Сталин, бывший подданный царской России, испытывал ностальгию по монументальному государству, в разрушении которого в свое время поучаствовал. Он восстанавливал империю не только в геополитическом, но и в социальном смысле. Вместо прежнего дворянства возникло новое привилегированное сословие, попасть в ряды которого можно было, только доказав свою полезность и лояльность.

Начало советскому «дворянству» было положено еще на старте сталинского восхождения к власти. Высший кадровый эшелон — пять с половиной тысяч ответственных должностей — утверждался на уровне ЦК партии. Ведал этими назначениями всемогущий «Орграспредотдел». Помимо «центральной номенклатуры» существовали и местные, для назначенцев провинциального уровня — ими ведали республиканские и губернские партийные секретариаты. В 1925–1927 гг. было проведено почти девять тысяч кадровых перемещений — по сути дела сменилась вся партийно-государственная элита. Повсюду рассаживали начальников, пользовавшихся доверием или самого Сталина, или его помощников, или помощников его помощников.

Классическая «ордынская» система, в свое время нарушенная Екатериной Великой с ее указом о дворянской вольности и восстановленная Сталиным, не признает за подданными любого уровня никаких личных прав, но заменяет их привилегиями согласно занимаемому рангу. Точно так же существовала и советская «аристократия». Деньги в этих координатах значили гораздо меньше, чем набор положенных по статусу благ: жилищные условия, класс бытового и медицинского обслуживания, возможность бывать за границей и так далее. В сталинские времена все эти выгоды сильно омрачались опасностью: чем выше пост, тем больше риск угодить под репрессии. Но начиная с хрущевских времен для советской «номенклатуры» наступают времена безопасные и приятные.

В 1967 году, в золотой век номенклатурной безмятежности, была выпущена сводка «Единая номенклатура должностей служащих», впоследствии корректировавшаяся. В этой геральдической книге (можно назвать ее и так) перечислялись 400 тысяч руководящих должностей. Вместе с членами семей привилегированное сословие насчитывало примерно 0,05 % населения страны (вдвое меньше, чем дворян в царской России). «Потомственность» происходила естественным образом: детям начальников были открыты двери всех советских социальных лифтов.