Российские историки и писатели «патриотического направления» с большим осуждением писали (и поныне пишут) о «немецком засилии», расценивая высокую пропорцию иноземцев в постпетровской элите, в особенности аннинских времен, как явление негативное и для национальной гордости обидное.

На самом деле Россия очень многим обязана иностранным офицерам, инженерам, ученым, медикам, педагогам и прочим специалистам, которых сначала приглашал и нанимал для проведения своих реформ Петр, а затем чужеземцы стали приезжать сами, потому что на них имелся высокий спрос и им хорошо платили. (Вплоть до 1730-х годов в армии, например, иностранцам сулили более высокое жалование, чем русским. Отменил эту несправедливость, между прочим, немец, фельдмаршал Миних).

Среди иноземцев, пробившихся на высокие посты, имелись люди всякие — и дельные, и вороватые, и (часто) совмещавшие оба эти качества. Но точно такими же были и вельможи русского происхождения.

Императрица Анна действительно неохотно пускала на важные должности представителей отечественной аристократии, но вызвано это было не любовью к иностранцам, а недоверием к среде, которая в 1730 году попыталась навязать новой царице «кондиции». К тому же Анна с большим (и оправданным) подозрением относилась к гвардейскому офицерству, состоявшему из русских дворян, и даже учредила лейб-гвардейский полк, Измайловский, куда брали офицерами в основном остзейцев. Измайловцы обычно и охраняли государыню. При этом русских людей незнатного происхождения царица без опаски возвышала. Одним из самых близких и доверенных ее помощников, например, был глава Тайной канцелярии Андрей Ушаков, внешней политикой руководил Алексей Бестужев-Рюмин, большим влиянием пользовался кабинет-министр Артемий Волынский. Последний пал жертвой придворной интриги, которую сам и затеял, пытаясь сыграть на противоречиях между Бироном и главой внешнеполитического ведомства Остерманом. Впоследствии эту «подковерную борьбу» изобразили как расправу зловещих немцев над истинно русским человеком.

Миф о «плохих немцах» зародился при Елизавете Петровне, которой надо было, во-первых, легитимизировать свой переворот, объяснив его патриотическими соображениями, а во-вторых, на кого-то свалить ответственность за бедственное положение страны (иностранцы в таких ситуациях всегда очень полезны). Поэтому в царствование Елизаветы людям с нерусскими фамилиями делать большую карьеру стало трудно.

Той же линии держалась и Екатерина II. Все время помня, что она сама по происхождению немка, царица даже в своей интимной жизни держала линию строго патриотическую: в длинном списке ее фаворитов нет ни одного немца, даже российского, не говоря уж об иностранцах. (Есть один поляк, Станислав Понятовский, будущий король Польши, но то была связь раннего, еще «допрестольного» периода).