Это еще один пример бездумного использования европейского опыта, в российских условиях неприменимого.

В обширной стране очень плохо обстояло дело с коммуникациями. Дорог было мало, все немощеные, а во время весенней и осенней распутиц вообще наступало бездорожье. Это очень затрудняло торговлю.

В Европе входило в моду сооружение каналов. Их было трудно и дорого рыть, зато потом расходы окупались сторицей. Одна лошадь могла тянуть большую баржу с товаром, и на протяжении восемнадцатого века гидротрассы появятся во всей Западной Европе, от Италии до Британии. (В упадок эта инфраструктура придет лишь после развития железных дорог).

Петр загорелся гигантоманской идеей проложить водный путь от Балтики до Черного моря и Каспия.

Опять, как с Воронежским флотом, согнали десятки тысяч мужиков. Но инженеров не хватало, северный климат был малопригоден для земляных работ такого масштаба, да еще и, разумеется, процветало казнокрадство. Без введения особого налога тоже не обошлось, причем немаленького — по 70 копеек со двора (примерно месячный расход на питание тогдашнего простолюдина).

В итоге из шести больших каналов кое-как удалось достроить только один, Ладожский, длиной 117 километров. Гора родила мышь, причем очень хилую. Шлюзы все время ломались, постоянно требовались ремонтные работы. В конце концов канал частично пересох, а частично зарос.