Эту кампанию назовут первой войной технологической эпохи. Главную роль играли технические рода войск: артиллеристы и инженеры.

Кавалерия, от которой доселе чаще всего зависел исход сражения, оказалась на третьестепенных ролях.

Стороны использовали множество новых изобретений.

На море господствовали паровые корабли. В небывалых по масштабу артобстрелах участвовали ракетные батареи. Союзники провели из тыла на позиции железную дорогу и проложили по дну Черного моря кабель, установив электротелеграфное сообщение с Парижем и Лондоном (приказы и информация через весь континент будут передаваться быстрее, чем в Севастополь из Петербурга).

Наконец, это первая война, которую освещали фронтовые журналисты, а стало быть за нею почти в реальном времени могло наблюдать общество — не только моментально узнавать обо всех событиях, но и, благодаря фотографированию, видеть их.

Стратегический смысл Севастополя заключался в том, что он являлся базой Черноморского флота, но русские сами затопили все свои корабли еще в самом начале блокады, чтобы заблокировать вражеской эскадре вход на рейд. В принципе после этого Севастополь можно было бы не оборонять и не осаждать. Однако бойня длилась 11 месяцев и отправила на тот свет почти четверть миллиона людей.

Дело было не в конкретном городе и даже не во флоте. Решался вопрос, кто сильнее — Европа или ее «жандарм».

Войн, собственно, было две. На одной, кровавой, солдаты палили из ружей и пушек, кто-то наступал, кто-то оборонялся, там бывали локальные победы и поражения, но истинная судьба противостояния решалась на войне невидимой, в которой столкнулись финансовые, экономические, промышленные, социальные и политические системы. В конечном счете победила сторона, у которой было больше ресурсов и которая ими лучше распоряжалась.

Когда разрушенный Севастополь пал, в России был уже новый царь. Ему с самого начала пришлось смириться с тем, что российская империя больше не сверхдержава. И согласиться на тяжелые условия мира.