Командир роты, командиры групп и их заместители собрались вокруг расстеленного на капоте машины подробного плана города, ранее заныканного Евгением Иннокентиевичем, но теперь извлеченного на божий свет.

— Посольские еще держатся, — свой доклад Банников начал с этих слов, — но их обложили со всех сторон. Максимально близко можно подобраться вот отсюда, — Вадим взял в руки автоматный патрон и кончиком пули начал вести вдоль улиц, обозначая маршрут движения. — Вот здесь баррикада, ее не преодолеть — тяжелая строительная техника. Не знаю, кто ее сюда согнал и кто соорудил баррикаду, но сейчас над ней развевается флаг мятежников. Если вот тут спешиться, то можно постараться обойти ее вот с этой стороны, по переулку. Но не факт, что не напоремся на засаду. К тому же там метров тридцать открытого участка, но на мой взгляд это все же лучший вариант. На центральной улице стоят два танка, и она тоже перегорожена — на этот раз какими-то бетонными плитами. На северо-западе и вовсе идет ожесточеннейший бой. Пробовать пробиться там я бы не рискнул. А чтобы приблизиться к посольству вот с этого направления, надо проехать полгорода.

— Значит, ваше предложение бросить технику и проникнуть в посольство пешим ходом? — задумчиво уточнил куратор. — А как вы рассчитываете эвакуировать гражданский персонал?

— Это, конечно, проблема, но ведь в посольстве должны же быть какие-то машины? К тому же можно оставить у машин охранение и попытаться вернуться тем же путем. Только действовать надо быстро. Мне почему-то кажется, что мятежники взяли посольство в клещи, но не спешат предпринимать штурм, чего-то медлят.

— Вероятно, у них элементарно не достает сил, — убедительно пояснил Глазунов, и Банников мысленно с ним согласился, — ждут, когда будет покончено с другими более важными в стратегическом отношении очагами сопротивления, и вот тогда кому-то не поздоровится. Скорее всего ради блокирования посольства они баррикадами все и обложили. Первоначальная задача — не выпустить, штурм — дело времени.

— Тем более нельзя тянуть, надо действовать, — решительно заявил Банников. — А насчет техники — можно попробовать пробиться с боем. Флаг мятежников у нас есть, попытаемся подойти на максимально близкое расстояние и ударить со всех стволов. Вот только баррикада… Просто так не проломить. Возможно, придется растаскивать тросами.

— Что, рискнем? — Евгений Иннокентиевич обратился к офицерам.

— Можно попробовать, — первым отозвался Овчаренко.

— Рискнем, — одновременно согласились ротный и Кошелев.

— Тогда так и порешим, выдвигаемся под знаменем мятежников, рвем всех в клочья, разбираем баррикаду и аля улю к посольству. В темпе сажаем всех, кто там есть, на технику, и рвем когти в обратную сторону по проверенному маршруту. А там, как кривая вывезет.

— Ага, замечательно, только флаг вражеский, когда к посольству рванем, скинуть не забудьте, — заметил Кошелев.

— Не забудем, — заверил ротный, — я его едва ли не в руках держать буду.

— Смотри, а то подведешь нас под монастырь, — улыбнулся ему Овчаренко.

— Но знамя… того, не выкидывай, сунь под задницу. На обратном пути может еще пригодиться, — старший лейтенант вновь вставил свои пять копеек.

— Я его тебе в задницу суну, — с усмешкой пообещал ротный. Кошелев на командирскую шутку, похоже, обиделся, но промолчал.

— Тогда по машинам? — взгляд Глазунова скользнул по лицам собравшихся.

— По машинам, — машинально подтвердил ротный.

— По машинам! — громко скомандовал Банников.

— Огонь по первому выстрелу, — уже запрыгивая на броню, ротный продолжал отдавать указания, — цели выбирать самостоятельно, сна… — капитан Бойков хотел сказать «снайперы поражают наиболее важные цели», но сообразив, что при неизбежной при движении тряске от них не будет особого толку, не договорил, — гранатометчики в готовности. Поражать технику и огневые точки в зданиях, — запустившему двигатель механику-водителю: — Вперед! — И через секунду по радиостанции: — Наводчику-оператору уничтожать все, что движется, самостоятельно и по моей команде.

