— Не знаю, — сказал я. «Он мало что говорит. Вы ранены?”

«Нет, мы не пострадали», — сказал он и сел рядом с Берчвудом. Мужчина, который вел нашу машину, подошел к носу и сел за руль. Он запустил двигатель. Он поймал и заурчал на нейтральной передаче через подводные выхлопные трубы. Мы сидели так пять минут. Мы как будто чего-то ждали. Я проследил за взглядом мужчины за рулем. Свет над Рейном мигнул три раза. Он взял фонарик, прикрепленный к приборной панели, нацелил его на реку и трижды включил и выключил его. Это был сигнал, решил умный МакКоркл. В зеленом «Кадиллаке» вспыхнуло освещение салона, когда задняя дверь открылась, из нее вышел мужчина и начал спускаться по лестнице к пристани. Он был невысоким и коренастым и немного ковылял, пока шел через причал к лодке. Становилось слишком темно, чтобы ясно разглядеть его лицо, но мне это и не требовалось. Да, это был Маас.

ГЛАВА 20

Маас весело помахал мне рукой с причала и забрался на катер. Один из водителей отпустил кормовой трос, и катер направился в Рейн, взяв наклонный курс вверх по реке. Я толкнул Падилло локтями в ребра. — Компания здесь, — сказал я. Он поднял голову и посмотрел на Мааса, который весело улыбался нам со своего места на корме.

— Господи, — сказал Падилло и снова опустил голову на руки, скрещенные на коленях.

Маас тихо разговаривал с одним из водителей «Хамбера». Двое других мужчин сидели напротив нас на катере и курили сигареты. Каждый из них небрежно держал на коленях пистолет, не направляя ни на что конкретное. Я решил, что они могут оставить их себе. Берчвуд и Симмс сидели рядом со мной и смотрели прямо перед собой. Теперь было темно.

Водитель лодки снизил скорость и резко повернул катер влево. Ниже по реке, в полумиле отсюда, я увидел огни посольства США. Они выглядели теплыми, привлекательными и безопасными, но не приблизились. Я даже не ожидал от них этого. Впереди маячил темный силуэт баржи с автономным двигателем. Он был поставлен на якорь в канале примерно в пятидесяти футах от берега реки и сидел низко в воде, как будто тяжело нагруженный. Это была такая баржа, которую вы видите, бороздящей вверх и вниз по Рейну от Амстердама до Базеля, где весело шумит семейная верёвка. Бриз. Они почти всегда принадлежат семье и управляются ею. На них рождаются дети и умирают старики. Пассажиры спят, едят и занимаются любовью под палубой в компактных помещениях, расположенных рядом с кормой и размером примерно с небольшой американский жилой трейлер. Баржа, к которой мы подошли, имела длину около 150 футов. Пилот катера выключил двигатель, и мы поплыли кормой вперед к его носовой части.

Кто-то осветил нас фонарем и бросил веревку, а человек на корме рядом с Маасом поймал ее и подтянул нас к веревочной лестнице и деревянным перекладинам. Маас первым поднялся по лестнице, и у него возникли проблемы с одной из ступенек. Я надеялся, что он упадет, но кто-то на барже подхватил его и вытащил наверх. Двое мужчин с оружием были на ногах, и один из них небрежно махнул рукой Симмсу и Берчвуду. Они поняли идею и пошли вверх по лестнице вслед за Маасом. Падилло поднял голову и увидел, как Симмс и Берчвуд поднимаются по лестнице.

— Думаешь, ты сможешь это сделать? Я спросил.

«Нет, но я это сделаю», — сказал он.

Мы встали, и я позволил Падилло идти впереди меня до лестницы. Он схватился за перекладину и начал подтягиваться. Я подтолкнул его сзади, и какие-то руки потянулись вниз, схватили его под мышки и потянули. Я вскочил, и напряжение скрутило мой живот в том месте, где ремень безопасности «Шевроле» врезался в него. Еще несколько рук, не особенно нежных, схватили меня и помогли. На барже были включены стояночные огни для безопасности мореплавания, и единственным светом была вспышка, которую кто-то продолжал освещать.

«Прямо», — пробормотал мне на ухо голос, и я вытянул руки и начал делать небольшие осторожные шаги в этом общем направлении. Внезапно из открытой двери, ведущей в жилые помещения, появился свет. Я видел, как Маас спускался по лестнице, держась за перила. За ними последовали Берчвуд и Симмс, затем Падилло и я. Я услышал, как катер отчалил. Остались только двое мужчин с оружием, и они жестом пригласили меня следовать за Падилло.

Я повернулся к двери и начал нащупывать ступеньки внизу. я медленно двинулся вниз по узкому проходу, пока ступенек не осталось. Я обернулся. Мы находились в комнате примерно семь на десять. Потолок был едва достаточно высок, чтобы я мог стоять прямо. Там стояли две встроенные койки с яркими стегаными покрывалами вдоль одной стороны. Падилло стоял рядом с ними, сгорбленный и вялый. Я заметил, что он избавился от большинства приспособлений для макияжа и прически. Его лицо вернулось в нормальное состояние, за исключением бледности кожи. Берчвуд и Симмс стояли рядом с ним.

