – спросил Сашка. – Который вас отправил на задание?

Он умный. Я вздохнул и признался:

– Ангел ко мне уже приходил. Я рассказал всё то же, что начальству. Вроде как прокатило.

– Будем надеяться, он сочтёт вопрос закрытым, – кивнул командир первого крыла. Нахмурился. – Я бы не сообщал им ничего. Но, как говорит наш друг Эрих, то, что знают двое, знает и свинья… Разболтают потихоньку. Потяну с докладом день-другой. Ну что, вернёмся?

Я окинул взглядом пустой коридор. Представил свою пустую комнату.

– Пойдём. На самом деле ценю, что взяли меня в своё общество… хоть и не считаю себя мёртвым.

– Лично я думаю, это всё чушь и пустые тревоги, – сказал Сашка Покрышкин. – У Эриха пессимистический склад ума, только и всего!

И мы вернулись в зал.

Сашка – хороший товарищ, даже жаль, что я не в его крыле.

Очень неудобно врать ему в лицо.