Каждый вечер все собирались у местного клуба. Парковка была заставлена, на входе никто не стоял, никакой тебе охраны – заходи кто хочешь. Элиот подъехал к одиннадцати. Отец Алисии уже пару раз выходил из дома и, как полагается хорошему отцу, смотрел на часы, потом по сторонам, потом опять на часы, вздыхал и уходил в дом.

«Местный псих вышел на свободу», – звучал в голове Элиота голос ведущего новостей. Никому не было дела до Алисии, никому, кроме него.

Только он думал о ней каждую минуту.

Элиот заметил мотоцикл Колина не сразу: старый двухколёсный «Форд» мало чем отличался от других таких же. Видимо, они были уже там. У него заныло в желудке. Что это – голод, страх? Нет. Так могла сверлить только ревность.

Он увезёт её далеко, он запрет её у себя и никуда не отпустит. Двери клуба гремели басами, то впуская, то выпуская народ. Элиот прошёл вместе с толпой. Светомузыка играла на стенах, на фигурах и лицах людей. Они двигались словно роботы, ломаными движениями дёргающихся тел. Элиоту стало не по себе. Он смотрел по сторонам, но нигде не видел её. А как точно выглядел этот Колин, он понятия не имел. Каждый раз, когда он видел этого парня, тот либо шёл спиной, либо был в мотоциклетном шлеме, будто нарочно пряча лицо. Но и тогда он подметил в нём что-то странное, что-то, что пробирало до жути. От одного его вида Элиота начинало тошнить.

Он пробирался через толпу – там, поближе к диванчикам, больше свободного места, можно было присесть, заказать себе выпить и наблюдать за всеми, высматривая одну…

Она должна быть где-то здесь, если только Колин не увёл её куда-то. Элиот опять вспомнил их в лесу. Чёртов ублюдок! Этот парень лишь пользовался ею! В его возрасте всё равно, с кем быть, и поэтому ты с тем, кто не против. Элиот по себе это знал. Он даже не помнил свой первый опыт. Он переспал с кем-то, но даже не помнил с кем. В тот день всё было будто в тумане. А потом его долго тошнило. Этот секс показался ужасным, и он не знал почему.

Алисия тоже не знала, какой может быть любовь. Он заберёт её отсюда. Нужно только её найти.

«Алисия, – звенело в мозгу, – Алисия, – слышалось её имя повсюду, – Алисия». Он увидел её сквозь толпу. Она сидела на Колине на тех самых красных диванах, заволочённых дымом. Из-под её короткого платья торчали колени парня, она обхватила его шею и целовала её.

«Алисия», – прошептал Элиот, и имя её разлилось по уставшему телу.

Вокруг всё кричало: все звуки и люди, и он закричал на весь клуб:

– Алисия!

Но никто его не услышал. Люди, как зомби, в свете неоновых ламп двигались и ломались, двигались и, казалось, сходили с ума.

– Алисия! – крикнул он снова, но получил чьим-то локтем под рёбра, задохнулся и замолчал.

Он пробирался через толпу, а толпа никак не кончалась, ему казалось, их становилось всё больше, этих похожих на бесов людей. Басы отдавали в ушах, в глазах двоилось от кислотного света. Элиот пробрался к красным диванам и сел на один из них. Она его не заметила, в этом шумном угаре никто никого не замечал. Он спрятался за спинку дивана и перестал дышать. Там, на соседнем, целовались они. Элиот опять слышал всё, даже сквозь музыку и шум танцпола. Ему послышался её стон – тихий, невнятный, еле живой, ему слышалось его дыхание. Элиот закрыл глаза и представил Алисию рядом с собой, он представил её на себе, он чувствовал её дыхание. Она сидела на нём и, обхватив руками его вспотевшую шею, жадно её целовала…

– Хочешь поразвлечься, парень? – услышал он голос Алисии и тут же пришёл в себя.

Нет, это была не она. В его губы впился чужой женский рот, он пах помадой и пивом. Чьи-то ноги сжимали его, чьи-то руки залезали в карманы.

– За двадцатку я тебе станцую, за стольник можем отойти. – Голос разразился вульгарным смехом.

Элиот открыл глаза.

На нём сидела какая-то проститутка в блузке, расстёгнутой до пупка, и короткой кожаной юбке.

– Ну как? Пошли? – не отлипала она от него, пересчитывая найденные в кармане деньги. – Сколько: час, два или три?

– Нет. – Элиот попытался отдышаться.

Она двигалась на нём под ритм, проводя по щеке языком.

– Нет, – отстранил он её, забрав из цепких пальцев с острыми, как у гарпии, ногтями смятые деньги и кошелёк, – мне ничего не нужно.

Девка вырвала одну купюру и засунула себе в лиф.

– За приватный танец, – подмигнула она и вскоре исчезла.

Элиот положил кошелёк во внутренний карман пиджака, попытался прийти в себя и только через какое-то время понял, что звуки за соседним диваном притихли. Неужели они ушли? Он приподнялся и спрятался в ту же секунду. Нет, они всё ещё были там. Алисия так же сидела на коленях у парня, но уже он её целовал. Они пили какую-то муть и курили. Она громко смеялась, а этот наглый тип, положив руку ей на грудь, опустошал свой стакан.

– Вот же сукин сын, – процедил Элиот сквозь зубы. – Сколько тебе лет, гадёныш? Ты задурил бедняжке голову, ты соблазнил её, чёртов урод.

