Если бы движение ветра замедлялось, как ненадолго замедляется при рождении животного погода, мы заметили бы человека, который строит и разрушает собственное жилище. Если мы говорим с этим человеком сквозь плотный дождь, нашей речи угрожает МЕТОД УТОПЛЕНИЯ, а мы предстаём людьми злыми и кричащими. Если мой отец — и есть тот человек, на которого мы смотрим, он, прикрывая рукой жилище, закричит мне в ответ, а его голос смешается с любой погодой, которую он решит создать в небе между нами, чтобы сформировать маленькое, твёрдое животное, и оно, едва оказавшись внутри меня, станет наносить медленные, стратегически выверенные укусы. Его проект поедания создаст у других впечатление, что я стою на коленях, лежу или исчезаю в зоне тотального дождя, укрывшись за поднятой вверх рукой. Людям надо мной потребуются особые возможности зрения, которые тут же будут им доставлены — благодаря ним я проявляюсь в медленных, первоначальных цветах, зримый с любой перспективы, заботливо жующий собственное тело, пока жилище разрушается позади меня.