При отсутствии капиталистической конкуренции и при тотально централизованном управлении промышленностью (в конце двадцатых НЭП был свернут и даже мелкое предпринимательство прекратилось) государство делало ставку на плановость. Согласно марксистско-ленинскому учению такой тип менеджмента был прогрессивнее и эффективнее капиталистического. Исходя из этого постулата первый пятилетний план был составлен с абсолютно фантастическими параметрами (например, с 1928 до 1933 года собирались увеличить выплавку чугуна в три раза, а производство электроэнергии в три с половиной). Несмотря на то, что советской экономике очень помогла Великая Депрессия, позволившая закупать оборудование за рубежом по кризисно низким ценам, уже через два года стало ясно, что заданные цифры невозможны. Во-первых, не хватало финансирования, а занимать деньги было негде. Во-вторых, катастрофически не хватало рабочих, особенно в дальних, необжитых районах, где находились главные стройки.

Деаграризация помогла разрешить обе трудности. Почти вся сельхозпродукция стала государственной и увеличила приток валюты, а разоренные крестьяне обеспечили нужную рабочую силу.

Вторая пятилетка (1933–1937) по своим задачам была намного реалистичней и почти все их выполнила. Появилось 4500 новых крупных предприятий, массовое внедрение машин увеличило производительность почти вдвое (что и неудивительно, учитывая прежний низкий уровень технической оснащенности). В целом промышленность выросла на 120 % и по своему общему объему вывела советскую экономику в 1937 году на второе место в мире после США — впечатляющий результат.

Третья пятилетка (1938–1942), незавершенная, проходила в ожидании большой войны, и главные капиталовложения предназначались военно-промышленному комплексу.