— Итак, у тебя загранпаспорта на всех бойцов оформлены? — вопрос командира роты капитана Бойкова застал старшего лейтенанта Кошелева (командира второй группы второй роты) врасплох. Вместо ответа в голове у старшего лейтенанта сразу же завертелись ролики-шарики, соображалка напряглась в поисках ответа на вопрос, а для чего, собственно, ротный интересуется? Предположений нашлось два… но все же оба были ничем иным, как гаданием на кофейной гуще.

— На всех, — Кошелев выдал ответ, когда ротный начал терять терпение.

— Отлично, — капитан хлопнул в ладоши, изображая кипучую радость. — Итак, готовьтесь.

— К чему?

— К командировке, конечно.

— В смысле куда?

— Готовьтесь, — отмахнулся ротный, то ли и сам не зная ответа, то ли не желая раскрывать некие тайны.

Через неделю вторую роту подняли по тревоге — три группы из четырех. Доукомплектовав оружием и боеприпасами, посадили в самолет. Началась очередная командировка.

Военно-транспортное судно мотало и подбрасывало на волнах, словно мчавшийся по весеннему ручейку бумажный кораблик. Сидевший на палубе старший лейтенант Кошелев как ни в чем не бывало пялился в безоблачное небо и лениво потягивал яблочный сок из зажатого в левой руке пакетика. Никаких особых обязанностей на этом корабле для него не нашлось, и потому Аркадий вполне мог себе позволить проводить время в блаженном ничегонеделании, тем более что он это заслужил — в последние дни перед отправкой пришлось много посуетиться. А ведь к чему только не готовились! Идеи выдвигались разные: от «дебильных учений» до истеричного: «Война! Мы все завтра умрем!» В конце концов появилась хоть какая-то определенность: комбат объявил о предстоящем путешествии в страну с жарким, неблагоприятным климатом. А после ряда сделанных прививок «направление Юг» стало очевидным. Впрочем, и после этого география движения оставалась более чем обширной. Кроме того, никто так до сих пор и не удосужился довести до вынужденных «путешественников» причину предстоящего применения, то есть задачу. Впрочем, вооружение осталось практически штатным. Боекомплект довели до количеств автономного «выживания», сухпайки с маркировкой «спец. субтроп.» получены, сложены в опечатанной каюте и пока вопреки почти всеобщему желанию «попробовать» разграблению не подвергались. Все шло своим чередом — командир роты маялся морской болезнью, командиры двух других групп дрыхли, старший лейтенант Кошелев наслаждался, как уже было сказано, заслуженным отдыхом.

— Командир, — безмятежный покой разорвал глухой бас прапорщика Банникова — заместителя старшего лейтенанта Кошелева, — новенькое что-нибудь есть?

— Не-а, — лениво откликнулся группник.

— А ротный?

— Молчит, — старший лейтенант зевнул, — он сам, похоже, ничего не знает, только лоб морщит.

— Мудрый, — усмехнулся Банников.

— Ага, — согласился группник и перешел к другой теме, — Вадим, как там пацаны, не хандрят?

— Что им хандрить? Жрут от пуза, дрыхнут, сколько влезет.

— И пусть дрыхнут, а то мало ли… — старший лейтенант, не закончив мысль, снова зевнул.

— Командир, а ты не темнишь?

— В смысле?

— В смысле не договариваешь?

— Знал бы — рассказал, — слегка обиженный недоверием, проворчал Кошелев. — Не знаю я ничего, Петрович. Просто на душе неспокойно.

— А оно когда перед задачей спокойно было? — Банников опустился на корточки, а затем и вовсе сел на палубу.

— Да так оно верно, но что-то свербит. По слухам охранять кого-то, что-то едем. Фигня вроде, а на сердце тоска.

— А говоришь — не в курсе…

— Так то по слухам. Сам знаешь, слухам верить… особенно у нас.

— Это точно. Ладно, командир, пойду я. Жарко у тебя тут.

— А в каюте прохладнее? — старший лейтенант хмыкнул.

— Там кондер.

— Так кондиционер же не работает?!

— Уже фурычит — ребята починили. Может, тогда и ты со мной?

— А нет, мне и здесь хорошо, — закрывая глаза, отказался Кошелев.

— Как пожелаете, — съехидничал Банников и, насвистывая какой-то простенький мотивчик, направился в помещение, отведенное для личного состава второй группы.