Маас сидел на одном конце стола, который можно было прислонить к стене. Он улыбнулся и кивнул мне, и его колени нервно подкосились, как у толстого маленького мальчика на вечеринке, которому нужно в туалет, но он боится пропустить мороженое и торт. На другом конце стола стоял еще один стул, а за ним была дверь.

— Привет, Маас, — сказал я.

— Джентльмены, — сказал он, хихикнул и еще раз кивнул головой. — Кажется, мы снова встретились.

«Хочешь один вопрос?» Я сказал.

«Конечно, мой дорогой Маккоркл: столько, сколько пожелаешь».

— У вас была двусторонняя радиосвязь, когда вы ездили из «Кадиллака» в «Хамберс», верно?

“Правильный. Мы просто преследовали вас по автобану и попали в нашу маленькую ловушку. Просто, но эффективно, согласитесь?

Я кивнул. — Не возражаешь, если мы покурим?

Маас многозначительно пожал плечами. Я достал пачку сигарет, дал одну Падилло и зажег их обе от пачки спичек. Маленькая дверь открылась, и из нее попятился мужчина в серо-черной куртке с собачьими зубами и серых брюках. Он разговаривал по-голландски с кем-то, кто все еще находился в другой комнате. Затылок его был покрыт длинными черными блестящими волосами, которые почти, но не совсем, собирались в утиный хвост. Он закрыл дверь и обернулся, и его очки в роговой оправе сверкнули на свету. Ему могло быть пятьдесят, сорок или меньше, но одно можно было сказать наверняка: он был китайцем.

Он несколько долгих мгновений стоял перед закрытой дверью, глядя на Падилло. Наконец он сказал: «Привет, Майк».

«Привет, Джимми», — сказал Падилло.

Маас вскочил со своего места и танцевал в честь китайцев. «Все прошло очень гладко, господин Ку», — сказал он по-английски. «Неожиданных неприятностей не произошло. Это Симмс, а это Берчвуд. Другой — Маккоркл, деловой партнер Падилло.

— Садись и заткнись, Маас, — сказал китаец, не глядя на него. Маас отступил на свое место, и его колени снова начали подрагивать. Китаец сел в кресло на другом конце стола, достал пачку «Кентов» и зажег одну золотым «Ронсоном».

«Прошло много времени, Майк», сказал он.

«Двадцать три года», — сказал Падилло. — И ты теперь называешь себя Ку.

— Это было в Вашингтоне, в старом Уилларде, не так ли, в последний раз? - сказал Ку.

«Тогда ты был Джимми Ли и тебе нравились Гибсоны».

Китаец рассеянно кивнул. «Однажды нам придется поговорить о старых временах в «Ох, такая тайна». Я был вне связи. Однако я понимаю, что ты все еще работаешь.

«Не совсем», — сказал Падилло. «Просто случайная работа время от времени».

«Как в Бухаресте в марте 1959 года?»

— Я не помню, — вежливо сказал Падилло.

Ку улыбнулся. — Говорят, это был ты.

«Вы, должно быть, очень интересно ждали последние несколько дней», — сказал Падилло. — Но в это время года на Рейне приятно.

«Несколько тревожных моментов», — сказал Ку. «И это было немного богато. Мне предстоит немало времени со счетом расходов.

«Но вы получили то, за чем пришли», — сказал Падилло.

— Вы имеете в виду этих двоих, — сказал Ку, ткнув большим пальцем в сторону Берчвуда и Симмса.

Падилло кивнул.

«Не каждый день мы обнаруживаем парочку перебежчиков из АНБ».

«Может быть, это ваш климат в Пекине».

«Тебе это понравится», — сказал Ку. “Спустя некоторое время.”

«Не беспокойтесь; Я приготовил для тебя место. Это через ту дверь. Ку встал и подошел к двери рядом с лестницей. Он отпер ее ключом и держал открытой. «Он небольшой, но тихий. Ты можешь немного отдохнуть». Один из мужчин с оружием спустился с половины лестницы. Он сидел на ступеньке, пистолет направлен никуда и куда угодно. Он помахал им в сторону двери, которую Ку держал открытой. Я шел впереди; остальное последовало.

Ку залез в шкаф, достал бутылку и протянул ее Падилло. «Голландский джин», — сказал он. «Возьмите один для меня». Мы прошли через дверь в комнату с двумя койками вдоль стен и услышали, как за нами щелкнул замок. Над головой горел красный свет, заслоненный металлической сеткой. Оно не излучало радостного свечения.

«Этот ужасный маленький толстяк снова здесь», — сказал Симмс, никому конкретно не обращаясь. Может быть, мы все снова разговаривали.

«Сейчас вы находитесь на медленной барже, ведущей в Китай», — сказал Падилло. «Извините», — добавил он. «Я не смог устоять».

— Я так понимаю, что парень с миндалевидными глазами не принадлежит к убеждениям Шанкра Джека, — сказал я.

