Так — противопоставляя эпохе Просвещения — можно назвать вторую половину александровского царствования.

В 1804 году на волне реформ был принят весьма либеральный цензурный устав, запрещавший только сочинения, «противные христианству и законам», причем все «двойные по смыслу» высказывания предписывалось толковать в пользу автора. Теперь же вышло постановление пресекать «своевольство революционной необузданности и мечтательного философствования». Затем пошли дальше: журнальным авторам запретили высказывать суждения на темы, относящиеся к ведению государства — например, экономические. Наконец составили новый цензурный устав, запрещавший уже всё на свете — этот регламент получил прозвище «Чугунного устава».

Еще радикальнее были строгости в области образования. Для контроля над учебными заведениями было учреждено Главное управление училищ, на первом же заседании которого министр Шишков витиевато, но недвусмысленно объявил, что этот орган будет бороться с «лжемудрыми умствованиями, ветротленными мечтаниями, пухлой гордостью и пагубным самолюбием, вовлекающим человека в опасное заблуждение думать, что он в юности старик, и через то делающим его в старости юношею». Преподавание наук становилось жестко, даже абсурдно идеологизированным. Всеобщую историю следовало вести от Адама и Евы; новейшая европейская история, в которой фигурировали революции, вообще упразднялась; в философии надлежало руководствоваться посланиями апостолов; в политологии — опытом ветхозаветных царей иудейских; из словесности оставалась только духовная литература. Даже математика рассматривалась как наука «нравственная», доказывающая истинность христианства. Студентов водили строем, заставляли хором петь молитвы, понуждали доносить друга на друга, а если кто-то оказывался неисправим, то отдавали в солдаты.