Выход за рамки собственных убеждений и предположений об осознанных сновидениях представляет в некотором роде серьезный вызов самому себе, а сильные эмоции, которые вызывает встреча с умершим, только осложняют ситуацию. Наша эмоциональная близость к умершему, тяжесть нашего горя и потери часто выходят на первый план в подобных случаях даже у сновидцев. Может оказаться, что далеко не с первого раза сновидец почувствует себя готовым к изучению истинной природы сновиденного образа покойного.

Беверли д'Урсо, исключительно способная дримерша, игравшая главную роль во многих ранних экспериментах Лабержа, вспоминает, как во сне ей часто являлась ее близкая подруга, Патриция, которая погибла в возрасте девятнадцати лет в автомобильной катастрофе:

"Сначала, когда я видела ее во сне, мы продолжали общаться, как если бы она была жива. Однажды я вспомнила, что она умерла. Это меня так напугало, что я проснулась. Потом я научилась оставаться во сне и разговаривать с ней. Мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к тому, что я слышу ее голос, но потом я смогла задавать ей вопросы и слушать ее ответы. Я чувствовала большое облегчение от подобного общения с ней".

Когда я в частной беседе спросил Беверли, как она расценивала природу образа Патриции в своих сновидениях, то она ответила: "В то время я бы сказала, что считаю его моим собственным представлением о Патриции. Я пришла к выводу, что ее образ действует в соответствии с моими ожиданиями". Но теперь Беверли допускает и другие возможности. "Я допускаю возможность, что в сновидениях у нас есть возможность общения с тем, что можно было бы назвать "сущностью" другого человека, в том числе и покойного. Однако я не думаю, что это имеет место всякий раз, когда мне во сне снится кто-нибудь, кого я принимаю за знакомого мне человека".

Наконец, религиозные и духовные убеждения влияют на наше отношение ко встречам с умершими во сне. Люди со строгими религиозными убеждениями могут считать излишним исследование этого вопроса, поскольку их сильная вера или же ее отсутствие уже и так не оставили никаких неясностей. Однако, решение вопроса о природе образов умерших во сне вызывает новые вопросы, которых мы, возможно, хотели бы избежать. Если мы допускаем возможность реальной встречи с умершими, то нам придется иметь с огромным количеством конфликтующих между собой религиозных и научных идей. Если же мы не допускаем такой возможности, то это означает нашу собственную смертность и исчезновение. Некоторые могут отказываться от всяких попыток рассмотрения подобных вопросов из-за неизбежных следствий, к которым приведет тот или иной определенный вывод.

Один сновидец, который сильно верил в то, что умершие ни в каком виде после смерти не существуют, написал письмо в "The Lucid Dream Exchange", в котором рассказывал, что образ его покойной матери почти каждую ночь являлся к нему во сне. Однажды ночью он был полностью осознан и когда образ матери в очередной раз явился к нему, он резко спросил: "Давай разберемся, на самом деле ты — это не ты. Так кто ты?" Она ответила: "Я образ твоей матери, который существует в твоем сознании. Я тебе нужна, почему ты борешься со мной?"

По соображениям эмоционального характера, научного или духовного, но существует определенное нежелание исследовать в осознанных сновидениях природу образов умерших. Развязывание клубка различных предположений, которые связаны с этой темой, требует определенной смелости. Можно утратить иллюзию стабильности своих представлений, погружаясь в пучину связанной с ней неопределенности. Однако, исследуя этот вопрос с должным интересом и открытостью ума, можно найти конструктивный подход.

Осознанные сновидения могут дать нам ключ к решению вечного вопроса о жизни после смерти. Сможет ли этот ключ в действительности открыть дверь, мы еще увидим.