Мы с Падилло заняли место, а Берчвуд и Симмс расположились на нижней койке. Мы сделали это автоматически, как будто были в долгу перед ними. Падилло поднес бутылку к красному свету и критически осмотрел ее. «Нет, он один из жителей материка и, вероятно, смешал этот джин с какой-то странной новой сывороткой правды. В этом случае я выйду на роль главного подопытного кролика». Он открутил крышку, сделал большой глоток и протянул бутылку мне. «Никаких побочных эффектов», — сказал он.

Я отпил и предложил бутылку Берчвуду и Симмсу. Они посмотрели друг на друга, и Берчвуд наконец принял это. Он вытер шею рукавом и сделал деликатный глоток. Симмс сделал то же самое и вернул его Падилло.

«Коварный восточный житель — мой бывший одноклассник по Второй мировой войне. Мы тренировались на одной забавной фабрике в Мэриленде. я позже где-то слышал, что его отправили на какую-то операцию с одеждой Мао, и он так и не вернулся домой. Вероятно, он эквивалент генерала в их разведывательной системе».

«Известно, что тяжелая работа и преданность долгу часто приносят плоды», — сказал я.

«Он еще и яркий повар. Он окончил Стэнфорд в девятнадцать лет. А вам двоим, — продолжал он, глядя на Симмса и Берчвуда, — вероятно, любопытно, почему он оказался на этой голландской барже на Рейне.

“Почему?” — спросил Симмс.

Падилло сделал еще один глоток джина и зажег сигарету. “Мистер. Ку — ключевой элемент мозаики этой недели. Все остальное, что произошло, встает на свои места вокруг него. Это была очень ловкая операция. И это стоило кому-то пакета.

«Нас, например», — сказал я.

«Возможно, нам не придется об этом беспокоиться. Но давайте возьмем сначала, когда Маас встретил вас в самолете из Берлина. Он вас пометил и пытался связаться со мной под предлогом продажи мне информации о сделке: я вместо Берчвуда и Симмса здесь. Но на самом деле он не должен был продавать мне эту информацию. Ку просто хотел, чтобы он меня предупредил. Но Маас был жадным и решил продать его, а перед этим у него было еще одно маленькое дело с темным маленьким любителем кока-колы, которого застрелили у нас».

Падилло сделал паузу и затянулся сигаретой. «Ку хотел Берчвуда и Симмса. Каким-то образом он узнал о предлагаемом обмене между русскими и нами. Вероятно, он получил информацию от своего московского источника, но это не важно. Когда он узнал, что я участвовал в обмене, у него возникла замечательная идея: почему бы не предупредить меня и не позволить мне позаботиться о том, чтобы Берчвуд и Симмс покинули Восточный Берлин и вернулись в Бонн? А когда мы добирались до удобного места, например, под Бонном, он мог устроить перехват, погрузить нас на баржу и пыхтить по Рейну в Амстердам. Там нас было бы просто погрузить на корабль. За исключением одного.

“Что это такое?” Я сказал.

«Я не думаю, что мы с тобой проделаем всю поездку. Только Берчвуд и Симмс.

«Мы не коммунисты», — сказал Берчвуд. «Я говорил вам, двоим, это снова и снова. Мы определенно не китайские коммунисты».

«Вот что делает вас такими сливами», — сказал Падилло. «Китайцам не удалось заполучить никого хорошего со времен корейской истории, и большинство из тех, кого они тогда получили, оказались неудачниками. Они тайно вербовали по всей территории «железного занавеса», пытаясь зацепиться за некоторых перебежчиков. И они не хотят их только по пропагандистским причинам. Они нужны им, чтобы преподавать английский, вести радиопередачи, проверять переводы — все эти небольшие обременительные задачи, требующие внимания коренных американцев.

«Теперь предположим, что они видят шанс подобрать пару хорошо образованных парней, которые перешли в Россию, чей переход держался в тайне и Москвой, и Вашингтоном, и которые случайно работали в одном из кодовых отделов Агентство национальной безопасности.

«Вы почти можете увидеть, как в их сознании загорается знак «наклон». Первое: они могут выставлять их напоказ как настоящих живых перебежчиков, которые видели настоящий Святой Грааль, поднимающийся из туманов Янцзы. Возможно, потребуется небольшая терапия, но они доказали, что могут это сделать. Второе: они получают весь код, который знают Берчвуд и Симмс. Возможно, он немного устарел, немного устарел, но это лучше, чем ничего, и можно быть уверенным, что между Москвой и Бэйпином не было никакого компромисса. В-третьих, и это настоящая находка: у них есть обоюдоострый пропагандистский инструмент. Двое сотрудников Агентства национальной безопасности устали от США и сбегают в Китай. Если московские фланги кричат, что они были первыми, то китайцы возвращаются с обвинением в том, что это двойное отступничество: сначала от доморощенного империализма США, а затем от уклонистской марки отступивших москвичей. После того, как они высосали из Берчвуда и Симмса их пропагандистскую ценность и знания об АНБ, они могут заставить их работать. преподавать английский в детском саду или быть Шанхай Сэмом, диск-жокеем морской пехоты во Вьетнаме».