— Принял, — отозвался наводчик.

Боевая машина плавно тронулась, выворачивая траками асфальт, развернулась, нехотя выбралась из проулка на улицу и, повернув налево, начала резво набирать скорость. Чуть приотставшие джипы в шахматном порядке разошлись по разным сторонам и, прижавшись вплотную к пешеходным тротуарам, покатили следом.

Капитан Овчаренко, обратившись к наводчику сержанту Лосеву, поинтересовался:

— К бою готов?

— Я? — переспросил Лосев, ошарашенный «слегка» поздновато заданным вопросом, но поборов секундную растерянность, уверенно ответил: — Как пионер!

— Молодец! — похвалил капитан, ощущая у себя в груди нарастание нервного напряжения — баррикада становилась все ближе. — Приготовились, парни! — команда улетела в эфир, и в этот момент впереди наметилось какое-то движение. Находившиеся прямо на пути мятежники засуетились, забегали. Кто-то из стоявших за тяжелым гусеничным тягачом приветливо замахал флагом. Дистанция стремительно сокращалась. Понимая, что удар на скорости не сдвинет препятствие, а только погубит машину, механик-водитель сбросил скорость. Уже стали видны лица, на некоторых появилась растерянность. Один из стоявших на баррикаде сумел разглядеть в едущих что-то неправильное, рот его перекосился от громкого крика, мятежники начали вскидывать оружие.

— Огонь! — рявкнул Овчаренко, и ствол двадцатипятимиллиметровой пушки окрасился пламенем — припаркованный к баррикаде джип и стоявший в нем крупнокалиберный пулемет разнесло на металлические запчасти, застрекотали автоматы и пулеметы, ствол пушки чуть довернулся вправо, и пулеметный расчет установленного на треноге ДШКа приказал долго жить. Еще пара выстрелов, и к праотцам отправился расчет миномета.

— Снарядов больше нет, — доложился оператор-наводчик.

— А нам хватило, — слегка разочарованно проворчал Овчаренко и услышал, как застрекотал 7,62-миллиметровый пулемет боевой машины.

Правый джип резко, с визгом колес, затормозил, и из его кузова оглушительно рявкнул гранатомет — балкон близлежащего здания объяло пламенем и дымом. Второй джип вильнул вправо, нырнув в небольшой тупичок. Тут же разведчики попрыгали на землю и, прикрывая друг друга, пошли вперед.

— Вы двое здесь! — прокричал Банников водителю и сидевшему на месте старшего рядовому Георгию Бебикову — разведчику-автоматчику группы, входившему в состав первой тройки ядра, — ждете команды.

— Есть ждать команды, — отозвался Бебиков.

— Жора, машину не профукайте! — крикнул прапорщик, спешно покидая столь уютную «подворотню».

«Брэдли» ударила носом, как показалось ее водителю рядовому Агееву, в наиболее уязвимое место баррикады — в корпус огромного гусеничного трактора, совсем недавно занятого на расчистке горных обвалов, и тот зарылся гусеницами в асфальт и «заякорился» намертво.

— Зараза! — прорычал механик, заставляя двадцатитонную громадину отползать назад.

— Десантируемся! — подал команду капитан Овчаренко, но в эфире тут же послышался рык ротного.

— Сидеть! Оставаться на местах! Борис, людей под пули подставить хочешь? Нас и так на броне как мух!

— Командир, так что делать? — переспросил сидевший за спиной капитана Овчаренко командир первого отделения старший сержант Кротов.

— Сидим, не ерзаем, — капитан недовольно поморщился, — наблюдать!

Но наблюдать было уже не за кем — большая часть находившихся у баррикады мятежников оказалась уничтожена, и лишь немногим удалось спастись бегством.

«Брэдли» рявкнула двигателем и пошла на таран тягача, на этот раз дело пошло успешнее, прежде чем тягач зарылся в грунт, в баррикаде образовалась полуметровая брешь.

— Бесполезно, — буркнул водитель в микрофон рации, — надо на трос и оттаскивать.

— Действуй! — неохотно согласился Бойков.

— «Борец», — Овчаренко обратился к ротному, — предлагаю личному составу спешиться и своим ходом уходить к посольству. Техника подойдет потом.

