Когда мы ехали на встречу Нового года, обычно за рулем была Марина, но во время возвращения домой в первый день 2018 года она так устала от праздничных волнений, что передала вождение машины мне. Много лет, как многие водители, которые находили себя в роли пассажира, Марина пространно комментировала все, что считала неправильным в моем вождении. Я знал, что она делала это из наилучших побуждений и инстинкта самосохранения, но в то же время я считал, что иногда давать мне советы в ситуациях, которые не требовали ее вмешательства, может приводить к обратным результатам. Я редко оспаривал ее замечания не только потому, что любил ее, но еще и потому, что не хотел тратить драгоценное время на мелкие пререкания. Чаще всего я в шутливой форме предлагал ей поменяться со мной местами и вести машину вместо меня. Марина никогда не соглашалась на такое «щедрое» предложение и продолжала делать «бесценные» замечания по поводу моего вождения. Наконец однажды я придумал мягкий, но весомый аргумент, чтобы заставить Марину прекратить ее ненужное «участие» в вождении машины. Вместо того, чтобы спорить, я деликатно заметил, что ее аргументы могут привести к аварии и что за 40 лет вождения у меня не было ни единой аварии. «Когда ты ведешь машину, – закончил я, – мы разговариваем, я читаю тебе книжку, мы слушаем радио, но я никогда не критикую твое вождение. Так доверь же мне свою жизнь так же, как я доверяю тебе свою».

В прошлом мои аргументы не всегда были действенными, но на этот раз, к собственному удивлению, я оказался настолько убедителен, что Марина раз и навсегда прекратила исполнять роль пассажира-водителя. Это сделало наши путешествия более безопасными.

Однако во время поездки в ту памятную новогоднюю ночь Марина почему-то не могла отвести глаз от дороги.

– Что происходит? – не выдержал я. – Что-то не так?

– Да, – ответила она. – Я знаю, что не должна вмешиваться в то, как ты ведешь машину, но тебе не кажется, что ты едешь слишком близко к левому краю полосы? Разве это не опасно?

Я внимательно проверил положение машины на полосе, по которой ехал, но не заметил, чтобы что-то было не так, как требуется.

– Нет, Марина, с положением машины на полосе все нормально, уверяю тебя, – ответил я. – Может, у тебя оптическая иллюзия в связи с недавней операцией по удалению катаракты?

– Может быть. Ладно, я тебе верю, – согласилась Марина, – но все-таки я никак не могу понять, почему мне кажется, что ты едешь слишком близко к левому краю полосы.

Я был неправ, возлагая вину на операцию катаракты, и об истинной причине оптической иллюзии узнал только несколько месяцев спустя.