«И действительно, куда нас леший несет? — мелкими глоточками поглощая сок, философствовал Кошелев. — Очередные учения? Что ж так не везет-то?» Сердце старшего лейтенанта рвалось в бой. Но, как назло, две предыдущие командировки были учебными и не принесли ему ни славы, ни боевого опыта. Увы, на сегодняшний день он оставался одним из немногих в группе, кто не слышал свиста летящих над головой пуль. Кроме него ни разу не участвовали в бою рядовой Иван Бурденко, разведчик-автоматчик, он же внештатный сапер группы, и младший сержант Ефим Королев, второй радист. Остальные бойцы боевой опыт имели, кто меньший, кто больший. Тем не менее, несмотря на почти всеобщее «ветеранство», Аркадию как-то сразу удалось найти нужный подход к личному составу. Даже многоопытный Банников с охотой признавал главенство и авторитет нового группника. Был Кошелев высок, широкоплеч, спортивен (как говорится по-военному — подтянут), отлично стрелял из всех видов оружия, к тому же прекрасно разбирался в новейшей технике и тактике действий разведывательных подразделений. Вот только с практикой дело обстояло туго — на практике… точнее, в боевых условиях, все эти умения применить ему пока не довелось. Аркадий же, как и большинство молодых да ранних, мечтал и о блистательной карьере, и о груди, усыпанной орденами и медалями. И уж, конечно, как некий путеводный луч мнился ему впереди золотой отблеск Звезды Героя. Но как все это было получить, если судьба упрямо хранила его от забот и тягот военного времени? Каждый раз, когда их поднимали по тревоге, его посещали одни и те же мысли: «Вот сейчас. Вот сегодня. Машина, самолет и на войну! И вот она — заветная мечта: Москва, Кремль, торжественная обстановка, президент, блеск заслуженной награды…» Как сказал однажды прапорщик Банников: «Звание Героя, если ты жив и цел, это счастье, которое, если не дурак, может воплотиться в одну фразу: жизнь удалась!»

Прапорщик Банников и сам некогда мечтал о звании Героя Российской Федерации, но со временем вынужденно согласился со словами, когда-то сказанными его старым товарищем: «Ты можешь десять раз заработать Героя, но не получить даже медали, а можешь заработать на значок и стать Героем. Как карта ляжет. Живой и целый Герой, особенно прапорщик, это даже не везение, это нечто из ряда вон выходящее — почти чудо».

Аркадий тоже трезво оценивал вероятность своего присоединения к когорте Героев и всерьез в подобную возможность не верил, а вот орден… или хотя бы медаль вполне себе виделась. Пока место под нее на груди пустовало, но это пока.

«Эх, — продолжал рассуждать Кошелев, — мне бы нормальную задачку! Я бы выполнил, я бы ее так выполнил, без сучка и задоринки, комар носа не подточит! И тогда… Нет, «мужика» получить, конечно, было бы классно. Да и «отвагу» тоже ничего, в конце концов, и «Суворова» с «Жуковым», они тоже государственные. «Гос» — это всегда неплохо, к тому же и пять окладов не лишние. Жаль только ежемесячно к зарплате ничего не добавляется, или хотя бы к пенсии процент какой шел».

На этой минорной ноте его размышления и прервали.

— Товарищ старший лейтенант, — на палубу выбрался ефрейтор Мажаров — высоченный, широкоплечий парень со светло-русыми волосами и вечно играющей на губах улыбкой. В первой группе Игорь Мажаров числился старшим разведчиком-автоматчиком, но в командировках автоматически менялся ролями с пулеметчиком — рядовым Басовым, по своим физическим кондициям не слишком соответствовавшим официальной должности.

— Я весь внимание, — изрек Кошелев.

— Ротный вызывает, — сообщив причину своего появления, Мажаров развернулся, чтобы скрыться в глубинах трюма.

— А за каким хреном не знаешь?

— Мне не докладывали.

— Кто бы сомневался, — старший лейтенант лениво потянулся и, нарочито кряхтя, поднявшись на ноги, не спеша отправился на встречу с командиром роты.

Кошелев появился в каюте капитана Бойкова далеко не первым, точнее, и вовсе последним. Совещание уже началось. Кроме офицеров роты там же присутствовал и незнакомый дяденька, уже как-то раз мелькнувший в поле зрения старшего лейтенанта, но принятый тогда за одного из членов команды. То, что в этом вопросе Аркадий ошибся, теперь было совершенно очевидно — этот дяденька явно представлял параллельную, а скорее даже вышестоящую контору.

— Полчаса назад пришла радиограмма, — сообщил Бойков собравшимся в каюте офицерам, и на его бледно-зеленом лице отобразилась мука — капитана не первые сутки мутило от приступов морской болезни, — пункт назначения Республика …ея. Задача: произвести эвакуацию российского представительства и обеспечить безопасное прибытие его персонала в определенное место, — с трудом договорив эту фразу, капитан прикрыл глаза рукой и на несколько секунд, казалось, впал в прострацию.

— Если имеются вопросы, можете задавать мне, — подал голос так и не представившийся незнакомец, но, видимо, вспомнив об этом, поспешил исправить подобное положение: — И кстати, меня зовут Евгений Иннокентиевич Глазунов, я координатор или, если хотите, куратор вашей миссии.

