Реформа — слишком громкое название для сугубо формальных, в сущности малозначительных новшеств, введенных патриархом Никоном. Это никак не идеологическая и политическая революция, которую полутора веками ранее произвела в западном христианстве протестантская Реформация.

Креститься отныне предписывалось не двумя, а тремя пальцами; писать не «Исус», а «Иисус»; «аллилуйю» петь трижды, а не дважды и так далее. Кроме того в церковных книгах надлежало исправить некоторые ошибки перевода.

Как уже говорилось, причина, по которой вводились эти новации, была не религиозной, а государственной. В Москве зрела решимость присоединить православные области Речи Посполи-той, и самым активным сторонником этого проекта был Никон. Мешали отличия московского обряда, накопившиеся за века отдаленности от иных центров православия. В 1649–1651 годах три иноземные пастыря — патриарх иерусалимский, митрополит назаретский, а затем и сам патриарх константинопольский — выразили недовольство «ересями» московского канона.

Церковь «Третьего Рима», светоч православия (то есть правильной веры), должна быть канонически безупречна — такова была логика реформы. При крайнем консерватизме русского общества и в особенности духовенства, при опасливом отношении простого народа к любым новшествам, исходящим сверху, начинание и так было бы очень рискованным, а нетерпеливый, нахрапистый Никон еще и до предела обострил ситуацию.

Не озаботившись провести предварительную подготовку, в 1653–1656 гг. на нескольких церковных соборах он сначала объявил о новшествах, а затем принялся претворять их в жизнь по-московски, то есть сурово и решительно.

Сопротивление было упорным. В ученых верхах — идейное, в народной массе — социальное. И если оппозицию «читающей» части общества довольно быстро подавили, то неграмотная Русь еще очень долго держалась за двоеперстие и внимала антиниконовским проповедникам.

Самым крупным инцидентом стало восстание монахов отдаленного Соловецкого монастыря в 1666 году, длившееся несколько лет и жестоко подавленное. Но было множество мелких акций неповиновения. Зародилось целое движение, когда крестьяне и горожане уходили «спасаться» в дальние леса. Нередки были случаи массового суицида: самосожжений, самозакапываний. Стали возникать и секты, члены которых подвергались суровым карам.

Политическая польза от нововведений, затеянных патриархом Никоном, довольно сомнительна. В сфере же церковной и духовной реформа была определенно вредоносна. Она положила конец русскому религиозному единству и существенно подорвала авторитет правящей церкви. Сочувствие к старообрядчеству испытывала вся основная масса населения. По вечному русскому принципу «начальству видней» она послушно приняла троеперстие вместо двое-перстия и «Иисуса» вместо «Исуса», но при всяком общественном возмущении немедленно появлялись проповедники раскола, соединявшие социальный протест с религиозным — для государственной стабильности сочетание весьма опасное.

В историческом смысле никоновская реформа стала важным шагом на пути сращивания патриархии с государством и превращения церкви из института духовного в административное учреждение — этот процесс будет доведен до логического завершения Петром Первым.