Элиот хотел ещё что-то сказать, когда увидел в толпе Джиджи, тот стоял неподвижно и тоже смотрел на них.

«Ты-то куда?» – подумал Элиот и в душе рассмеялся.

– Я сейчас, – сказала Алисия и поднялась с колен парня.

Элиот проводил её взглядом, пока не потерял в толпе. Потом посмотрел на Джиджи, точнее, на место, где тот стоял, но уже его не увидел.

– А он куда делся? – оглядывался Элиот по сторонам. – Эй, – перегнулся он через спинку дивана и тронул Колина за плечо.

– Чего надо? – обернулся тот.

– Пойдём-ка выйдем, поговорим.

Колин был задиристый парень, и Элиот это знал.

– Ну пойдём! – крикнул тот и, встав с дивана, направился к чёрному ходу, раздвигая собою толпу.

Задний двор клуба был до ужаса тихим. Эта коробка из кирпича и металла поглощала все звуки, оставив им лишь тишину, только издали доносилось ворчание проезжавших машин.

Элиот старался не всматриваться в этого парня. Его пугало его лицо.

Они стояли друг против друга, будто решая, кто первый заговорит.

– Ты кто такой? – пошёл на него Колин.

Элиот удивился, но понял, что тот только дерзит. Так дерзят из-за страха, так дерзят перед тем, кто сильней.

– Не лезь к Алисии, понял! – оттолкнул его Элиот. – Она слишком юна для тебя.

Парень расхохотался:

– А ты не слишком стар для неё? – Он не сдерживал смеха, и этот хохот гулким эхом разносился повсюду, смущая и унижая Элиота.

– Меня послал её отец. Он ищет её по городу и просил меня за ней проследить.

– А мы не делаем ничего такого, – сказал, чуть успокоившись, Колин.

– Я видел вас в лесу.

Тот отстранился.

– Ты соблазнил её, так ведь?

– Она сама захотела.

– Послушай, Колин. – Элиот схватил его за грудки.

– Откуда вы знаете моё имя?

– А ты ещё тупее, чем я думал. Говорю же тебе, меня послал её отец, он просил передать, что не хочет, чтобы кто-то, а именно ты, лапал его дочь.

Он притянул парня к себе, а потом отбросил с силой, тот упал и ударился о бордюр.

– Да пошёл ты! – тёр он больную спину. – Алисия любит меня! – приподнялся он и отошёл.

Он отходил дальше и дальше, смотря на Элиота ненавидящим взглядом.

– Иди давай! – крикнул он ему вслед. – И чтобы больше я тебя с ней не видел!

Алисия сидела на том же красном диване, когда Элиот вернулся в клуб. Она искала глазами Колина, но остановилась на нём.

– Здравствуй, Алисия.

Она улыбнулась, и так незаметно, что Элиот даже не понял, показалось ему или нет.

– Уже поздно, я провожу тебя, – протянул он ей руку.

Она высматривала кого-то в толпе, но так никого не найдя, протянула ему свою.

Всё, что было спокойным весь вечер, весь тот жар, что томился в груди, высвободился наружу от одного лишь её прикосновения.

Они молча дошли до дверей. Элиот вел её за собой, Алисия лишь держалась за его пальцы, то ослабляя, то сжимая свои. Пару раз ему показалось, что она хотела уйти, но он только крепче сжал её руку и сильней потянул за собой.

– Отец ищет тебя, Алисия, – сказал он, когда они вышли из клуба.

Элиот старался держать себя в руках.

– Это он вас за мной послал? – Она шагнула ближе, не отпуская его.

– Я отвезу тебя домой, – еле выговорил он и потянул её за собой.

Он чувствовал, как в нём поднималась злоба, он злился на свою слабость, на её красоту, он почувствовал, как она гладит его по руке еле заметно, подушечками пальцев.

Элиот открыл дверь машины.

– Садись, уже почти двенадцать.

Алисия села.

Всю дорогу они ехали молча. Он не знал, что говорить. Только Алисия переключала каналы музыкальных радиостанций.

До дома оставалось совсем чуть-чуть, когда она положила ладонь ему на колено, провела пальцами выше, дошла до…

Он схватил её руку до хруста и резко убрал.

– Не надо, Алисия, я не могу.

– Хорошо. – Она скривила в обиде губы и отвернулась к окну.

За несколько домов до её дома Элиот остановил машину.

– Я дойду сама, – сказала она и, выйдя, хлопнула дверью.

– Алисия! Подожди! – крикнул он.

Она обернулась, но не ответила ничего.

– Что тебя связывает с этим типом? – вышел он из машины.

Она не отвечала, только смотрела на Элиота.

– Этот Колин, он может быть не так прост. Тебе нужно быть осторожней, – подошёл он к ней ближе.

– Так ты же меня защитишь. – Она ему подмигнула.

– Конечно, – еле сдержался он.

– А как?

– Я убью каждого, кто тебя обидит.

– А если меня обидишь ты?

– Тогда я убью себя.

Она смотрела на него, улыбаясь своей шаловливой улыбкой, и засмеялась, как смеются лишь те, кто понял, что уже покорил.

Всё. Он себя потерял.

Алисия целовала его в дрожащие губы, он прижимал её крепче к себе, запустив руки под платье… Он почти растворился в ней, когда она вырвалась и побежала, нет, не домой, а в то самое поле, пустое и тихое, зовущее к себе. Элиот бежал за ней.

Он шептал её имя, он целовал её голые плечи и не мог поверить в то, что натворил.

– Это ты меня соблазнила, это ты, – задыхался он.