Самый чувствительный удар реакция нанесла по системе образования, то есть по будущему страны.

По убеждению государственных идеологов, весь вред происходил из-за того, что разрушаются перегородки между сословиями, а это порождало в народе неудовлетворенность и мечту об иной судьбе. Как выразился Победоносцев, простой народ надобно «удерживать в простоте мысли». Поэтому следовало укрепить барьеры, ограничивающие доступ плебса к знаниям.

Высшее образование сделали финансово недоступным для бедноты: в пять раз (!) увеличили плату за обучение, что лишало огромную массу способных юношей из низших слоев населения надежды на лучшее будущее.

То же произошло и со средним образованием. Наиболее откровенно главный смысл всех этих постановлений был обозначен в циркуляре министра просвещения от 18 июня 1887 г. Этот документ получил название «циркуляра о кухаркиных детях». Там говорилось, что гимназии должны освободиться «от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей».

Женское высшее образование, и прежде поставленное очень слабо, сочли нежелательным. Причиной тому было активное участие образованных девушек в народническом, земском и даже террористическом движении, а также общий курс на укрепление традиционных, патриархальных ценностей, не подразумевавших женское равноправие. Закрыли женские врачебные курсы, затем московские Высшие женские курсы, сохранив только петербургские Бестужевские, но ограничили там круг преподаваемых наук и число учащихся (на всю империю — четыреста слушательниц). В правительственном докладе говорилось, что «необходимо пресечь дальнейшее скопление в больших городах девиц, ищущих не столько знаний, сколько превратно понимаемой ими свободы».