Каждый последующий день приносил худшие новости. Новых симптомов не было, зато старые усилились. На четвертый день пребывания в больнице Марину проконсультировал онколог-радиолог. Доктор была красивой женщиной средних лет, принадлежавшей к той редкой категории врачей, главной функцией которых состоит в помощи людям, которые ступили на узкое минное поле между жизнью и смертью. Поздоровавшись с Мариной, она сказала, что пришла обсудить с ней план действия по отношению к злокачественной опухоли в ее мозгу. Так как ей приходилось делать это ежедневно, с непроницаемым лицом, на котором не отражалось никаких эмоций, с безукоризненным профессионализмом эта доктор сказала, что единственным существующим методом лечением опухоли головного мозга Марины может быть только радиотерапия. Марина, настороженная и на удивление здравомыслящая, слушала врача с большим вниманием, и, когда та сделала паузу в своей речи, голосом, лишенным каких бы то ни было эмоций, спросила ее о том, что требовалось от нее в данной ситуации.

– Этот вопрос я собиралась обсудить с вами завтра, – ответила доктор, – но, поскольку вы задали мне его сегодня, давайте обсудим его прямо сейчас. У меня к вам один единственный вопрос: согласны ли вы на курс радиотерапии?

– Расскажите мне, пожалуйста, более детально о побочных эффектах радиотерапии, – слабым голосом, но удивительно твердо и рационально попросила Марина.

– Именно с этим я и хотела вас ознакомить, – ответила онколог, и лицо ее приняло серьезный вид. При всем своем профессионализме она не могла скрыть того, что у нее было на уме. – Да, я должна вам сказать, что у метода облучения мозга существует много побочных эффектов. Облучение рентгеновскими лучами действует на аппетит, вызывает тошноту; у вас будет ощущение, словно голова зажата в тиски. Могут быть головные боли, головокружения, вы будете чувствовать слабость и крайнюю утомляемость. Однако самый нежелательный эффект облучения – это потеря памяти. Мы пользуемся специальной терапией против этого, но каждый пациент реагирует на нее по-своему. Гарантировать позитивный результат мы не можем.

– Понимаю, – Марина, которая была при полном сознании, продолжала говорить слабым, но решительным голосом. – Так вот оно как. Значит я – в конце пути. Тем лучше. Да, тем лучше. Я не хочу превращаться в зомби, я хочу оставаться собой, Мариной, до конца. После 13 лет лечения пришло время попрощаться с миром. Я готова.

Слова Марины ударили меня, словно тяжелый кирпич. Все, что мне сейчас оставалось – это распрощаться с надеждой долгих лет. Как ни крути, медицина бессильна помочь моей жене и остановить процесс невозможно.

Когда радиолог ушла, Марина была усталой, и невидимая нить, которая соединяла нас столько лет, становилась все тоньше и тоньше. В палате стояла тишина. Любые слова были неуместны. Марина уходила из мира живых в мир неизвестный и, весьма возможно, она уходила в мир ангелов.