Офицеры молча переглянулись, выждали какое-то время и взялись за расспросы.

— Причина эвакуации? — поинтересовался Борис Овчаренко — капитан, командир первой группы.

— Мятеж, — кратко ответил Евгений Иннокентиевич, но посчитав это недостаточным, пояснил: — Правительственные войска еще удерживают столицу, но, судя по всему, это ненадолго. Нам необходимо поторопиться. По неофициальным каналам получена информация: мятежники пригрозили расправой всем иностранным представителям.

— А почему нас отправили в порт, а не в аэропорт? Почему мы на этом баркасе? — Кошелев пнул носком ботинка в стенку каюты.

— Авиация, конечно, быстрее, кто спорит, но аэродром был захвачен в первые часы мятежа. Вначале планировалось вывезти наших граждан через сухопутную границу, но не успели, столица оказалась в плотном кольце осаждающих менее чем через сутки. На сегодняшний день все дороги, ведущие в город, контролируются повстанцами.

— И как же тогда мы должны проникнуть в столицу? Сами мы, может, еще и сумеем просочиться через боевые порядки мятежников, но я не представляю, каким образом вывести через линию фронта сотрудников посольства, — Овчаренко беспомощно развел руками. — У вас, надеюсь, имеется какой-то план?

— Да, само собой. Как я уже сказал, дороги перекрыты, но осталось несколько горных троп. По ним и планируется эвакуация.

— А что, менее экстремально-экзотического способа спасения людей не нашлось?

— Что вы имеете в виду?

— Ну, вертолетами, например?

— В этом регионе мира, — тоном лектора начал Евгений Иннокентиевич, — мы не располагаем авиабазами. Нами прорабатывался вопрос прибытия в этот район и применение вертолетоносных кораблей, но это потребовало бы почти две дополнительные недели. Мы не имеем столько времени — по имеющейся информации до начала штурма столицы осталось пять дней. И по оценке военных аналитиков верные президенту силы город не удержат.

— Значит, у нас пять дней?!

— Рассчитывайте на трое суток, не более. На третьи сутки вы должны покинуть город.

— Опять галопом по Европам, — хмыкнул Овчаренко, на что куратор укоризненно покачал головой:

— Вам, молодой человек, поставлена задача государственной важности, а вы иронизируете, не понимая всей возложенной на вас ответственности.

— Я иронизирую? — командир первой группы набычился. — Я не понимаю ответственности? Это вы и стоящие за вами лица не понимаете всей ответственности. Когда произошел переворот? Сколько нас мурыжили, прежде чем мы сели на самолет, доставивший нас в порт? Да за это время десять раз можно вывезти все посольство вместе с кошками и собаками. Сомневаюсь, что две недели назад столица республики была в столь плотном кольце окружения.

— Не все так просто, — Глазунов недовольно поморщился, — требовались определенные согласования…

— У нас всегда так, — перебил Овчаренко, — сначала согласования, а затем трупы.

— Вы что, отказываетесь от выполнения задачи? — вскинулся координатор предстоящей операции.

Услышав заданный вопрос, капитан Овчаренко вначале ошарашенно вытаращился на Глазунова, затем громко матюгнулся:

— Ну, вы и сморозили! С чего вы взяли, что я способен на подобное? Знаете, если я считаю, что кто-то допустил просчеты, это не значит, что собираюсь отказаться от спасения людей. Если есть хоть малейший шанс сохранить их жизни, мы это сделаем! — закончил капитан несколько пафосно, но, тем не менее, впечатление на куратора это произвело.

— Вот и отлично, — почти радостно воскликнул тот. — До прибытия в заданный район осталось меньше десяти часов. Там нас будет ждать проводник.

— Координаты точки назначения у вас имеются? — задал вопрос Кошелев.

— Естественно.

— Надеюсь, вы нам их сообщите не за пять минут до прибытия?

— Нет, конечно, нет, я как раз собирался… Только зачем это вам?

Овчаренко возмущенно фыркнул и начал перечислять:

— Нам нужны карты, нам нужны координаты места встречи с проводником, нам нужны маршрут передвижения и адрес посольства, а еще маршрут эвакуации и координаты конечной точки.

— Но зачем, если есть проводник?

— А если нет? Если он не придет на встречу? Или погибнет, в конце концов?

— Хорошо, хорошо, — Евгений Иннокентиевич успокаивающе поднял вверх руки, — я понял. Карты в наличии только две. Одна останется у меня, — никто не возразил, — вторую передам вам. Все необходимые данные предоставлю вам через сорок минут. Вас это устроит?

Все три группника одновременно кивнули. Ротный продолжал пребывать в болезненной прострации.

На изучение карты потратили чуть более получаса. После чего офицеры убыли на инструктирование личного состава.