Окружение всячески убеждало вождя не только в его величии, но и в объективной необходимости народного поклонения — этого-де требовали интересы государства, проходящего через трудный период. Логика была такая: окруженная внешними и подтачиваемая внутренними врагами страна должна быть военным лагерем, армией, а лучшая армия — та, в которой солдаты не только слушаются командующего, но и благоговеют перед ним.

Царям благоговение доставалось естественным порядком, по наследству и по традиции — государей императоров славили во всех храмах. Команда Сталина выстроила культ с нуля, и в очень быстрые сроки. Для ХХ века подобный успех не уникален: в то же самое время с этой задачей не хуже справился тоталитарный режим Италии (и Сталин многое у Муссолини позаимствовал).

Пятидесятилетний юбилей Вождя в декабре 1929 года отмечался как событие большого государственного значения. Юбилей стал и триумфальным завершением борьбы за власть, и началом эпохи массового поклонения. Вскоре будет разработан многокомпонентный, цветистый церемониал восхваления, своего рода новая религия, так что во время войны солдаты (во всяком случае по версии газет) будут идти в атаку и погибать с криком «За Сталина!». Главу государства будут именовать «Вождем и Учителем», «величайшим корифеем всех времен и народов», «гениальным стратегом» и прочими благоговейными титулованиями.

В советском гимне «Интернационал» пелось: «Никто не даст нам избавленья — ни бог, ни царь и ни герой», но Сталин в глазах народа стал и Богом, и Царем, и Героем.