— Я сказал оставаться на местах, — Бойков был непреклонен, но все же снизошел до объяснений: — Сейчас спешимся, потом обратно залезать, только время потеряем. Если что, твоя смерть будет на моей совести, — наверное, он хотел так пошутить, но шутка получилась не очень. Поняв, что сморозил глупость, ротный попробовал сгладить ситуацию: — Не переживай, Борис, скоро поедем, — пообещал он и обратился к водителю: — Водила, ты долго возиться будешь?

— Как попрет, — хмуро отозвался тот, — сейчас попробую по ходу толкнуть.

БМП крутанулась и, нацелившись на нос тягача, поползла в «лобовую атаку». Удар, скрежет металла, и тягач медленно подался вдоль баррикады, образовавшаяся ранее щель расширилась.

— Противник! Подкрепление, — в микрофонах наушников раздался голос Банникова, — тяжелая кавалерия прибыла.

Он, подняв бинокль, вглядывался в выползающий на перекресток танк под гордо развевающимся над ним мятежным флагом. За ним следовали два БТРа, как коконами обсаженные человеческими фигурками, и полный грузовик размахивающих оружием таких же, что и на броне, оборванцев. Не растерявшийся ротный вскочил на ноги и гордо водрузил над башней трофейный флаг.

— Поторопитесь, — произнес Банников, время шло, расстояние до вражеской колонны сокращалось, и если у противника имелась хорошая оптика, обман мог раскрыться в любую секунду.

— Сейчас, сейчас, — проворчал механик-водитель, и БМП в очередной раз пошла на таран. Удар получился сильным, на стальном экране БМП появилась вмятина, но и тягач, качнувшись на траках, со скрипом отполз в сторону, образовав внушительную щель в препятствовавшей проезду преграде.

— Молодец, — прокричал ротный, и тут же, — пошел, пошел!

— «Борец», надо пропустить джипы, — предложил Овчаренко, но ротный только хмыкнул:

— Догонят, поехали, — вновь поторопил он водителя, и БМП, разворотив гусеницами асфальт, понеслась к находившемуся в нескольких сотнях метров и огороженному каменной стеной зданию посольства.

— К машинам! — крикнул Банников. Кто-то повторил его команду, и Вадим вызвал на связь Бебикова, — стартуйте, быстро, мы у баррикады.

— Едем, — отозвался Бебиков, и почти в ту же секунду из тупика выскочил ревущий внедорожник. Преодолев расстояние, отделявшее его от преграды, джип, резко тормознув, остановился. К нему тут же поспешили спецназовцы.

— Все? — привстав, Банников окинул взглядом рассевшихся по кузову бойцов. — Все! Поперли! — махнул рукой в направлении посольства. Завизжали покрышки и внедорожник начал догонять умчавшуюся вперед «Брэдли».

До железных посольских ворот оставалось метров триста пятьдесят, когда капитан Овчаренко отчетливо разглядел в оптику боевой машины возвышающийся над окружающей посольство стеной стоявший на треноге ПТРКа «Тоу» и суетящихся за ним людей. То, что расчет целился именно в мчащуюся на всех парах «Брэдли» не вызвало у Овчаренко никакого сомнения. Их приняли за противника.

— Флаг, он же не убрал флаг! — спохватился командир первой группы, и из всей мочи заорал в рацию: — Флаг, придурок, убери флаг!

Но было поздно.

С брони все, с брони! — успел выкрикнуть капитан, прежде чем его глаза зафиксировали пуск.

— Все с брони, живо! — перекрыв шум двигателя, повторяя отданную команду, рявкнул заместитель командира группы. Сидевшие сверху бойцы горохом посыпались вниз. Механик-водитель попытался увести машину от беды, но тщетно. Вспышка, грохот, и капитан Овчаренко провалился в беспамятство. Звуковая волна ударила по ушам едва успевшего соскочить с брони ротного. Мимо споткнувшейся БМП пронесся один из джипов.

— Тормози! — крикнул Банников. Водитель вжал тормоз, и машина пошла юзом. — Из машины! — рявкнул Вадим, на ходу прыгая со все еще тормозившего джипа. Чудом устояв на ногах, он, размахивая руками и крича во всю глотку: — Свои, мля, свои! — бросился к воротам посольства.